Цветная революция

В западной науке «цветные революции» рассматриваются преимущественно в контексте демократизации (полу-)диктаторских режимов: ненасильственная мобилизация населения против фальсификации выборов приводит к уходу коррумпированного и непопулярного правителя и даёт шанс на быстрый переход страны к либеральной демократии в ходе эволюции институтов гражданского общества.^[3]

Старший научный сотрудник Центра исследований политических элит ИМИ МГИМО К. Е. Петров пишет, что «цветные революции» не имеют под собой основы в виде крупных социальных изменений и оказывают мало влияния на развитие общества: происходит ограниченная смена правящих элит в рамках недемократических режимов, а также переход власти и, в некоторых случаях, собственности от отдельных связанных с действующей властью элитных групп к контрэлитным группам.^[4]

Несоответствие «цветной революции» классическому термину «революция», где ключевым является смена политического строя и общественного уклада, определяют цветную революцию исключительно как государственный переворот.

Д. Лейн называет цветные революции революционными переворотами, так как высокий уровень участия элиты и контрэлиты, а также народных масс (в качестве аудитории) ведут к обновлению элиты, но не к широким политическим и социально-экономическим изменениям.^[5] Это определение показывает одновременно нелегальность смены лидерства в ходе цветных революций и ограниченность «революционных» результатов для общества.

Политтехнологическими методами «цветных революций» в современный период истории являются дискредитация власти и силовых структур, безидеологические массовые протесты, решающую роль в которых играют социальные сети и некоммерческие организации, поддерживаемые экспансионистскими западными странами в противовес местной государственной власти и её ключевым институтам.

Для смены политического режима необходимы: раскол элиты и движение «снизу». Главным фактором реализации протестов становится эффективность руководства и методы противодействия обеих сторон конфликта, хотя в каждом отдельном случае существуют случайные обстоятельства и события, влияющие на ход процесса.

С точки зрения П. Аккермана, для успеха гражданского ненасильственного сопротивления необходимы три элемента: во-первых, движение должно быть представительным (включать население всех регионов, слоёв, партий); во-вторых, для обеспечения широкой мобилизации сопротивление должно быть хорошо спланировано; в-третьих, оно должно использовать ненасильственную стратегию.^[6]

Так как критике подвергается не политический строй, а «нарушения», связанные с конкретным руководством, переворотчики могут получить дополнительную легитимацию своим лозунгам и действиям.

Под термином «цветные революции» исследователи рассматривают все или некоторые из следующих событий^[1]:

• «Бульдозерная революция» 2000 года в Сербии
• «Революция роз» 2003 года в Грузии
• «Оранжевая революция» 2004 года на Украине
• «Тюльпановая революция» 2005 года в Киргизии
• «Революция кедров» 2005 года в Ливане
• «Дынная революция» 2010 года в Киргизии
• «Жасминовая революция» 2010—2011 годах в Тунисе
• «Революция» 2011 года в Йемене
• Свержение власти в 2011 году в Ливии
• «Сирийская революция» 2011 года в Сирии (частично успешная)
• «Египетская революция» 2011 года в Египте (частично успешная)
• «Революция достоинства» 2013—2014 годов на Украине
• «Революция свечей» 2016 года в Южной Корее
• «Бархатная революция» 2018 года в Армении
• «Октябрьская революция» 2020 года в Киргизии
• «Топливная революция» 2022 года в Казахстане (частично успешная)

Несмотря на то, что переворотчики заинтересованы объяснять революции в отдельной стране внутренними причинами, они уделяли большое значение кросснациональным связям и программам транснационального гражданского общества, заимствуя тактики, лозунги и даже логотипы. Каждая успешная революция поставляла «новые кадры революционеров для распространения идей и подготовки оппозиционеров из Румынии и Словакии в Сербию, из Сербии — в Грузию и потом на Украину»^[7].

Характерным итогом большинства цветных революций в 2000—2020-х гг. стали конституционные изменения «демократизации», ослабляющие власть правителя, в частности осуществлён переход от президентской формы правления к парламентской (коалиционного премьерства и премьерства с ограниченными полномочиями)^[8].

Главным тематическим объектом цветных революций является протестная кампания против коррупции и выборы.

Выборы являются главной фазой электоральной модели смены режима, так как они происходят с регулярными интервалами и имеют единую форму в большинстве стран. Искрой для цветной революции, стимулирующей массовую мобилизацию протеста, является объявление результатов выборов в пользу провластной стороны и обвинения в широкомасштабной фальсификации. Для цветной революции главное — не факт фальсификации, а обвинения режима в фальсификациях со стороны оппозиции… и достаточное число сторонников для объявления оппозиционного кандидата победителем.^[9]

Данная модель цветной революции разворачивается в относительно небольшой промежуток времени между объявлением результатов и инаугурацией (президентские выборы).

Динамическая модель цветной революции включает следующие фазы:

1. Подготовительная: гибридный режим с непопулярным президентом, объединённой оппозицией и внешней поддержкой местных демократических акторов, организация протестных действий для уменьшения популярности лидера и делегитимации режима, успешная предвыборная кампания оппозиционного кандидата, направленная на стимулирование политического участия граждан в выборах.

2. Мобилизационная: фальсификация результатов выборов, способность оппозиции выявить факты (независимый внешний и внутренний мониторинг выборов) и заявить о них, протестная информационная кампания (независимые СМИ), широкая мобилизация против результатов, раскол режима (и аппарата безопасности режима) и присоединение части элиты к оппозиционному движению, внешнее дипломатическое давление.

3. Революционная: признание режимом поражения, переход власти к революционным лидерам, новые выборы.^[10]

Первым в истории послевыборным захватом власти является Октябрьский переворот 1917 года в России, когда политическая группа (большевиков), набравшая только четверть голосов избирателей на всеобщих, демократических выборах (в Учредительное собрание) оспорила итоги выборов через разгон и запрет данного общегосударственного, представительского органа, который был переходным институтом власти.

Анализ, проведённый учёными-международниками в области геополитики Полом Дж. Болтом и Шэрил Н. Кросс, заключается в том, что «у Москвы и Пекина почти не различаются взгляды на потенциальные угрозы внутренней и международной безопасности, исходящие от цветных революций, и обе страны рассматривают эти революционные движения как организованные США и их западными демократическими партнёрами для продвижения геополитических амбиций»^[11]. По мнению исследователей Института мировой экономики и международных отношений имени Е. М. Примакова РАН, «цветные революции» используются США для смены режимов и необходимой коррекции политического курса периферийных стран^[12].

По словам Энтони Кордесмана из Центра стратегических и международных исследований, российские военные деятели рассматривают «цветные революции» как «новый подход США и Европы к войне, направленный на создание дестабилизирующих революций в других государствах как средство служения интересам их безопасности с минимальными затратами и с минимальными жертвами»^[13].

Некоторые российские государственные деятели, такие как министр обороны Сергей Шойгу и министр иностранных дел Сергей Лавров, называли «цветные революции» как действия, подпитываемые извне, с чёткой целью повлиять на внутренние дела, которые дестабилизируют экономику, противоречат закону и представляют собой «новую форму войны»^[14].

По мнению президента России Владимира Путина, «цветные революции» являются формой экстремизма и приводят к трагическим последствиям. 20 ноября 2014 года на заседании Совета безопасности РФ он высказал намерение предотвратить подобные события в России: «Мы видим, к каким трагическим последствиям привела волна так называемых цветных революций, и мы сделаем всё для того, чтобы это никогда не случилось в России».^[15]. В своей речи в марте 2014 года Путин заявил, что «цветные революции» не были спонтанными, что Запад устраивал их в целом ряде стран, среди разных народов. Запад, утверждал он, стремился навязать свои «стандарты, которые ни в коей мере не соответствовали образу жизни, традициям или культуре этих народов. В итоге вместо демократии и свободы наступал хаос, начинались вспышки насилия и цепочка революций. „Арабская весна“ сменилась „Арабской зимой“»^[16].

Заместитель министра обороны РФ Анатолий Антонов в июне 2014 года на 13-й конференции Shangri La Dialogue по вопросам безопасности (Азиатско-Тихоокеанского региона), организуемой IISS, назвал «цветные революции» главной, по мнению России, угрозой безопасности региона: «Под предлогом демократизации внутренние социально-экономические и политические проблемы используются, чтобы сменить неугодные правительства на контролируемые извне режимы»^[17].

В указе Владимира Путина «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» (2015) среди «основных угроз государственной и общественной безопасности» упоминается «смена режима при иностранной поддержке»^[11].

В 2005 году власти Китая ввели цензуру для иностранных газет и запретили печататься в стране в связи с обеспокоенностью, вызванной ролью международных СМИ в «цветных революциях»^[18]. «„Оранжевые революции“ напомнили о том, что нельзя допустить проникновение саботажников в дом, и что дверь должна быть закрыта, поэтому мы временно её закрыли», — заявил тогда руководитель Главного управления по делам печати и издательства Ши Цзунъюань в интервью Financial Times^[18].

В официальном политическом документе «Военная стратегия Китая» за 2015 год, подготовленном Информационным управлением Государственного совета, говорится, что «антикитайские силы никогда не отказывались от своих попыток спровоцировать „цветную революцию“ в этой стране»^[11].