Этика неопределённой сентьентности

Дэвид Фостер Уоллес в своём эссе 2005 года «Подумайте об омаре» исследовал потенциальную сентьентность ракообразных и их способность испытывать боль, анализируя этические последствия их употребления в пищу^[2][3]. В 2014 году философ Роберт К. Джонс проанализировал этические вопросы, поднятые Уоллесом, и утверждал, что «даже если кто-то скептически относится к сентьентности ракообразных, в вопросах их благополучия разумнее применять принцип предосторожности, склоняясь в сторону осторожности»^[4]. Похожую позицию занимает Максимилиан Падден Элдер, говоря о способности рыб ощущать боль: он указывает, что «принцип предосторожности — это та моральная этика, которую следует принять в условиях неопределённости»^[2].

В эссе 2015 года «Reconsider the Lobster» Джефф Себо цитирует рассуждения Уоллеса о сложности определения способности животных к переживанию боли^[5]. Себо называет вопрос о том, как следует обращаться с существами неопределённой сентьентности, «проблемой сентьентности» и утверждает, что данная проблема, поднятая Уоллесом, заслуживает гораздо большего философского внимания, чем ей уделяется сейчас^[5] По мнению Себо, корнем проблемы служат два основных допущения: «сентьентизм относительно морального статуса» — идея о том, что если субъект сентьентен, то он заслуживает морального рассмотрения, и «неопределённость относительно других сознаний», связанная с научной и философской неясностью в вопросе, какие существа действительно сентьентны.^[5]

В ответ на проблему Себо выделяет три возможных подхода: принцип неосторожности, согласно которому при неясности сентьентности допустимо рассматривать существ как не-сентьентных; принцип предосторожности, предписывающий в таких случаях обращаться с ними как с сентьентными; и принцип ожидаемой ценности, по которому моральное значение определяется как произведение нашей вероятности сентьентности данного существа на ценность, которую оно бы имело, будь оно сентьентным; такую величину и следует принимать за актуальное моральное значение этого существа. Себо отдаёт предпочтение последнему подходу.^[5][6]

Джонатан Бёрч, отвечая на вопрос о сентьентности животных, предлагает практическую модель на основе принципа предосторожности, отмечая, что такой подход хорошо сочетается с традиционными методами науки о благополучии животных^[8].

Саймон Кнутссон и Кристиан Мунте с точки зрения этики добродетели утверждают, что, когда речь идёт о животных с неопределённой сентьентностью, таких как рыбы, ракообразные, улитки, насекомые, требуется хотя бы проявлять внимание и осторожность к их потенциально существенным моральным аспектам для того, чтобы оставаться добродетельным человеком^[9].

Шелли А. Адамо утверждает, что, хотя принцип предосторожности по отношению к потенциальной сентьентности беспозвоночных является самым безопасным вариантом, он не лишён издержек: поспешные законы, принятые по этому принципу, могут иметь экономически негативные последствия, и потому сто́ит осторожно относиться к его внедрению^[10].

Кай Чан выступает за экологическую этику, то есть расширение морального рассмотрения на все живые существа, поскольку «существует ненулевая вероятность сентьентности и сознания», и «мы не вправе исключать существ из морального рассмотрения лишь из-за неопределённости их сентьентности»^[11].

Ник Бостром и Элиезер Юдковски утверждают, что если искусственный интеллект является сентьентным, то причинять ему необоснованную боль столь же неправильно, как и животному, если только не существует «достаточно веских моральных оснований для обратного»^[12]. Они также вводят «принцип невмешательства в субстрат», согласно которому: «Если два существа обладают одинаковой функциональностью и идентичным сознанием, но реализованы на разном материальном субстрате, то их моральный статус идентичен»^[12].

Зёнке Цише и Роман Ямпольский ввели термин «благополучие ИИ» и заложили основы новой междисциплинарной области — науки о благополучии ИИ, возникшей по аналогии с наукой о благополучии животных.^[13]

Адам Дж. Шрайвер выступает за «точные, предосторожные и вероятностные подходы к сентьентности» и отмечает, что данные нейронауки имеют разную значимость для каждого из них; он заключает, что базовые меры защиты животных должны определяться принципом предосторожности, а поиски нейронных коррелятов сентьентности необходимы для предотвращения вреда, возникающего от ложных представлений^[14].