Чужие (фильм, 1962)

Мужчины из одного колхоза решили сформировать совместную бригаду. В их «штаб», в старую усадьбу, приезжает крепкий пожилой мужчина. Девятнадцатилетняя бригадирша Ирена (Гражина Баландите) бросается ему на шею — это её отец Вилькишюс (Бронюс Бабкаускас), вернувшийся из советских лагерей, где отбывал срок за связь с националистическими бандами.

Вилькишюс не может смириться с изменениями в колхозной жизни и не готов присоединиться к бригаде. Также шоком для него становится известие, что после смерти жены его дочь была отдана в детский дом, где она впитала большевистские теории «классового равенства», термины «своя вещь», «частная собственность». По мнению Вилькишюса, её просто используют в политических целях, лишив собственного мнения. При этом молодой бригадир Довейка (Стасис Петронайтис), который испытывает симпатии к Ирен, настраивает дочь против отца.

В итоге Вилькишюс решает навсегда покинуть деревню и уезжает, забрав с собой останки покойной жены, а дочь остаётся. Она, как и бывшие односельчане, стала для главного героя чужой…^{[1][2][3][4][5]}

Фильм снят на Литовской киностудии^[6]. Дублирован на киностудии «Ленфильм»^[6].

• Режиссёр: Марионас Гедрис.
• Сценаристы: Антанас Йонинас, Юозас Пожера.
• Операторы: Альгирдас Араминас, Робертас Верба.
• Художники-постановщики: Альгирдас Ничюс, Ниёле-Янина Клишюте.
• Монтаж: Мингилье Мурмулайтине.
• Режиссёр дубляжа: Михаил Короткевич.

Съёмки проходили в 1961 году, в том же году была полностью завершена работа над фильмом^[7][6].

Премьера состоялась в феврале 1962 года в Вильнюсе, всесоюзная премьера — 20 июля 1962 года в Москве^[8].

Фильм получил Дипломы Балтийского и Белорусского кинофестиваля (1962) за лучшую работу художника (А. Ничюс) и лучшую мужскую роль (Б. Бабкаускас)^[1].

«Чужие» получили признание за глубокое исследование человеческих отношений и социальных изменений в послевоенной Литве. Фильм затрагивает темы адаптации к новым условиям, семейных связей и личных конфликтов. Однако, несмотря на положительные отзывы, фильм не получил широкой известности за пределами Советского Союза.

Кинокритик Саулиус Макайтис пишет: «Мрачное произведение отечественного реализма можно было бы назвать образцом поверхностного социалистического искусства, открыто противопоставляющего главных героев с самого названия и демонстрирующего, на чьей стороне единственная правда, иногда белая, а иногда чёрная — без нюансов. Этимология фамилии героя (от слов „волк“, „волчья мораль“) также не вызывает сомнений, возможно, именно поэтому авторы избегают называть Ирену Вилкишюте хотя бы раз. Ничто, кроме дурных предчувствий, не доказывает „виновности“ героя, за которую он отсидел. Другой смысл, не совпадающий с устремлениями авторов, приобретает тенденциозная сцена, когда комсомолец безжалостно добивает собаку вилами, а сквозь цепь ему видна фигура Вилкишюса, словно „загнанного в угол“. При этом с первого до последнего кадра режиссёр изображает живого, не сломленного ГУЛАГом, трудолюбивого, ироничного литовского крестьянина, который вызывает мечты вчерашних детей, вызывая у зрителя наибольшую симпатию. Именно благодаря таким людям, как Вилькишюс, литовская нация выжила, и благодаря этой картине фильм тоже по-своему жив. Его сцены — настоящая моральная и художественная ценность»^[1].