Бернштейн, Мишель
Мише́ль Бернште́йн (фр. Michèle Bernstein; род. 28 апреля 1932, Париж) — французская писательница и литературный критик, участница и одна из основательниц Ситуационистского интернационала (1957—1967), первая жена его ведущего теоретика Ги Дебора[2].
Общие сведения
| Мишель Бернштейн | |
|---|---|
| фр. Michèle Bernstein | |
| Имя при рождении | фр. Michèle Jeanne Geneviève Bernstein[1] |
| Дата рождения | 28 апреля 1932 (94 года) |
| Место рождения | Париж, Франция |
| Гражданство | Франция |
| Образование | |
| Род деятельности | писательница |
| Жанр | роман, литературная критика |
| Язык произведений | французский |
Биография
Ранние годы
Мишель Бернштейн родилась в Париже в семье русско-еврейского происхождения. В 1952 году, испытывая скуку от учёбы в близлежащей Сорбонне, она стала бывать в баре Chez Moineau на улице Рю дю Фур, 22. Здесь она познакомилась с кругом художников, писателей, бродяг и мелких преступников, которые формировали ядро Леттристского интернационала. С одним из них, Патриком Страрамом, летом 1952 года она отправилась в Гавр, чтобы увидеть места, послужившие прототипом для романа Жан-Поля Сартра «Тошнота»[3]. 17 августа 1954 года она вышла замуж за другого участника группы — Ги Дебора — и стала активно участвовать в подготовке изданий интернационала, прежде всего бюллетеня «Potlatch». Бернштейн вспоминала, что Дебор однажды пытался познакомиться с ней в кафе напротив Сорбонны, но она отреагировала холодно; однако впоследствии они стали друзьями, а затем и любовниками:
«Я действительно любила его, и жалею, что его больше нет с нами».
— Andrew Hussey, The Game of War (London: Jonathan Cape, 2001), 95.
От леттристов к ситуациянистам
Леттристский интернационал был сосредоточен на (i) преодолении традиционного искусства и создании «ситуаций»; (ii) дрейфе по городским пространствам для изучения их психогеографии; (iii) детерминировании — переосмыслении и использовании чужих текстов и материалов в новых целях. К 1957 году большинство участников Леттристского интернационала покинули его или были исключены, и оставшиеся объединились с двумя другими группами, чтобы создать Ситуационистский интернационал. Бернштейн и Дебор в июле 1957 года посетили Козио-ди-Арросия, где 28 июля официально был основан Ситуационистский интернационал. К группе присоединились также представители Международного движения за воображаемый Баухаус (ответвление CoBrA) и «Лондонского психогеографического комитета» (на деле — имя одного британского художника Ральфа Рамни).
В дальнейшем Бернштейн публиковала статьи в журнале «Internationale situationniste», как самостоятельно, так и в соавторстве. В первом номере журнала она написала эссе «Никаких бесполезных снисхождений» («Pas d’indulgences inutiles»), где утверждала, что расколы и разногласия внутри Ситуационистского интернационала неизбежны и даже необходимы:
«Необходимо признать момент, когда совместная деятельность становится невозможной»,
— в этом случае коллектив должен быть распущен или реорганизован. Радикальная политическая работа Интернационала, по мнению Бернштейн, «не должна подчиняться тем же слабостям» и «режимам продолжения или размытости», что и дружба, несмотря на неизбежные личные отношения в группе. Личные связи, по её мнению, всегда должны оставаться вторичными по отношению к ситуациистской деятельности[4].
Бернштейн опубликовала два детерминированных романа в издательстве Buchet/Chastel, чей относительный успех помог убедить издателя выпустить главный теоретический труд Дебора — «Общество спектакля» (1967), несмотря на его некоммерческий характер[5]. В романах «Все королевские кони» («Tous les chevaux du roi», 1960; переиздание — Париж: Allia, 2004) и «Ночь» («La Nuit», 1961; переиздание — Allia, 2013) она рассказывает одну и ту же историю двумя разными способами, адаптируя сюжет «Опасные связи» в форме своеобразного романа с ключом, где персонажи основаны на самой Бернштейн, Деборе и его возлюбленной Мишель Мошо[6]. «Все королевские кони» стилизован под манеру Франсуазы Саган («Здравствуй, грусть», 1954), которая произвела фурор во Франции после получения премии критиков[7]. «Ночь» пародирует стилистику авангардного нового романа Алена Роб-Грийе[6]. По словам самой Бернштейн, оба романа были написаны в шутку — исключительно ради заработка, поскольку она и её муж «были довольно на мели»[8]. Роман «Все королевские кони» переведён на английский Джоном Келси (Semiotext(e)/Native Agents, 2008), а «Ночь» — Клода Кинселла (Book Works, 2013).
Она также опубликовала статью о ситуациянистах в «Times Literary Supplement» (2 сентября 1964 года). По свидетельству философа Анри Лефевра, иногда сотрудничавшего с Ситуационистским интернационалом, Бернштейн поддерживала движение финансово, составляя астрологические прогнозы для скачек в специализированных журналах[9]. Хотя она действительно занималась разными работами (в том числе в рекламе), чтобы содержать себя и Дебора, сама Бернштейн утверждала, что история с гороскопами — лишь шутка[5].
В течение первых десяти лет существования Ситуационисты продолжали и развивали деятельность Леттристского интернационала, придавая ей всё более социально-политический характер. Кульминацией стала студенческая революция мая 1968 года, которую они, если и не вызвали, то активно поддержали. К этому времени Бернштейн уже официально вышла из группы (1967). Её брак с Дебором распался из-за его отношений с Алис Бекер-Го. Официальный развод был оформлен 5 января 1972 года, после чего Дебор женился на Алис 5 августа.
Годы в Англии
Спустя несколько лет Бернштейн вновь встретила Ральфа Рамни, который, несмотря на участие в основании Ситуационистского интернационала, был исключён уже через девять месяцев. Они не виделись двадцать лет, но вновь сблизились и поженились. Сам Рамни полагал, что основной причиной брака для Бернштейн было получение британского гражданства[10]. Тем не менее, их отношения были счастливыми, и они оставались близки, как и Бернштейн с Дебором даже после развода. Она поселилась в Солсбери (Англия) и, начиная с 1982 года, работала литературным критиком во французском журнале «Libération». Рамни характеризовал Бернштейн так:
«Для меня она самая ситуациянистская из всех. Именно она в Козио указала всем, что надо говорить „ситуационист“, а не „ситуационизм“, потому что „-изм“ быстро превращается в идеологию, секту. Она бы это отрицала, но у меня было ощущение, что у неё был определённый авторитет над Ги. Она пользовалась им экономно, но в нужные моменты. Она умела сдерживать его, когда он впадал в крайности. Между Ги и Мишель была серьёзная, прочная связь как тогда, так и после».
— Ralph Rumney, The Consul (London: Verso, 2002), 110.