Акция «Буря»

После того, как в апреле 1943 года польское Правительство в изгнании обвинило СССР в расстреле польских офицеров в Катыни, Советский союз разорвал дипломатические отношения с эмигрантским правительством. 27 октября 1943 польское правительство в изгнании запретило сотрудничество с советской властью, если не будут восстановлены дипломатические отношения. Также в этом случае должны были продолжать свою конспиративную деятельность подпольная польская администрация и Армия Крайова. И в США, и в Великобритании прекрасно осознавали, что без СССР немцев не разбить. А потому стихийный порыв народных масс интересовал их лишь с точки зрения использования движений Сопротивления в оккупированных странах Европы для поддержки вторжения во Францию. По крайней мере этот вопрос рассматривался в октябре 1943 г. начальниками штабов союзнических армий, и мнение было таково, что военные действия Армии Крайовой никакого воздействия на ход боёв на Западном фронте иметь не будут. На Тегеранской конференции было принято предложение У. Черчилля о том, что претензии Польши на земли Западной Белоруссии, Западной Украины и Виленского края будут удовлетворены за счёт Германии, а границей на востоке будет служить линия Керзона. По сообщению полковника Миткевича (польского представителя при главном штабе союзников в Вашингтоне), Сталин в ответ на вопрос союзников, какую позицию он займёт в отношении повстанческих действий АК, сказал осенью 1943 года следующее: «Если эти вооружённые силы не подчинятся заранее советскому командованию, то он их не потерпит в тыловой зоне». В конце сентября 1943 года англо-американское командование официально уведомило правительство Миколайчика, что Красная армия первой вступит на территорию Польши. Тем самым все предыдущие планы АК, основанные на крахе Германии в результате военных действий западных союзников, уже не отвечали реальности. Уже в 1943 году эмигрантское правительство начало готовить своих соотечественников на оккупированной территории к войне против СССР.

Осенью 1943 года были разработаны основные директивы плана «Буря», которые предписывали подпольным структурам Делегатуры правительства в эмиграции и АК при вступлении РККА на территорию Польши в границах 1939 года выходить из подполья и представляться командирами частей в качестве легальных польских властей. Он предусматривал, что в момент приближения фронта подразделения и структуры АК будут находиться в состоянии полной боевой готовности, примут названия довоенных частей Войска Польского (дивизий и полков), усилят диверсионные акции, начнут открытую борьбу с немецкими подразделениями, пытаясь установить контакт на тактическом уровне с Красной Армией. В освобожденных городах легализуется и возьмет власть в свои руки подпольная администрация (областные и окружные представительства), которая в качестве хозяина территории будет встречать советские войска. Восстание должно было носить черты последовательной акции на всей территории государства, а не однократного выступления. Демонстрацией силы планировалось обеспечить легализацию «подпольного государства», проявить его полный суверенитет в границах 1939 года и независимость от СССР. Как пишет польско-английский историк Я. Чехановский, польское правительство «не имело намерения поддерживать Красную Армию в её продвижении через Польшу и желало сохранить полный оперативный и политический контроль над АК до момента окончательной „схватки“ со Сталиным».

Главный комендант АК Тадеуш Бур-Коморовский считал, что советская власть поставит свою администрацию, если не будет активной польской деятельности^[4]. 30 ноября 1943 польским правительством в изгнании и подпольным парламентом был утверждён окончательный план действий. В соответствии с директивами от 1 декабря 1943 года, подразделения польского подполья должны были усиливать свою диверсионно-саботажную деятельность непосредственно перед вступлением советских войск.

Эти же директивы определяли отношение польских партизанских формирований к советским войскам и советским органам власти:

«…1. Отношение к русским. Ни в коем случае не следует затруднять находящимся на наших землях советским партизанским отрядам ведения борьбы с немцами. На данное время избегать стычек с советскими отрядами. Те наши отряды, у которых уже были такие стычки и которые по этой причине не могли бы наладить отношения с советскими отрядами, должны быть передислоцированы на иную территорию. С нашей стороны допустима только операция по самообороне.

2. Надлежит противодействовать тенденции населения восточных территорий бежать на запад от русской опасности. В особенности массовое покидание польским населением районов, где оно образует компактные польские массивы, было бы равнозначно ликвидации польского присутствия на этих территориях.

3. Относительно вступающей на наши земли регулярной русской армии выступать в роли хозяина. Следует стремиться к тому, чтобы навстречу вступающим советским подразделениям выходил польский командир, который имел бы за собой сражение с немцами и вследствие этого истинное право хозяина. В намного более трудных условиях в отношении к русским окажется командир и польское население, освобождение которых от немцев было произведено русскими».

При этом реальных ресурсов провести в жизнь свои требования у эмигрантского правительства не было. Борьба с СССР и восстановление Польши в границах до 1 сентября 1939 года были заведомо обречены на провал, тем не менее Правительство в изгнании взяло курс на конфронтацию.

Обмен протестами польского и советского правительств и участие в нём западных держав показали бесперспективность расчётов польских политиков на уступки со стороны СССР, в том числе по вопросу о границе. С. Миколайчик 17 марта 1944 г. в письме политическому руководству подполья писал следующее: «Во всей польско-советской полемике последних недель польскому правительству важно было так дипломатически разыграть спор, чтобы ответственность за то, что он не ликвидирован, а даже обострился, пала не на Польшу, а на Советский Союз».

• Акция «Буря» на Волыни — 15 января — 18 марта — 21 апреля — 21 мая
• Акция «Буря» в Подолье — 7 марта — апрель
• Акция «Буря» в округах Армии Крайовой Вильно и Новогрудок — 1 июля — 13 июля
• Акция «Буря» в Вильно (Операция «Острая брама») — 7 июля — 13 июля
• Акция «Буря» в округе АК Белосток — 14 июля — 20 августа
• Акция «Буря» в округе АК Полесье — 15 июля — 30 июля
• Акция «Буря» в округах АК Тернополь, Станислав и Львов — 16 июля — 26 июля
• Акция «Буря» во Львове — 22 июля — 27 июля
• Акция «Буря» в округе АК Люблин — 20 июля — 29 июля
• Акция «Буря» в округе АК Краков — 23 июля — 30 августа
• Акция «Буря» в варшавском районе АК — 26 июля — 2 октября
• Варшавское восстание — 1 августа — 2 октября
• Акция «Буря» в округе АК Радом-Кельце — 1 августа — 6 октября
• Акция «Буря» в округе АК Лодзь — 14 августа — 26 ноября
• Акция «Буря» в округе АК Краков — 21 сентября — 21 ноября

Во многих боевых местах, бойцы АК взаимодействовали с Красной Армией.

В рамках «Бури» проводилась операция под кодовым названием «Юла» (польск. Jula), в рамках которой одновременно произведены диверсии на нескольких железнодорожных линиях.

• линия Пшеворск — Розвадов — был взорван пролёт моста на Вислоке — перерыв в движении поездов 48 часов;
• на железнодорожной линии Пшеворск — Жешув под Рогузьно взорван пролёт моста под проходящим поездом — перерыв в движении 34 часа;
• на железнодорожной линии Ясло — Санок, рядом с Новоселицами, была подорвана секция моста во время прохождения поезда — перерыв в движении 33 часа.

«Юла» достигла желаемой цели, продемонстрировала эффективность АК. Британский министр граф Сельборн в письме на имя генерала Соснковского от 13 мая 1944 выразил своё восхищение и признательность за эффективное и действенное сотрудничество^[4].

Мероприятия, проведенные в меньших масштабах в октябре и ноябре, носили кодовое название «Дождь».

При этом впоследствии действия подполья AK и Делегатуры в тылах советских войск приобрели явно антисоветский характер.

В ходе операции польское Правительство в изгнании частично добились своей тактической военной цели, отбив у немцев несколько городов до фактического их занятия Красной армией. С политической точки зрения не было достигнуто положительных результатов. Премьер-министр Великобритании У. Черчилль выступил с резкой критикой в адрес польского руководства в эмиграции, которое, по мнению политика, неправомерно проводило вооружённые акции на территории западных районов СССР, дискредитируя тем самым Лондон в глазах советского руководства.

Отношение Советского Союза к подполью, действовавшему на уже освобожденных территориях было зеркальным отражением отношения СССР к польскому эмигрантскому правительству. Военно-политические подпольные структуры польского правительства в Лондоне оценивались как сила, дестабилизирующая положение в тылах советских войск. Успехи дипломатии СССР в 1944 — начале 1945 годов в деле решения «польского вопроса» обеспечили советским органам госбезопасности и внутренних дел свободу действий по вскрытию и ликвидации подполья в тылах советских войск. Командованию всех советских фронтов, участвовавших в изгнании гитлеровцев с польской земли, предписывалось: «ни в какие отношения и соглашения с этими польскими отрядами не входить. Немедленно… разоружать… В случае сопротивления… применять в отношении их вооружённую силу»^[5]. Дипломаты США и Великобритании фактически признавали за СССР право подавлять сопротивление какого-либо военного подполья, действующего в тылу действующей Красной Армии. На Западе к этому событию отнеслись довольно прохладно — и британская, и американская армии также старались не допускать в своих тылах: в Греции (Народно-освободительная армия Греции), в Италии, на Филиппинах (Народная антияпонская армия), Франции, Бельгии и других странах) — существования каких-либо вооружённых отрядов сопротивления и неподконтрольных вооружённых структур.