Ростовский, Семён Васильевич

В июне 1543 года служил первым воеводой в Галиче Костромском, «за городом». В июле 1547 года — 3-й воевода во Владимире. В декабре 1548 года, во время царского похода из Владимира в Нижний Новгород князь Ростовский был назначен первым воеводой Сторожевого полка вместо воеводы И. П. Фёдорова.

Известен, как сторонник удельного князя Владимира Старицкого и противник родственников царя — Захарьиных, но не смотря на это в 1552 году пожалован в бояре. В марте 1553 года во время тяжёлой болезни царя Ивана Васильевича Грозного обострился вопрос о престолонаследии. Сам больной царь потребовал от своих вельмож, чтобы они принесли присягу его малолетнему сыну Дмитрию. Но большинство бояр и князей поддержали кандидатуру удельного князя Старицкого, двоюродного брата Ивана Грозного. Среди активных сторонников Старицкого был и князь Ростовский.

В августе 1553 года в Москву прибыл литовский посол, воевода полоцкий Станислав Довойна. Ростовский в тайной беседе с ним заявил, что из-за тяжёлой войны Русское государство « оскудело» и не может удержать завоеванные земли: «Казани царю и великому князю не здержати, ужжо её покинет». Через Довойну Ростовский известил короля польского и великого князя литовского Сигизмунда II Августа о своём желании перейти к нему на службу^[1]. В 1554 году князь Ростовский отправил в Литву сначала слугу Бакшея, а затем своего сына Никиту^[1]. Но на русско-литовской границе Никита Ростовский был схвачен^[1]. Заговор был раскрыт, боярин Ростовский арестован. На суде он вначале отрицал наличие заговора и заявлял, что «хотел бежати от убожества и малаумьства, понеже скудота у него была разума»^[1]. Но в конце концов боярин был вынужден сознаться и назвать имена своих сообщников: «с ним ехати хотели такие же палоумы Ростовские князь Лобановы и Приимковы и иные клятвопреступникы»^[2]. На суде князь Ростовский дал показания, что бояре не желали признать авторитет регентского совета, назначенного в 1553 году больным царем Иваном Грозным^[3]. Перезывая бояр на службу удельному князю В. А. Старицкому, Ростовский и другие его сторонники говорили: «только нам служити царевичю Дмитрею, ино нам владети Захарьиным и чем нами владети Захарьиными, ино лутчи служити князю Владимиру…»^[3].

На боярском суде главными сообщникам князя Ростовского были признаны княжие холопы: «в думе у него злой и в приказе были два его человека, Бакшей да Семейка: теми и с послы ссылался; а те того, сказывают не ведали, толко бежать хотели»^[4]. По официальной версии князья Катыревы-Ростовские, Лобановы-Ростовские, Приимковы-Ростовские и другие не названные по имени клятвопреступники не знали об измене князя Ростовского, а только «бежать хотели»^[4].

Суд приговорил князя Ростовского к смертной казни. Осужденный князь был выведен для казни на площадь «на позор», но приговор был отменён^[5]. По ходатайству митрополита Макария и духовенства казнь была заменена ссылкой и был отправлен в заключение на Белоозеро^[5]. Позднее князь был помилован и возвращён на службу^[6].

В 1565 году, перед опричниной он годовал вторым воеводой в Нижнем Новгороде под начальством своего двоюродного брата и первого воеводы, князя И. Ю. Хохолкова^[6]. В марте 1565 года князь Хохолков был отправлен из Нижнего Новгорода в ссылку в Чебоксары^[6]. По царскому указу князь Ростовский был арестован, а его сорок слуг брошены в тюрьму^[6]. Опричники повезли князя в Москву, но по дороге убили, тело спустили под лёд, а отрубленную голову доставили в мешке царю^[6]. Иван Грозный погрозил пальцем мёртвой голове и будто был произнёс: «О голова, голова, достаточно и с избытком пролила ты крови, пока была жива»^[6].

В поколенной росписи князей Ростовских, поданных в Палату родословных дел в 1682 году, указано, что он был в опале и боярство у него было отнято (очевидно, что в 1554 году), за попытку бежать в Литву^[7]. В родословной книге М. Г. Спиридова показано, что князь годовал в 1565—1566 годах воеводой в Нижнем Новгороде, а «выбыл» только в 1567 году, что хронологически не соответствуют дате смерти от опричнины — 1565 год. В синодике опальных людей Ивана Грозного не упомянут.