Сонная речь

Психиатр изучал сонную речь, так как она объясняла аналогичные языковые нарушения у пациентов с шизофренией. Ещё в 1920 году Крепелин заявил, что «сонная речь детально соответствует шизофреническому речевому расстройству».

В написанной монографии учёный привёл 286 примеров сонной речи, в основном, своей собственной. После 1906 года Крепелин продолжал описывать случаи данного явления вплоть до 1926 года (год смерти психиатра). В этот период жизни образцы сонной речи были почти исключительно его, а подлинные тексты сновидений, написанные от руки, до сих пор хранятся в архиве Института психиатрии Общества Макса Планка в Мюнхене. Данные записи опубликовали в 1993 году в издании Heynick (на английском языке) и в 2006 году на оригинальном немецком языке с большим количеством важных примечаний^[1]. Второй список сновидений не подвергался цензуре, а к самим снам добавили даты^[2].

В целом психиатр записывал примеры сонной речи более 40 лет, рассматривая данное явление с научной точки зрения.

Сонная речь возникла у Крепелина в период с 1882 по 1884 год, когда психиатр пережил кризис, в результате которого страдал от депрессии. В 1882 году учёного уволили с работы в психиатрической клинике Лейпцига, а через два месяца умер его отец.

Дочь Крепелина, Тони, также психиатр, собрала восемь образцов сонной речи, один из которых отметили во время второй мировой войны, вскоре после смерти в Голландии немецкого императора, Вильгельма II. Зигмунд Фрейд также привёл несколько подобных случаев данного явления, в основном неологизмов, в «Толковании сновидений». В 1911 году Хэвлок Эллис в своей книге «Мир сновидений» упоминает два случая сонной речи, к тому же, он вкратце описывает и обсуждает теорию Крепелина.

В 1941 году российский лингвист, Роман Осипович Якобсон, рассмотрел монографию Крепелина и привёл один очень важный пример сонной речи^[4]. В его сне чешское слово zemřel (умер) преобразилось в seme: это произошло потому, что, согласно Якобсону, исчезли плавные согласные «l» и «r». Таким образом, лингвист хотел подчеркнуть следующее: на стадии глубокого сна центр Брока функционирует плохо. Этот факт опровергает теорию Крепелина, а именно то, что во время сонной речи страдает только область Вернике^[5].

Якобсон предполагает, что слово seme не имеет смысловой нагрузки и напрямую связано с zemřel без каких-либо контекстных ассоциаций. Однако теории Романа Осиповича можно найти и другое объяснение, соответствующее теории Крепелина, в том случае, если подобрать идеально подходящую ассоциативную цепочку, связывающую косвенно эти два слова.

Важно отметить, что seme — это важная часть образца сонной речи, так как par-seme-nie^[6] является русским аналогом для выражения «несколько недель». Якобсона, родившегося в России, могло заинтриговать данное слово, поэтому он и использовал его в своих сновидениях. В другом примере, а именно в сонной речи Крепелина, чешская буква ř появляется в названии деревни Пршибрам (Příbram), расположенной в Чехии. Возможно, это также оказало влияние на сновидения Романа Осиповича, бывшего члена Пражского лингвистического кружка.

Для криптоанализа^[7] сонной речи Крепелина разработали специальный метод^[8], который можно применить к сонной речи других людей. Его целью является воссоздание ассоциативных цепочек, что требует точности связей, использование значимой контекстной информации и как можно более коротких последовательностей. Ассоциациями в цепочке могут служить синонимы (даже на иностранном языке) и словоформы-ассоциации. Особым значением обладают так называемые идиосинкразические ассоциации, свойственные конкретному человеку (спящему). Частичные цепочки, построенные на основе как сонной речи, так и её значения (предоставленного спящим) должны согласовываться между собой без каких-либо расхождений.

В известном споре 1970-х годов между лингвистами Элейн Чайкой и Викторией Фромкин о шизофренической речи, первая долго придерживалась позиции, что шизофрения является разновидностью периодической афазии, а вторая утверждала: шизофренические речевые ошибки встречаются и у «нормальных людей», однако спор можно считать закрытым, так как Элейн сказала^[9]:

Она также считает, что

Чайка сравнивает шизофренические речевые ошибки со сложными речевыми дефектами, с трудом поддающимися анализу^[10]. Нынешняя позиция лингвиста схожа с теорией Крепелина^[11], который отмечал, что ошибки (как при шизофрении) могут возникать и у нормальных людей во сне.

На первый взгляд, сонная речь играет лишь незначительную роль в теории сновидений. Однако значимую связь снов и речи очень хорошо передаёт следующее высказывание Дэвида Фоулкса: «Каким бы визуальным не казался сон, его можно планировать и регулировать системой производства речи»^[12].

Исследования подтвердили одно из основных нарушений, согласно Крепелину. Психолог из Гарвардского университета, Дейдре Барретт, в своей книге «The Committee of Sleep» описывает примеры создания литературы во сне, когда спящие люди слышали или читали слова, которые позже, уже проснувшись, писали и публиковали. Она отмечает, что почти все подобные случаи относятся к поэзии, а не к прозе или художественной литературе, за исключением фраз, пришедших во сне к Теккерею и отражённых в книге «Ярмарка тщеславия», или к Кэтрин Мэнсфилд в «Солнце и луне». Барретт утверждает, что причина, по которой поэзия лучше воспринимается в течение сна, заключается в следующем: при сонной речи хорошо сохраняется грамматика, в то время, как смысл пропадает, а рифма и ритм более выделяются, чем в бодрствующем состоянии, — всё перечисленное является характеристиками, положительно влияющими именно на поэзию, а не на другие формы речи.

В другой своей работе Барретт изучала дословную сонную речь студентов колледжа и обнаружила, что согласно данным характеристикам, — правильная грамматика, потеря смысла, присутствие ритма и рифмы, — сны схожи с литературными примерами. Психолог утверждает: из двух языковых центров в мозге область Вернике должна функционировать плохо, а центр Брока, похоже работает хорошо, поскольку такая речь похожа на язык пациентов с афазией Вернике, что, по сути, соответствует заключению, к которому пришёл Крепелин в 1906 году.

Элин Сакс в своей книге «The Center Cannot Hold» приводит примеры речевой бессвязности, возникающей во время психотических приступов. Однако объяснения данного явления или какой-либо помощи со стороны её терапевтов не наблюдается. Вместо этого она каждый раз советует новые антипсихотические препараты.

Однако существует поразительное сходство между сном №51 в монографии Крепелина и психозом Сакс, возникшем из-за того, что она получила за отчёт в целом очень хорошую (но не отличную) оценку от своего преподавателя, Боба Ковера^[13].

В сновидении Крепелина №51 странную фразу tripap=3 можно объяснить, прочитав pap, как ребус, исключая эту часть слова и оставляя tri=3, то есть истинное утверждение, так как tri по-русски означает оценку удовлетворительно. Само понимание ребуса, а также то, что Крепелин во сне фокусируется на буквах, в данном контексте очень важно.

Также и в имени Боб, фокусировка происходит на первой и последней букве имени B, которая в английской системе оценок означает 4 (хорошо), то есть имя преподавателя Сакс уже заранее связано с академической отметкой, что и объясняет у неё начало психопатического приступа^[14].

• Engels, Huub (2006). Emil Kraepelins Traumsprache 1908–1926. Wageningen: Ponsen & Looijen. ISBN 978-90-6464-060-5
• Heynick, F. (1993). Language and its disturbances in dreams: the pioneering work of Freud and Kraepelin updated. New York: Wiley.
• Kraepelin, E. (1906). Über Sprachstörungen im Traume. Leipzig: Engelmann.