Родригес, Диего (математик)

В 1613 году вступил в Орден мерседариев.

На протяжении тридцати лет Родригес в своих трудах и преподавании разделял точные науки, метафизику и теологию. Он пытался излагать гелиоцентрическую теорию Николая Коперника, не вступая в открытый конфликт со схоластической традицией. Родригес писал об астрономических открытиях Галилео Галилея, прямо не поддерживая их и не нападая на классическую космологию. Тем не менее, это были радикальные шаги, и научное сообщество в Мексике, которое он возглавлял, приняло их примерно на 30 лет раньше своих коллег в Испании. Одной из причин этого различия было то, что цензоры запрещали ввоз в Испанию книг по современной науке из протестантских стран. Книготорговцы, чтобы не потерять вложения, часто отправляли контрабандные книги в Америку. Из-за этого аспекта своей работы Родригес стал мишенью Мексиканской инквизиции.

Родригес находился в центре небольшого круга интеллектуалов, которые полуподпольно собирались в частных домах для обсуждения новых идей. В 1640-х годах они привлекли внимание инквизиции. Последовала серия расследований и судебных процессов, продолжавшихся до середины 1650-х годов. После издания инквизицией в 1647 году эдикта о строгой цензуре научных трудов началось массовое сокрытие книг. В июле 1655 года инквизиция потребовала от всех книготорговцев Мехико (их было шесть) представить списки книг на утверждение Святой палате под угрозой штрафа и отлучения от церкви^[2].

Мельчор Перес де Сото, один из группы научных модернизаторов, возглавляемой Диего Родригесом, и главный архитектор собора, подвергся преследованию инквизиции. Благодаря этому процессу до нас дошёл каталог его библиотеки, насчитывающий более 1660 томов. Многие труды были посвящены современной науке Европы того времени; другие имели более традиционное содержание.

Родригес написал множество трудов, некоторые из которых стали революционным вкладом в математику (например, его трактат о логарифмах), астрономию и инженерию. Он также писал трактаты по технологиям, в частности, о конструировании точных часов. Многие из этих работ были разработаны для его собственных университетских курсов; другие были написаны для поддержки его исследований. К последней категории относится отчёт о предсказании и точном измерении затмений, что имеет фундаментальное значение для расчёта точных географических координат (долготы), поскольку затмение позволяет синхронизировать время с другими географическими точками. Это, а также его работа по усовершенствованию часов, позволили ему измерить долготу Мехико с большей точностью, чем это смог сделать Александр фон Гумбольдт полтора века спустя, даже с использованием улучшенных методов. Перуанский ученик и корреспондент Родригеса, Франсиско Руис Лосано, использовал ту же технику для измерения координат своего места рождения — Лимы (Перу).

Удивительно, что многочисленные ценные вклады Родригеса и его учеников не оказали большего влияния на историю колонии. Его методы расчёта координат не использовались испанскими мореплавателями, хотя могли бы принести им большую пользу. Большинство его трудов так и не были опубликованы, оставшись в рукописях. В Новой Испании их было трудно напечатать не только из-за высоких затрат, но и из-за отсутствия специальных шрифтов, например, для математических символов. Кроме того, не было рынка для опубликованных работ. По этой причине некоторые из его рукописей были отправлены в Испанию, но там они не вызвали интереса и были проигнорированы. После его смерти в 1668 году большинство его рукописей были похоронены в библиотеке его ордена; остальные были рассеяны по частным коллекциям или безвозвратно утеряны.

Преемники Родригеса на кафедре астрономии и математики занимали эту должность лишь недолго и не представляют большого интереса, вплоть до того момента, когда в 1672 году эту должность занял Карлос де Сигуэнса-и-Гонгора.