Торгутский побег

Во время правления ханов Дондук-Даши (1741—1761) и Убаши (1761—1771) царское правительство стало проводить политику ограничения ханской власти. В 1760-х годах в Калмыцком ханстве усилились кризисные явления, связанные с сокращением пастбищных угодий, конфликтами между калмыцкой знатью и российской администрацией.

Снежной и морозной зимой 1767—1768 годов в калмыцких улусах начался падёж скота. Бедствия народа усилил указ 1768 года, запретивший продажу хлеба калмыкам в неустановленных местах. Начался массовый голод. Сокращение территории калмыцких кочевий правительственными указами вызвало истощение пастбищ. В улусах вновь начался падёж скота.

После устройства укреплённой Царицынской линии в районе основных кочевий калмыков стали селиться донские казаки. Сужение района кочевий обостряло внутренние противоречия между знатью и простыми калмыками, что приводило к необходимости переадресовать копившееся недовольство по отношению к Российской империи. В этих условиях распространение получила идея возврата на историческую родину — в Джунгарию^[2], находившуюся на тот момент под властью маньчжурской империи Цин^[7].

Переселение готовилось в течение ряда лет (1767—1770) торгутскими и хошутскими нойонами, а также высшим буддистским духовенством, которое составило астрологический прогноз, определив благоприятный для переселения год и месяц.

5 января 1771 году нойоны во главе с молодым наместником Калмыцкого ханства Убаши^[8] подняли улусы, кочевавшие по левобережью Волги, и начали свой переход на свою историческую родину — в Джунгарию. Их длинный и долгий путь проходил через казахские степи. Всего вышло 33 000^[3] или по другим данным 30 909^[2], 30 000^[9] кибиток или около 140 000—170 000 человек^[3][5][10].

Для противодействия перекочёвке калмыков правительство Екатерины II разослало циркуляр яицким казакам, губернатору в Оренбург и ханам подвластных казахских жузов. Яицкие казаки не смогли задержать войска хана Убаши, которые сожгли и разгромили форты и крепости недавно созданной Яицкой линии на участке в 70 вёрст (крепости Кулагинскую, Калмыковую в Индерских горах, Сорочиковую (Сарайчиковую) и форпосты: Зеленовский, Атаманский, Красный Яр, Котельный, Харькинов и Гребенщиков) и в течение недели переправляли через Яик (Урал) свои семьи и скот. Некоторым российским отрядам выступить в погоню помешали внутренние причины, такие как Яицкое казачье восстание 1772 года. Тем не менее в феврале в погоню выступил отряд оренбургских казаков, а 12 апреля из Орской крепости вышел регулярный отряд под командованием Траубенберга. Также вышли отряды из некоторых других городов, но их действия не имели успеха из-за позднего реагирования, недостатка продовольствия и фуража^[3].

После переправы по замёрзшей Волге, калмыки рассчитывали пройти через степи Младшего и Среднего жузов, выйти к Балхашу и от него через Семиречье пробиться в Джунгарию. Путь калмыков проходил через казахские степи. По пути казахи постоянно нападали на калмыков, отбивая мелкие группы от основного потока, захватывали в плен отставших. Калмыки постоянно теряли людей, скот, имущество.

Казахские ханы (Абылай Среднего жуза, Нурали Младшего жуза и Эрали Старшего жуза) получили из Петербурга указание остановить калмыков. С другой стороны, цинское пограничье также требовало не допускать калмыков к каким-либо пастбищным местам. Казахские правители, собравшие для противодействия калмыкам большое войско, и сами были не прочь захватить скот и пленных. Но силы калмыков были настолько превосходящими, что при всем желании и старании, Нурали-хан не мог подступиться к калмыкам. Нападения были, в результате которых он захватывал скот или несколько семей, но действия калмыков были не только адекватными, но и более жёсткими, в результате он больше терял, чем приобретал^[11]. Тем не менее калмыки с самого начала пути, вынуждены были беспрерывно сражаться, защищая свои семейства от плена или гибели, а стада от расхищения^[3].

Основная часть приволжских дербетов и дербетовских нойонов со своими войсками остались на местах своих кочевий на Дону, Волге и Северном Кавказе, так как были не согласны с откочёвкой в цинское подданство и не хотели покидать привольные пастбища в междуречье Дона и Волги и в степях Северного Кавказа. Кроме них, на местах своих кочевий на Волге и в междуречье Волги и Яика (Урала) осталась часть торгутских и хошутских улусов.

Этот поход обернулся национальной трагедией калмыков. В пути небольшой по численности калмыцкий этнос всего за год потерял погибшими в боях, от ран, холода, голода, болезней, а также пленными более 100 000 человек, лишился почти всего скота и имущества — основного богатства^[2][12]. Всего не более 70-75 тысяч калмыков достигли Цинской границы^{[3][5][10][6]}. Но встречается и резко другая точка зрения насчёт числа дошедших калмыков, к примеру современные казахские источники оценивают число дошедших в 15-20 тысяч^{[4][13][14][15]}.

Китайскую границу калмыки пересекли в середине августа. Таким образом, путь от Волги до Китая они проделали за семь с половиной месяцев. Калмыки были встречены цинскими войсками и чиновниками^[11]. Император Цяньлун предписал принять новых подданных с примерным человеколюбием^[3]. Цинские власти поселили их в верховьях реки Или^[11], снабдив их на первое время самым необходимым: рисом, чаем, хлебом, скотом и одеждой. Когда же окончательно разместили калмыков по кочевьям, тогда для обзаведения ещё было выдано им^[3]:

• Лошадей, рогатого скота и овец — 1 125 000 голов;
• Кирпичного чая — 20 000 ящиков;
• Пщеницы и просса — 20 000 чёт;
• Овчины — 51 000;
• Бязей (белая бумажная ткань) — 51 000;
• Хлопчатой бумаги — 1500 пуд (24.5 тонны);
• Юрт — 400;
• Серебра — 400 пуд (6.5 тонны).

Принятие цинского подданства калмыками происходило без участия рядового населения. Согласно китайской политической традиции, принятие китайского подданства понималось как признание некитайской знатью своего вассалитета по отношению к китайскому императору, получение титула и инвеституры. Группа калмыцких аристократов во главе с Убаши была отделена от общей массы калмыков и по почтовым дорогам доставлена в Жэхэ^[6].

Калмыцкая знать была радушно встречена в Жэхэ. Для них были устроены различные увеселения и банкеты; кроме того, в середине октября 1771 года калмыки были приглашены участвовать в императорской облавной охоте в Муране, что было великой честью, предоставлявшейся далеко не каждому цинскому феодалу. Правда, калмыки могли участвовать пока лишь в качестве наблюдателей: вероятно, император не вполне им доверял^[6].

Убаши и другие нойоны были пожалованы маньчжурскими феодальными титулами. За Убаши был сохранён его ханский титул с пожалованием почётного звания «Зориггу» («Храбрый»). Цебек-Дорджи получил титул цинь-вана и почётное звание «Буянту» («Добродетельный»)^[11].

• В китайской историографии возвращение торгутов рассматривается как «апогей Цинской династии» и заключительный этап «собирания земель и племён Центральной Азии»^[16]. Об этих событиях в КНР сняты кинофильм《渥巴锡汗》«Убаши-хан» (2005) и 30-серийный телесериал《东归英雄传》«Герои возвращаются на восток» (2008).
• В 1837 году Томас Де Квинси опубликовал книгу «Восстание татар, или Побег калмыцкого хана и его народа из пределов России к границам Китая» (Revolt of the Tartars: Or, flight of the Kalmuck khan and his people from the Russian territories to the frontiers of China)^[17], где рассказал о походе с прокитайской точки зрения в характерной цветистой манере с изобилием гипербол. Этот текст многократно переиздавался. На русский язык не переведён.
• В поэме Сергея Есенина «Пугачёв» (1921) откочёвке калмыков посвящена вторая из восьми глав произведения.
• «Асарай. Наказ богов» — исторический роман нидерландского востоковеда Карла Баркмана, опубликованный в 1997 году. Ещё в 1955 году в научной статье о побеге торгутов Баркман подвёл его итоги следующим образом^[18]: