Рамазан (фильм)

Узбекистан начала 1930-х годов. В одном из кишлаков противники советской власти — бай, мулла и замаскировавшийся враг — председатель колхоза — решают использовать мусульманский праздник Рамазан для того, чтобы сорвать работу на хлопковых полях колхоза, и некоторые дехкане поддаются агитации муллы — держат пост и не могут работать в поле. Истово выполняет законы Рамазана и единоличник Тимур — байский батрак. Тимур — честный и религиозный человек, трудолюбивый работник хозяйничающий и для себя, и успевающий работать и в мечети, и на бая, мечтает совершить паломничество в Мекку.

Бай одалживает Тимуру сравнительно крупную сумму денег на паломничество, но кто-то похищает эти деньги. В это время для ремонта плотины колхозники сооружают канатную дорогу, но чья-то рука обрезает канат и председатель партийной ячейки чуть не погибает. Тимур, без раздумий бросившийся на спасение, потом после упрёков муллы, что купался во время поста, понимает, что раз мулла его видел, то и канат перерезал он. Тимур узнаёт, что деньги украл сам бай — чтобы настроить его против колхозников. И когда соблюдающий, как и другие верующие декхане, пост, батрак застаёт врасплох пирующих днём своих хозяев, он порывает со своими лицемерными «благодетелями» и вступает в колхоз.

• Эргаш Хамраев — Тимур
• Юнис Нариманов — Розык-Ока
• Р. Ахмедов — Наджим
• Я. Азимов — бай
• З. Кабилова
• М. Раджапов

Киновед Х. Н. Абул-Касымова заметила, что режиссёр сам написал сценарий к фильму, оставшись недовольным предыдущим фильмом «Подъём», хотя тот был и успешным, но его сценарий, написанный Николаем Кладо, не учитывал местные особенности.

Клоэ Дрие, французский специалист по истории узбекского кинематографа, исследователь НЦНИ Франции, отмечала, что фильм, преподносящийся как антирелигиозный, к удивлению не содержит критики религии как таковой — ни вера, ни верующие, ни религиозные предписания в фильме никак на затрагиваются:

Не затрагивая вопросы веры, фильм строится лишь на различии «старого мира» и «нового мира» — на ряде простых противопоставлений «мира мечети» и «мира красной чайхоны», кадры которых монтируются в фильме параллельно: так мечеть здесь является синонимом отсталости технической (освещается керосиновой лампой), и социальной — местом индивидуализма и эгоизма, пассивности и обездвиженности, где с помощью религии пытаются сохранить власть над доверчивыми людьми бывший бай, мулла и самодовольный и лицемерный предатель Наджим, а с другой стороны клуб-чайхона представлен как новый мир прогресса технического (электрическое освещение) и социального (свободные женщины), место активности и динамизма, радости жизни, спокойствия, простоты, честности и целостности (лидер партийной ячейки), где уважаются ценности сообщества (совместный труд, солидарность).