Формейшен. История одной сцены

В произведении исследуется жизнь и творческая деятельность вокруг московского экзистенциального андеграунда^[2]. В значительной степени вокруг лидера группы «Соломенные еноты» Бориса Усова^[3]. По издательской аннотации:

Московский экзистенциальный панк стоит особняком в череде локальных панк-революций девяностых годов […] «Формейшен» может быть интересен не только поклонникам «Соломенных енотов», «Лисичкиного хлеба», «Банды четырёх» и прочих теоретиков и практиков нон-конформизма, но и тем, кто хочет пойти дальше мифа о «лихих и „пустых“ девяностых»^[4].

Первоначально материал книги собирался для того, чтобы стать частью книги «Песни в пустоту», написанной музыкальными журналистами Александром Горбачёвым и Ильёй Зининым. Но из-за количества материала автором было решено создать отдельную книгу^[5].

После того, как печатный тираж закончился, книга была выложена в свободный доступ^[6], но впоследствии был выпущен ещё один бумажный тираж^[a]. Книга была выдвинута на соискание премии «Национальный бестселлер»^[7]. За её создание Феликс Сандалов стал лауреатом премии Андрея Белого^[8].

Книга была одобрительно встречена профильной и широкой прессой. По мнению ряда критиков книга получилась примечательной не только как бытописание деятелей искусства, но и как документ эпохи^[9][10]. Об актуальности предмета исследования высказалась автор журнала «Знамя»: «любой, кто решается копнуть родную почву, неизбежно сталкивается с могучим корневищем формейшена — да и как пройти мимо, если оно проникло в искусство, политику, медиа, кинематограф — отовсюду торчат хорошо знакомые мохнатые уши»^[11].

Литературный критик Андрей Пермяков отметил, что книга закрепила живых и реальных своих персонажей в области мифа^[12]. Музыкальный журналист Артём Рондарев, со свойственным ему сарказмом, рекомендовал «книгу и её интерпретацию прошлого [...] всему молодому поколению — с аннотацией: „Дети, запомните, как это было, — чтобы никогда этого не повторить“»^[13]. Литературный критик Аглая Топорова призналась, что «ни одна книга в лонг-листе не вызвала у меня такого странного эмоционального переживания»; однако укорила автора за то, что «количество и превосходная степень эпитетов, применённых комментаторами этого нон-фикшна к творчеству и жизни её главных героев, сравнима разве что с „Малой землёй“ Леонида Ильича Брежнева»^[14].

Корреспондент газеты «Коммерсантъ» посчитал, что у книги «как бы два уровня. С одной стороны, тут почти 600 страниц бесконечных подробностей: знакомств, бытовых ссор, незначительных идеологических расхождений, обстоятельств концертов и записи альбомов — вещей, интересных только маниакальному адепту. Но за этим архивным уровнем встаёт другой: документальный „Формейшен“ оказывается чем-то вроде рассеянного большого романа»^[9]. А обозреватель газеты «Завтра» отметил, что автор «провёл скрупулёзный разбор, выкладывая из разнородных и иногда полемичных „камней“ и „смальты“ мозаику интереснейшего сообщества русской культурной жизни девяностых — начала двухтысячных»^[10].