Антибольшевистское восстание в Северном Казахстане (1921)

Причина восстания и его основные задачи ясно были описаны в листовке кокчетавских повстанцев: «…ни с чем не сообразная развёрстка на предметы нашего труда, бесконечная подводная повинность, постоянные страхи за лишнее сказанное слово, за лишний кусок хлеба, тряпку, лишнюю вещь — всё это жизнь нашу, и без того невесёлую, обратило в ад, превратило нас в рабов, случайных выскочек, мальчишек с сомнительным прошлым и настоящим»^[4].

Первые проявления активного сопротивления крестьян начались уже в августе 1920 года, когда во Всесвятском районе Петропавловского уезда явился отряд «зелёных» в количестве 200 человек. Но в первых числах сентября восставшие были разбиты. Однако расправа над «зелёными» только обострила ситуацию. В разных волостях стали вспыхивать неорганизованные бунты^[4].

В конце 1920 — начале 1921 гг. на территории Западной Сибири, куда в административном отношении входил и Северный Казахстан, органы местной власти стали проводить семенную развёрстку. Это нарастило недовольство крестьян и стало поводом для вооружённых восстаний^[4].

8 февраля 1921 года весь район между северной и южной ветвями Транссиба и долинами рек Ишим и Тобол был захвачен восставшими. С целью прекратить вывоз хлеба восставшие разрушали пути и мосты на железнодорожной магистрали Омск-Челябинск. Власти были готовы к такому обороту событий, но выводы были сделаны довольно странные. На заседании Сибирского бюро ЦК РКП(б), проходившем 11 февраля 1921 г., председатель Сибирского революционного комитета И. Н. Смирнов сказал: «Несмотря на восстания, нажим надо продолжать. Если кровь проливается, то пусть на пользу государства. Надо нажимать». Было принято решение впредь до выполнения 75 % развёрстки никакое ослабление продовольственной политики не допускать^[4].

Восстание передвинулось в Петропавловский уезд Акмолинской губернии. Повстанцы повсеместно самоорганизовывались в армейском порядке в роты, эскадроны, полки, армии и прочее. Повсюду формировались повстанческие штабы, но единого штаба повстанцев не было^[4].

Для подавления восстания создали полномочную «тройку», в которую вошли председатель Сибирского революционного комитета И. Н. Смирнов, помощник главнокомандующего вооружёнными силами Республики по Сибири В. И. Шорин и председатель Сибирского ЧК И. П. Павлуновский. На борьбу с восставшими было переброшено несколько частей стрелковых дивизий, кавалерийские и стрелковые полки, 4 бронепоезда, а также части особого назначения (ЧОН). 14 февраля 1921 г. была издана секретная инструкция «О применении высшей меры наказания в районе, охваченном восстанием»^[4].

13 февраля повстанцы захватили г. Петропавловск и несколько станций. По этой причине была создана Петропавловская группа советских войск, которая уже 17 февраля выбила отряды повстанцев из города (основная часть повстанцев была разбита только к 14 марта). 18 февраля 1921 г. И. Н. Смирнов докладывал В. И. Ленину: «Кулацко-казацкое восстание в районе Ишима-Петропавловска подавляется успешно. Движение поездов и телеграфная связь от Омска до Петропавловска и 80 вёрст западнее Ишима и до ст. Мамлютка восстановлены. От железной дороги движение отходит в сторону и, вероятно, выразится в разгромлении продовольственных складов в Кокчетавском уезде, в котором неспокойно»^[4].

К середине февраля в северо-западной части Кокчетавского уезда восстала Корнеевская волость. Под влиянием корнеевцев восстала станица Чалкарская, в которой для формирования повстанческой кавалерии собрали 500 лошадей. Коммунисты оценивали отряды повстанцев в районе Кривоозерного-Чалкарской в 2000 человек. Важнейшее значение имели преувеличенные слухи о победах повстанцев Петропавловского и Ишимского уездов^[4].

Перелом в уезде произошёл 18-19 февраля, когда под лозунгами «Довольно разверсток!», «Долой коммунистов!», «За свободную торговлю!» восстали станицы к западу и юго-западу от Кокчетава: Лобановская, Аиртавская, Имантавская, Арык-Балыкская, Верхне-Бурлукская, Нижне-Бурлукская, Якши-Янгизставская и Акан-Бурлукская. Из этого района восстание стало стремительно распространяться на восток, к станицам Зерендинская и Сандыктавская, на тракте Кокчетав-Атбасар^[4].

Восстание приняло массовый характер. О нём Чрезвычайный уполномоченный Сибирского революционного комитета Е. В. Полюдов докладывал: «Самое же движение считаю серьёзным. В него втянуто все казачество, до половины крестьянства и часть киргиз»^[4].

В некоторых боевых отрядах преобладало казахское население. Е. В. Полюдов это положение объяснял тем, что казахское население было неграмотным, «кроме богатых, и проводить воспитательную работу было почти невозможно, а переводчиков среди русского местного населения было мало» — писал он. Однако вряд ли неграмотность казахов и слепое послушание баям вынудили их вступить в ряды повстанцев. Точные причины вскрыл председатель Кокчетавской револоционной тройки Т. Ф. Розенбах: «По всем признакам, повстанцы стараются разжечь восстание среди киргизов. Почва для этого благоприятна. Константин Андреевич Попов помнит, какое значение я придавал в докладах губис-полкому невыдаче киргизам мануфактуры и хлеба. Теперь это сказывается — киргизы уже убивают в аулах отдельных красноармейцев»^[4].

На борьбу с повстанцами в село Еленинское, в 30 км западнее Кокчетава, уездные власти сосредоточили 200 штыков и 150 сабель с пулемётами. 20 февраля в 10 верстах от Еленовки начался бой с повстанцами. Оставив в плену около 100 человек, бросив начальника штаба и два пулемёта без замков, остатки отряда отступили^[4].

Отступление этого отряда навело панику в Кокчетаве. В ночь в ночь на 21 февраля уездная ревтройка оставила город и ушла на северо-восток, в сторону Омска. Об этом Т. Ф. Розенбах докладывал Омскому губкому РКП(б): «400 штыков состояли из всякого сброда — милиционеров, повстанцев-„алтайцев“ и, как метко выразился один товарищ, сибирских „смежных коммунистов“. Вся эта публика при первых выстрелах побежала без оглядки. Много дезертировало и побросало винтовки. Нельзя на словах передать весь тот кошмар, который пришлось пережить в Кокчетаве». Отряд ревтройки остановился в немецком селе Золоторунное, в 90 км от Кокчетава^[4].

23 февраля отряды повстанцев вошли в город Кокчетав. Под их контролем город был всего 10 дней. За это время был создан Главный военный совет, штаб, комендатура, объявлена всеобщая мобилизация. Началась организация органов власти. Было оповещено, что во всех волостях и станицах вместо исполнительных комитетов должны быть временно организованы военные советы в составе председателя, двух заместителей по военной и хозяйственной частям и секретаря, в прочих селениях и аулах — сельские и аульные военные советы в составе председателя, его заместителя и секретаря. В Кокчетавской типографии печатались приказы, воззвания, распространялись слухи о падении города Омска и Иркутска и т. д. Повстанцы широко пропагандировали «истинное народовластие», была объявлена советская власть без коммунистов, свободная торговля^[4].

В городе новая власть производила только аресты, никого не расстреливала. Но восставшие устраивали самосуд над пленёнными представителями власти и их родственниками, убивали продработников. Над коммунистами расправлялись с крайней жестокостью^[4].

На охваченной восстанием территории произошла полная ликвидация партийных организаций и советской власти. На подавление восстания в соседнем Атбасарском уезде был организован отряд во главе с помощником начальника уездной милиции И. Плескачом. Попытки повстанцев уничтожить отряд Плескача не принесли успеха^[4].

12 марта из Акмолинского уезда к атбасарскому отряду прибыло подкрепление. Это соединило значительные силы повстанцев на западе Кокчетавского уезда и отвлекло их внимание от главного направления удара карательных войск Красной армии. В первых же числах марта Южная группа советских войск, действовавшая под Петропавловском, очистила тракт Петропавловск-Кокчетав^[4].

5 марта в ходе ожесточённого двухчасового боя повстанцев выбили из Кокчетава. При отступлении повстанцев в пяти верстах от города ими было брошено около 600 пленных советских работников и красноармейцев^[4].

За неделю Южная группа войск заняла фактически все населённые пункты, за исключением казачьих станиц. расположенных в 80-100 км западнее Кокчетава. Кровопролитные бои продолжались с 12 по 22 марта, пока не было сломлено сопротивление восставших. Только в боях за станицу Лобаново повстанцы потеряли убитыми и раненными около 1100 человек. Впоследствии восстание пошло на убыль. Часть повстанцев, не сдавшихся советской власти, через Акмолинские степи ушла на юг. На время им удалось захватить город Каркаралинск. Но в середине апреля регулярные войска выбили их из города. Часть повстанцев была уничтожена, а спасшимся удалось уйти на территорию Китая. Отголоски восстания в виде разрозненных повстанческих отрядов тянулись до 1923 года^[4].

Восстание было подавлено властями в самой жестокой форме. Т. Ф. Розенбах в своём донесении Омскому губкому РКП(б) писал: «Я противник каких бы то ни было насилий в политической борьбе, всегда отказывался работать в ЧК и три-буналах, но теперь дошёл до того, что подписы-ва приговоры о расстрелах, и у меня рука не дро-жит…». На местах нахождения регулярных войск творился самосуд теперь уже со стороны красноармейцев и командиров. Сводки пестрят сведениями о «грабежах, насилиях, убийствах и других беззаконных действиях, чинимых войсками в отношении сельского населения в местах расквартирования войск»^[4].

Определить количество погибших повстанцев было тяжело. Только по данным председателя Сибирского революционного комитета И. Н. Смирнова, к 12 марта 1921 г. в Ишимском и Петропавловском уездах было убито около 22 тыс. повстанцев^[4].

После взятия регулярными войсками сёл и станиц Кокчетавского уезда Чрезвычайная тройка представительства ВЧК по Сибири уже 31 марта вынесла смертные приговоры 55 повстанцам из Кокчетавского уезда. После ликвидации восстания в Имантавской станице было расстреляно около 40 человек, в селе Лобаново — 11 человек. В архиве сохранился список, состоящий из фамилий 232 повстанцев, расстрелянных в Кокчетавском уезде в дни подавления восстания^[4].

Причиной поражения стала неспособность повстанцев, представляя сельское население, состоявшее из крестьян, казаков и казахов, не зависимо от опыта не могли противостоять регулярным войскам. Более того, они не ставили своей целью захват государственной власти, а лишь выступали против тотальной конфискации необходимого продовольствия и скота. Продовольственная политика центральных и местных властей, не считавшаяся с реальными интересами и возможностями сельского населения, а также формы и методы проведения этой политики в жизнь, легализовавшие насилие и унижавшие человеческое достоинство, постоянное увеличение силового давления до предела обостряли ситуацию. Население нашло выход только в вооружённой борьбе^[4].

Восстание носило антикоммунистический характер. Хоть и большая часть восставших не разбиралась в программных целях и задачах коммунистов, но они прекрасно понимали решающую роль партии и коммунистов в проведении продовольственной политики советской власти. Поскольку эта политика разоряла их хозяйства и обрекала их семьи на полуголодное существование, восставшие выступали с лозунгом «За советы без коммунистов!», стремились насильственно отделить советы от коммунистов^[4].

В то время, когда восстание было в разгаре, в Москве шёл Х съезд РКП(б). На этом съезде был провозглашён курс на новую экономическую политику, в соответствии с которой продразвёрстка заменялась продовольственным налогом. Однако продовольственный налог вводился только в тех губерниях, которые выполнили продразвёрстку. Петропавловский и Кокчетавский уезды, прежде чем перейти к сдаче продналога, должны были рассчитаться с Центром по долгам прошлого года, оставшимся от продразвёрстки^[4].

11 мая 1921 года в Акмолинской губернии было введено военное положение для вывоза изьятого хлеба. Продорганы сначала принимали форму принудительных товарообменов. Затем начали попросту реквизировать у населения продукты питания. Именно таким способом была изьята основная масса хлеба, заготовленного государством к июлю 1921 г. Выполнение этих «боевых заданий», наряду с причинами естественного характера, имело чрезвычайные последствия: в 1921 и 1922 гг. в хлебных районах Северного Казахстана разразился голод^[4].