Синельников, Александр Никитович

Родился в 1789 году. Из дворян, сын придворного певчего. Окончил 2-й кадетский корпус в Санкт-Петербург^[1].

25 февраля 1806 года произведён в подпоручики с назначением в 5-й артиллерийский полк (с 23.8.1806 — 9-я артиллерийская бригада, с 1.10.1809 — 7-я артиллерийская бригада, с 5.10.1814 — 12-я артиллерийская бригада). 7 января 1810 года был произведён в поручики. В войне с Турцией 1806—1812 годов участвовал в бою при Журже (награждён орденом Св. Анны 3 кл.)^[1].

Участвовал в Отечественной войне 1812 года. 1 сентября 1812 года — произведён в штабс-капитаны за отличие в сражении. Участвовал в боях и сражениях при Смоленске (5.8.1812), Бородинском сражении (награждён Золотой шпагой, в 13-я лёгкая рота 7-й артиллерийской бригады), Спас-Купле, сражении при Малоярославце (12-13.10.1812), сражении при Красном (12.11.1812). 18 августа 1813 года произведён в капитаны, 24 сентября 1814 года произведён в подполковники. В 1813—1814 годах участвовал в боях и сражениях Заграничного похода: сражениях при Бауцене (награждён орденом Св. Владимира 4 ст. с бантом), Пирне (15.8.1813), сражении при Кульме (награждён прусским орденом Pour le Merite), битве народов при Лейпциге (4,6.10.1813, награждён орденом Св. Анны 2 кл.), взятии Парижа в 1814 году^[1].

В 1825—1828 годах — исполнял обязанности Керчь-Еникальского градоначальника^[1][2].

Награждён орденом Святого Георгия 4-й степени № 4698 от 21 декабря 1832 за выслугу 25 лет^[3].

Преемник Синельникова на доджности градоначальника коллежский советник Ф. Ф. Вигель известный мемуарист XIX века оставил пространное описание^[4]:

«Впереди всех стоял исправляющий мою должность, начальник карантинной конторы, отставной гвардейской артиллерии полковник Александр Никитич Синельников, обвешанный крестами. За один присест хочется мне намарать портрет его. Ему было 38 лет, как он сказывал, а мне казалось менее, он был не высок и не низок, не худ и не толст, стройно сложен, но лицо имел обезьянье. Кадетской Корпус, в котором был он воспитан, оставил на нём печать свою, и он всё казался немолодым кадетом; ухватки его были солдатские, все телодвижения быстры, равно как и речь, и я всё ожидал услышать от него: здравия желаю или ради стараться. Через Михаила Павловича, который любил такие манеры, получил он у Воронцова местечко, как думал он, покойное. И вот какими людьми Петербургская протекция часто наделяет провинции! По примеру предместника своего, Фон-Дена, он более всего заботился о чистоте улиц: чистоплотность, как я слышал, осталось и поныне лучшим уделом Керчи. На первый случай будет пока и его одного; о других буду говорить после.»