Ремача, Фернандо

Ремача родился в Туделе (Наварра) 15 декабря 1898 года. В девять лет начал обучаться игре на скрипке у хормейстера собора Туделы Хоакина Кастельяно. В 1911 году отправился в Мадрид, чтобы выучиться на бухгалтера, но одновременно продолжил музыкальные занятия. Посещал занятия в Мадридской консерватории, где сдал первые три курса сольфеджио и брал частные уроки скрипки у Хосе дель Йерро. Ремача жил у своей тёти Исабель Сориано, которая поощряла его занятия гармонией после завершения скрипичных курсов. Так началось его обучение у Конрадо дель Кампо; в его классе он познакомился с Сальвадором Бакариссе и Хулианом Баутистой, составившими вместе с Ремачей ядро «Группы Мадрида» (Grupo de Madrid).

В студенческие годы играл в Оркестре ревю и сарсуэлы (Orquesta de Revista y Zarzuela), выступавшем в театре «Аполо» (Teatro Apolo); это приносило ему 12 песет в день.

К этому времени относятся его первые работы, уже обнаружившие большой талант: балет «Одетая маха» (La Maja Vestida, 1919), симфоническая поэма «Альба» (Alba, 1922) и «Три пьесы для фортепиано» (Tres Piezas para Piano, 1923). В 1923 году завершил обучение композиции у Конрадо дель Кампо и выиграл Римскую премию (Premio de Roma) с кантатой, мотетом для хора с оркестром и инструментальной фугой. Полученная стипендия позволила ему поехать в Рим, где он учился у Джана Франческо Малипьеро, углубляя знания о творчестве Монтеверди и Вивальди. Так он освоил приёмы старых мастеров, которые позже использовал в своих работах через призму современного музыкального языка.

Римская премия, присуждённая Королевской академией изящных искусств Сан-Фернандо, предполагала четыре года обучения с проживанием в Академии Сан-Пьетро-ин-Монторио, которой в то время руководил художник Эдуардо Чичарро. Финансовое положение Академии к моменту приезда Ремачи в сентябре 1923 года было шатким, но стипендия сохранялась. В Риме Ремача жил с другими стипендиатами, среди которых были многообещающие деятели искусства Испании тех лет: архитектор Фернандо Гарсия Меркадаль (позже построивший нынешнее здание Консерватории имени Пабло Сарасате в Памплоне), художник Пабло Паскуаль и рисовальщик Эмилио Мойя.

Условия гранта требовали ежегодного написания произведений, которые оценивало жюри в Мадриде. К этому периоду относятся мотет для хора и оркестра «Как прекрасны» (Quam Pulchri Sunt, 1925), «Симфония в трёх темпах» (Sinfonia a tres Tiempos, 1925) и «Посвящение Гонгоре» (Homenaje a Gongora, 1927); в последней работе Ремача продемонстрировал близость к идеям «Поколения 27 года».

Римский период завершился в 1927 году. В 1928 году Ремача принял участие в конкурсе на место альтиста в Симфоническом оркестре Арбоса и занял первое место. Он совмещал это с работой в небольшом оркестре «Унион Радио» (Union Radio), где играл на альте вместе со своим бывшим учителем и другом Конрадо дель Кампо.

Бакариссе познакомил его с Рикардо Ургойти, который в 1929 году основал кинокомпанию «Фильмофоно» (Filmofono), добившуюся огромного успеха с коммерческими фильмами. Работа Ремачи в «Фильмофоно» эволюционировала от синхронизации пластинок (в эпоху немого кино) до должности управляющего и технического эксперта по музыкальным вопросам. Он также написал музыку к четырём испанским звуковым фильмам производства «Фильмофоно»: «Дон Кинтин, горемыка» (Don Quintin el amargao, 1935), «Дочь Хуана Симона» (La hija de Juan Simon, 1935), «Кто меня любит?» (¿Quien me quiere a mi?, 1936) и «Часовой, тревога!» (Centinela alerta, 1936). Эта работа свела его с Луисом Бунюэлем, выступавшим продюсером, а иногда, как в случае с «Часовым», и режиссёром. Кинематографическая деятельность Ремачи также была связана с фирмой «Синематирахе Риера» (Cinematiraje Riera), занимавшейся копированием фильмов; компания пользовалась услугами и знаниями Ремачи в 1932 году.

В музыкальном магазине компании Ургойти на проспекте Пи-и-Маргаль в Мадриде Ремача встретил Рафаэлу Гонсалес, на которой женился 7 октября 1932 года.

1930 год стал важным в карьере Ремачи: состоялась презентация «Группы Мадрида», в которую вошли Сальвадор Бакариссе, Хулиан Баутиста, Густаво Питталуга, Хуан Хосе Мантекон, Роса Гарсия Аскот, а также братья Родольфо и Эрнесто Альфтеры. Произведения этих композиторов начали получать признание в период Второй Испанской Республики. Ремача получил свою первую Национальную музыкальную премию (Premio Nacional de Música) в 1933 году за «Квартет для скрипки, альта, виолончели и фортепиано». В 1938 году, в разгар Гражданской войны, он получил вторую Национальную премию за «Струнный квартет», написанный ещё в 1924 году как обязательное произведение во время итальянской стажировки. Конец войны застал Ремачу с женой в Барселоне, откуда они бежали через французскую границу. Разлучённый с семьёй, Ремача не захотел оставаться в лагерях беженцев, спешно созданных французским правительством. Учитывая, что он не занимал политических должностей и не служил в армии, он решил вернуться в Туделу.

Годы в Туделе определили дальнейшую личность Ремачи. О его характере до начала Гражданской войны известно мало, свидетельств почти не сохранилось. Однако существуют впечатления людей, знавших Ремачу после войны, в период жизни в Туделе или после переезда в Памплону. Все они сходятся во мнении, что Фернандо Ремача был скромным и непритязательным человеком. В Туделе он взял на себя управление семейным хозяйственным магазином, который существует до сих пор. С интеллектуальной точки зрения судьба Ремачи стала одной из самых горьких среди музыкантов «Группы Мадрида». Можно сказать, что его изгнание после войны было одним из самых тяжёлых. Обречённый на жестокое культурное молчание, Ремача был вынужден начинать с нуля и приспосабливаться к обстоятельствам.

С сочинением «Праздничная афиша» (Cartel de Fiestas, 1947), победившим в конкурсе на актуальные и региональные темы, он заявил о себе в Памплоне, столице Наварры. В 1951 году городской совет Памплоны заказал ему произведение «Канун Сан-Фермина» (Visperas de San Fermin); после премьеры в Мадриде в 1952 году Ремача вновь привлёк внимание испанских музыкальных критиков. С этого момента его творчество стало стилистически разнообразным: были написаны такие непохожие работы, как «Концерт для гитары с оркестром» (1956) и «Рапсодия Эстельи» (Rapsodia de Estella, 1958).

В 1957 году переехал в Памплону, чтобы открыть Консерваторию имени Пабло Сарасате. В 1963 году было построено нынешнее здание учреждения; под руководством Ремачи консерватория стала ориентиром в музыкальном мире Испании. В том же году он написал кантату «Иисус Христос на кресте» (Jesucristo en la Cruz), получившую приз «Золотой Тормо» (Tormo de Oro) на Религиозной неделе в Куэнке и приятно удивившую критиков своей концепцией. С 1960-х годов страдал от тяжёлой болезни — болезни Паркинсона. К моменту выхода на пенсию в 1975 году был уже серьёзно болен. В 1980 году в третий раз получил Национальную музыкальную премию, а в 1981 году — премию Пабло Иглесиаса. Учреждение принца Вианского (Institucion Principe de Viana) организовало Мемориал Ремачи, проведя три концерта для популяризации его работ. В последние годы жизни музыкальные круги стремились компенсировать забвение, окружавшее композитора в послевоенный период.

В конце жизни оставался открытым к музыкальному авангарду, хотя в целом не разделял его критериев. Это отношение вызывало уважение у ведущих испанских авангардистов того времени, хотя самому Ремаче из-за скромности и низкой самооценки такое положение было некомфортно.

Фернандо Ремача умер 21 февраля 1984 года. В Туделе состоялись торжественные похороны; 21 и 22 февраля были объявлены днями официального траура.

Жизнь Фернандо Ремачи — история композитора, чья карьера была ограничена внешними обстоятельствами. Гражданская война прервала его музыкальную эволюцию и участие в культурной жизни Испании. После войны пережил «внутреннюю эмиграцию», что в сочетании с изоляцией страны привело к регрессу в эстетике некоторых его работ. Деятельность на посту директора Консерватории имени Пабло Сарасате с 1957 года приостановила композиторскую работу, так как он почти полностью посвятил себя преподаванию. Кроме того, прогрессирующая болезнь Паркинсона позволила ему написать очень мало музыки в 1970-е годы.

Возвращение к музыке происходило через преподавание и сочинение произведений для фортепиано и наваррских хоров, с которыми он контактировал. Жанры, к которым Ремача почти не обращался до войны, приобрели значимость, так как эти работы могли иметь наиболее быстрый эффект. Некоторые фортепианные сочинения основывались на баховской концепции музыки. Примером служит «Прелюдия и фуга ре минор» (1945), посвящённая Рикардо Ургойти. Язык некоторых произведений объясняется случайными обстоятельствами. Например, «Сонатина для фортепиано» (1945) — спокойное произведение, так как предназначалось для исполнения дочерью Ургойти. В то же время, в результате участия в конкурсах и выполнения заказов, в его творчестве возник региональный компонент, не добавивший новизны. Несмотря на это, Ремача пытался совместить регионализм с собственным стилем. Это заметно в таких работах, как «Праздничная афиша» (1946) или «Рапсодия Эстельи» (1958), которые не относятся к лучшим его сочинениям. Кроме того, Ремача написал большое количество хоровой музыки, включающей как оригинальные композиции, так и гармонизации или адаптации.

В произведениях, созданных без внешних ограничений, сохранял связь с довоенным периодом, развивая особое экспрессионистское видение. Среди дисбалансов и эллипсисов в его творчестве общим знаменателем является музыкальная выразительность. Его музыка обладает очевидным эмоциональным зарядом, но всегда в рамках личного стиля, возникающего из глубоких размышлений, а не спонтанных эмоций. Она не отражает личность композитора с богатым воображением, но парадоксальным образом демонстрирует оригинальный стиль в работе с элементами или линиями, вдохновлёнными другими авторами. Обстоятельства и спешка, сопутствовавшие сочинению, отразились в кратком каталоге произведений, о чём сам Ремача говорил при получении третьей Национальной музыкальной премии в 1980 году: «По независящим от меня причинам я — музыкант без музыки. Годами я почти ничего не мог сочинять, а позже, посвятив себя консерватории, оказался в той же ситуации». Небрежность по отношению к своим партитурам и малое значение, которое он им придавал, также отражали разочарование в композиции, которое Ремача испытывал в последние годы жизни.