Букин, Михаил Иванович

Родился в Орле в семье купца 1-й гильдии Ивана Букина. После окончания 1-го коммерческого реального училища в Орле поступил в Киевский коммерческий институт^[2].

После занятия Киева частями Германской имперской армии в 1918 году Букин вернулся в Орёл. 13 октября 1919 года в город вошли белые (1-й корпус Добровольческой армии под командованием генерала А. П. Кутепова). Согласно показаниям Елены Поздняковой, соседки Букиных, в тот день «все члены семьи Букиных стояли у своего дома празднично одетые. Его мать держала в руках традиционный хлеб-соль. Букин стоял рядом и махал рукой». Она же вспоминала, что на второй день пребывания белых в Орле «Букин с белым офицером стучали в дом евреев», и что во время Гражданской войны соседи прятали в своём доме жандарма^[2]. 20 октября белогвардейцы оставили город.

Согласно автобиографии Букина, с 1920 по 1941 год он сменил шесть мест работы. За эти годы он успел поработать помощником бухгалтера, штатным кассиром, кладовщиком, начальником обеспечения по матчасти. Последним местом работы Букина перед его вторым арестом стало орловское отделение треста «Росглавхлеб», где он занимал должность старшего товароведа-консультанта^[2].

В 1932 году он был впервые задержан сотрудниками ОГПУ по подозрению в хранении золотой валюты. Отбыв три месяца в заключении, был отпущен. В апреле 1941 года Орловский народный суд приговорил Букина к двум годам лишения свободы, посчитав, что тот не имел права на закупку труб для Брянского хлебозавода. Бывший товаровед был этапирован в тюрьму города Гомеля^[2].

Когда началась Великая Отечественная война, Букин отбывал срок в гомельской тюрьме. Когда город заняли нацисты, стал сотрудничать с оккупационным режимом.

Будучи полицаем, Букин за взятки покровительствовал нелегальным самогонщикам^[3]. 11 января 1942 года при стал бухгалтером Орловской городской управы, 14 января был переведён в паспортный отдел полицейского управления, а 1 апреля — назначен старшим агентом в т. н. «Розыскную группу», действовавшую при полицейском управлении. 15 апреля Букин встал во главе этой группы^[2].

В мае 1942 года группа, возглавляемая Букиным, была реорганизована в Орловское сыскное отделение полиции и передана в подчинение орловскому гестапо во главе с Гансом Германом Кохом. В список задач отделения входили: выявление лиц, враждебно настроенных к новой власти (коммунистов, комсомольцев, подпольщиков, партизан), а также евреев, сбор сведений о настроениях среди населения, проверка благонадёжности лиц, поступавших на службу к оккупантам. Задержания неблагонадёжных лиц проводились совместно с немцами. О результатах своих расследований тайные агенты докладывали лично Букину, а он — в гестапо. Утверждением списков «неблагонадёжных» занималась специальная комиссия в составе самого Букина, его заместителя Ковригина, сотрудников полиции Круппа, Калганова, Григорьева и Романова. После утверждения все списки передавались в немецкую службу безопасности^[4].

Букин поощрял избиение заключённых. В качестве орудий побоев использовались ремни, плети, резиновые шланги. Если допрашиваемый терял сознание, его обливали холодной водой, дожидались, пока человек придёт в себя, после чего продолжали допрос. Иногда арестантов раздевали догола, запирали в камере на несколько дней и лишь тогда вызывали на допрос. Букин лично руководил арестами, обысками, засадами, осуществляемыми сотрудниками отделения. Он ежедневно проводил осмотр камер, допрашивал арестованных, либо присутствовал на допросах, самостоятельно проводил занятия с агентами^[4].

Во второй половине 1942 года при непосредственном участии Букина агентами сыскного отделения была разоблачена подпольная группа, действовавшая внутри орловской полиции. В августе-сентябре были арестованы её члены: начальник полиции Орла В. И. Головко, полицейские Д. Сорин и П. Кунце, а также Н. Челюскин, заведовавший паспортным столом^[5]. Последний впоследствии был расстрелян по приказу Букина.

На 3 октября 1942 года немецкими властями были намечены торжественные мероприятия, приуроченные к годовщине занятия Орла, в том числе банкет для высокопоставленных лиц. Банкет предполагалось организовать в городском драматическом театре, где должны были собраться члены городской управы во главе с бургомистром, а также представители немецкого командования^[6]. Узнав об этом, лидеры подполья разработали план взрыва театра^[7]. Осуществление взрыва было поручено подпольщикам Н. Алексеевой, В. Сечкину и Е. Цыганкову, устроившимся в театр на работу, а подготовку к акции взяла на себя разведчица Е. Зуева^[8].

Воплотить задуманное в жизнь подпольщикам не удалось. За два дня до банкета были арестованы В. Сечкин, Н. Алексеева, В. Булгаков, М. Земская, Е. Цыганков, А. Подделков, П. Маяцкий, а вскоре и другие члены организации — всего 26 человек, а также связная М. Ушакова. Впоследствии все они подверглись жестоким пыткам^[6], а после — расстреляны^[9]. Вместе с Марией Земской была расстреляна её двухлетняя дочь Валя^[6]. Подпольная группа была разоблачена при помощи внедрённого в её состав тайного агента, личность которого до сих пор не установлена^[10].

В мае 1943 года немецкая администрация выделила ведомству Букина два кирпичных здания. Во время ремонтных работ в одном из этих зданий произошёл инцидент: вступив в скандал с сотрудниками городской управы, которые, по его мнению, делали ремонт недостаточно старательно, Букин ударил техника управы. В результате служебного расследования, проведённого немцами, он был оштрафован на 200 рейхсмарок^[4].

1 апреля 1943 года на общем собрании сотрудников сыскного отделения Букин и его заместитель Ковригин были торжественно награждены немецкими орденами для Восточных народов. На следующий день оккупационная газета «Речь» опубликовала заметку о том, что накануне «Господин Главнокомандующий наградил руководителя Орловского сыскного отделения господина Букина и его заместителя орденом „За храбрость“»^[2]. Командование выразило обоим награждённым благодарность «за их испытанную работу на пользу общественного спокойствия и безопасности»^[11].

К июню 1943 года штат Орловского сыскного отделения насчитывал около 150 тайных агентов.

В июле 1943 года, в свете громкой победы Красной Армии в сражении под Прохоровкой, советское командование приняло решение о начале Орловской наступательной операции, что создало непосредственную угрозу взятия Орла советскими войсками. В городе началась подготовка к эвакуации^[12].

Бывший шеф орловского отделения полиции безопасности СД Ганс Герман Кох, задержанный сотрудниками СМЕРШа в ноябре 1945 года, сказал на допросе, что при эвакуации из Орла «Букин оказался большим трусом»^[12].

24 июля товарный вагон, который немцы выделили для эвакуации сотрудников Орловского сыскного отделения и их семей, в составе одного из поездов отбыл в направлении Брянска. 32 места — треть вагона — занимали вещи, принадлежавшие Букину и его супруге. Коллаборационисты были доставлены на станцию Жуковка (совр. Брянская область), а затем в Брянск, где содержались ещё в течение нескольких недель. 28 августа 1943 года Букин был отправлен в Каунас, в распоряжение СД. По личному приглашению коменданта литовского концлагеря «Правенишкес» Отто Андерсона Букин занял место его помощника и был произведён в унтер-офицеры^[12]. Летом 1944 года, в связи с новым наступлением Красной армии, персонал концлагеря был эвакуирован. Букиных доставили в город Готенхафен, где супруги устроились на завод по покраске деталей для немецких субмарин. Перед освобождением города советскими войсками Букин выбросил все немецкие награды и уничтожил компрометирующие его документы^[12].

В числе беженцев супруги Букины вернулись в СССР. Чтобы избежать разоблачения, они внесли поправки в свою биографию. Согласно придуманной Букиным легенде, он родился в 1891 году в Царицыне, с 1912 года работал в Ростове у купца Елисеева, с 1939 по 1941 год болел малярией, с 1942 по 1944 годы — работал добровольцем в Кизляре в санитарном госпитале № 1049. Имя, отчество и фамилию, однако, он оставил без изменений, рассчитывая на то, что на однофамильца подозрение не падёт^[12].

В 1945 году Букин с женой обосновались в Днепропетровске, поселившись по адресу: ул. Шмидта, 2. 27 июля 1950 года Букину был выдан советский паспорт. Незадолго до ареста бывший коллаборационист устроился в днепропетровский трест «Горкоммунжилстрой» сторожем^[12].

Ещё в 1947 году в органы госбезопасности поступили сведения о том, что Букина видели в городе Ново-Белице Гомельской области (ныне часть Гомеля). Группа чекистов срочно прибыла на место, но следов Букина так и не обнаружила^[13].

После долгих поисков человек, похожий на Букина, был обнаружен в Днепропетровске. После проведения графической экспертизы, подтвердившей факт того, что глава сыскного отделения Букин и его полный тёзка — житель Днепропетровска — один и тот же человек, 15 апреля 1957 года прокурор Орловской области В. И. Тимофеев санкционировал арест Букина, отправив в Днепропетровск оперативную группу в составе сотрудников областного УКГБ полковника М. А. Шинелева и капитанов В. Я. Пирогова и И. Я. Хотинского для его задержания. Вечером 17 апреля бывший начальник Орловского сыскного отделения был арестован^[12].

После задержания Букина в его квартире был проведён обыск. Сотрудники КГБ изъяли две расчётные книжки, карманные часы немецкой фирмы «Thiel», четыре экземпляра автобиографии Букина, облигации госзаймов, 24 фотокарточки, письма. В качестве понятых выступили соседи коллаборациониста — Георгий Привалов и Софья Соловей^[12]. Первый допрос задержанного состоялся через полчаса после обыска. На следующий день арестант был переправлен в Орёл, где должен был состояться суд^[12].

До начала суда Букин содержался в тюрьме № 1 УВД по Орловской области, где 20 апреля 1957 года состоялся его допрос.

На первом же допросе задержанный подробно рассказал о том, как бежал из гомельской тюрьмы, прибыл в Орёл, перешёл на службу к немцам, сознался в том, что «скрывался от ответственности за совершенные преступления». На вопросы, касавшиеся деятельности сыскного отделения, отвечал уклончиво, утверждая, что «грязную работу делали мои подчиненные и немцы», и отрицая свою причастность к убийствам подпольщиков и партизан. Букин признал свою вину только после проведения нескольких очных ставок с бывшими заключёнными его ведомства^[12].

В ноябре состоялся публичный судебный процесс, на котором присутствовали до 600 человек. 2 декабря 1957 года Букин получил копию смертного приговора. В течение ещё нескольких месяцев Букин содержался под стражей. Он также подал в Президиум Верховного Совета РСФСР ходатайство о помиловании, однако оно было отклонено.

Букин был расстрелян в апреле или мае 1958 года.