Эффигия

Своеобразными предшественниками эффигий, вероятно, были этрусские надгробия, как правило изображавшие усопших в полноразмерную или уменьшенную величину в горизонтальной позе на боку как ещё живых.

В Западной Европе до распространения эффигий крышки гробниц представителей церковной и светской знати нередко украшались плоскими латунными брассами с изображениями усопших.

В средневековой Европе также существовал обычай публичной казни эффигии (куклы) преступника, в случае, когда ему удавалось скрыться от правосудия. Предполагалось, что эта позорная процедура окажет соответствующее влияние на дальнейшую личную судьбу преступника.

Наиболее ранним известным случаем использовании королевской эффигии следует считать похороны Эдуарда II (1327 год), после чего такая практика стала регулярной для англичан. Кости и плоть английского короля, согласно обычаю (лат. mos teutonicus), были раздельно доставлены из Руана (возможно, из Сен-Дени) в Вестминстерское аббатство, а эффигия, заменявшая тело монарха, покоилась при этом на крышке гроба.

Во Франции эффигии стали применяться значительно позднее и под влиянием англичан. Первый известный случай относится к погребальной церемонии Карла VI (1422 год). В последующем практика использования эффигии во Франции частично обновлялась (Карл VIII, 1498 год) и достигла новой стадии в похоронной процессии Франциска I (1547 год), повторенной и в ходе погребения Карла IX (1574 год).

Именно тогда эффигия впервые была использована для церемонии презентации тела усопшего монарха в официальных одеждах и под государственными символами. В течение одиннадцати дней функцию презентации тела усопшего выполняла изготовленная по этому случаю эффигия, изображавшая Франциска I, облачённая в парадные одежды государя. Водружённой на специально сооруженный постамент, выставленный в salle d’honneur, ей прислуживали первые люди королевства, подававшие привычную еду кукле монарха как его прижизненные слуги. На двенадцатый день эффигию заменил гроб с телом монарха. В более позднем периоде специально изготовленные для похоронной процессии Генриха VII и его сына Генриха VIII эффигии с этой целью не применялись. Относительно посмертных изображений Эдуарда VI и его сестры Марии Тюдор сохранившиеся сведения весьма противоречивы. Известно, что эффигия, изображавшая старшую дочь Генриха VIII, представляла собой скульптурное изображение королевы во весь рост и была выставлена в Вестминстерском аббатстве для всеобщего обозрения вплоть до коронации Елизаветы Тюдор^[1]. В настоящее время (2013) в Вестминстерском аббатстве выставлена лишь голова подлинной эффигии Марии; но так же и тело эффигии сохранилось в хранилище^[2].

Сохранившиеся эффигии рыцарей и полководцев являются важным источником для современных историков-оружиеведов, изучающих вооружение, доспехи и одежду средневековых армий.

В России горизонтальные изображения человека на крышках надгробий появились с XVI века, то есть позже, чем в Европе. Это были «лежачие» изображения святых на крышках рак, но их позы напоминали стоящие фигуры. В более позднее время в России эффигии были также редки и как правило связаны с неправославными конфессиями. По данным искусствоведа Ольги Матич, в Санкт-Петербурге эффигий сохранилось лишь две, обе находятся на Лазаревском кладбище. Это надгробия капитана Иоганна фон Рейссига и баварского врача Густава Адольфа Магира. «Надгробие В. Э. Борисову-Мусатову» в Тарусе Ольга Матич называла «самой необычной российской „эффигией“». То, что надгробие было установлено лишь в 1910 году (через пять лет после смерти художника), она объясняла сопротивлением церкви изображению нагого подростка^[3]. Единственной московской эффигией было несохранившееся надгробие генерала А. Ф. Багговута, находившееся на Новодевичьем кладбище и являвшееся, вероятно, репликой петербургского памятника И. фон Рейссигу^[4].