Путешествие Счастливчика Питера

Заказ на оперу упоминается в Двадцать пятом ежегодном отчёте Совета по делам искусств Великобритании: «Опера Сэдлерс-Уэллс возобновила „Орфея“ Монтеверди (на итальянском языке) и представила новые постановки „Осуждения Фауста“ Берлиоза, „Терпения“ Гилберта и Салливана, „Путешествия Счастливчика Питера“ Малколма Уильямсона (по заказу фонда Гюльбенкяна), „Валькирии“ Вагнера и, в честь двухсотлетия, „Фиделио“ Бетховена — едва ли рутинный список».

И композитор Уильямсон, и либреттист Трейси написали статьи о создании оперы: композитор — в The Musical Times, а либреттист — в журнале Opera^[2].

Трейси работал режиссёром в Опере Сэдлерс-Уэллс. При планировании сезона 1967 года он и Стивен Арлен рассматривали возможность постановки оперетты, формы, которая имела успех как у труппы, так и у публики. Они думали о том, чтобы «заказать легковесное произведение живому композитору — что-то непритязательное, что труппа могла бы легко выучить и исполнить, и что могло бы иметь широкую привлекательность»^[2].

Уильямсон пишет, что «дирекция Сэдлерс-Уэллс» попросила новую оперу по завершении показов другой его оперы этой труппой. Они дали конкретные указания Уильямсону и Трейси: «более удобоваримые элементы „Скрипок“, номерная опера, возможно, с разговорными диалогами... произведение, чтобы продемонстрировать впечатляющие таланты труппы; в конечном счёте, гибрид, в равной степени пантомима и опера». Уильямсон и Трейси ломали голову над тем, как соединить пантомиму с оперой в единое целое: «это должна была быть опера, но с элементами пантомимы, встроенными в оперную структуру».

Трейси подтверждает этот подход, отмечая: «в конце концов мы предложили Стивену Арлену попытаться создать оперный вариант на тему пантомимы, написать произведение примерно того же веса, что и „Гензель и Гретель“, с её широкой привлекательностью для публики, и поставить его к рождественскому сезону»^[2].

По предложению Уильямсона Трейси прочитал пьесу Стриндберга и был «немедленно очарован ею, с волнением обнаружив, что она содержит черты, которые я включил в [своё первое либретто для заказа] „Дик Уиттингтон“: различные быстрые и практически необъяснимые смены сцен, яркие контрасты физической температуры — всё действие начинается в середине зимней ночи и переходит через весну в разгар лета — множество интересных небольших ролей для труппы, и, прежде всего, тема молодого героя, ищущего истину и счастье, подобно Тамино в „Волшебной флейте“»^[2].

Аспекты пантомимы уже присутствовали в пьесе, в частности, две комические роли, которые они отдали двум женщинам как «сестринский номер», вместо двух клоунов-мужчин, традиционно встречающихся в пантомиме: «Эйприл Кантело и Дженнифер Вивиан, для которых композитор хотел написать большие партии... двум сопрано предстоит быть двумя крысами в церковной башне, двумя птицами в лесу, двумя золотоискательницами во дворце удовольствий и двумя замученными святыми в последнем акте на берегу моря»^[2].

Композитор описывает оперу так: «...у нас есть, проще говоря, пара влюблённых (меццо-сопрано и баритон, вопреки обычной практике). Они встречаются, влюбляются, расстаются и воссоединяются. Два комика-мужчины, пронизывающие пантомиму, реализованы двумя колоратурными сопрано, которые постоянно появляются в разных образах. Добрая фея и гном — магические соавторы, приводящие в движение механизм повествования, а также есть проводник Питера, который потакает ему, советует и ведёт его через Страну Удовольствий».

Этот гибридный спектакль был оформлен постановочной командой Сэдлерс-Уэллс в составе Джона Кокса, Дакра Панта, Фрэнсиса Рида и Тэлли Битти, чтобы создать «взаимозависимость между режиссёром, художником, художником по свету и хореографом, которая выходит далеко за рамки того, что обычно требуется при раздельной подготовке оперы. Это взаимодействие танца и пения заходит гораздо дальше в „Путешествии Счастливчика Питера“».

Премьера оперы состоялась в Опере Сэдлерс-Уэллс в Лондонском Колизее 18 декабря 1969 года под управлением Джона Баркера. Планировалось 14 представлений до 26 февраля 1970 года^[3], однако показы были прерваны досрочно^[4]. Спектакль от 5 февраля 1970 года транслировался на BBC Radio 3.

«Путешествие Счастливчика Питера» рассказывает о путешествии мальчика, которое начинается в канун Рождества, в день его 15-летия, когда Добрая фея исполняет его желание получить всё, что он захочет^[5]. Питер был «заперт в церковной башне своим отцом, чтобы защитить его от разочарований жизни. Он сбегает в канун Рождества и начинает процесс открытия суровых истин о власти, коррупции, уязвимости... находя в конце искупление через бескорыстную любовь»^[6]. Это «путешествие» имеет некоторые аспекты пути героя.

Либреттист Эдмунд Трейси описывает написанную им историю и её персонажей: «История „Путешествия Счастливчика Питера“ начинается в канун Рождества... по ходу действия [Питер] встречает девушку, Лизу, не будучи в состоянии выразить к ней бескорыстные чувства; приобретает огромное богатство и политическую власть; получает ложную любовь и дружбу от двух профессиональных вамп; пытается отдаться природе; и, наконец, обращается к организованной религии. Ни в один из моментов эти переживания не приносят ему длительного удовольствия, и в последнем акте он доведён до полного отчаяния... В этот момент, когда он испытал всё и не нашёл ничего ценного, он снова встречается с Лизой, которая объясняет ему: „В этой жизни мы получаем только то, что отдаём“... Он внезапно ясно видит состояние собственного сердца и способен выразить свою искреннюю потребность в любви Лизы и, таким образом, выразить свою любовь к ней»^[2].

Критика была смешанной. Кристин Дженнингс в книге о жизни сэра Роберта Дженнингса пишет, что он посетил спектакль со своей семьёй: «Это было разочарование — умудрившееся, по словам Робби, быть „одновременно тяжёлым и поверхностным“»^[7].

Тенор Эмиль Белькур, исполнявший роль Управляющего / Смерти на лондонской премьере, в интервью Брюсу Диффи сказал: «О боже! Ну, произведение сходит со сцены очень быстро, как „Путешествие Счастливчика Питера“ Малколма Уильямсона. Я уверен, Малколму не понравилось бы это слышать, но оно было запланировано на множество представлений, и им пришлось его снять, потому что они не сделали всё правильно. В то время как его „Скрипки Сен-Жака“ были гораздо более успешными, как и его „Наш человек в Гаване“. Но „Счастливчик Питер“ был настоящим провалом»^[4] .

В своём некрологе либреттисту оперы Эдмунду Трейси Элизабет Форбс написала: «Премьера оперы состоялась 18 декабря 1969 года. Несмотря на сильный состав и хорошее исполнение, она не имела успеха. Оригинальная пьеса была чистой фантазией, и Трейси попытался привнести немного реализма, но ни детям, ни взрослым в зале она не понравилась».

Фрэнсис Райт был сокурсником сына Уильямсона. Уильямсон устроил своему сыну и его одноклассникам «вылазку... очень любезно предложенную всем в качестве рождественской прогулки...» Райт говорит: «Произведение, основанное на пьесе Стриндберга, было довольно стандартным — не прекрасным, но и не ужасным, и меня больше заинтриговала постановка, чем музыка... „Путешествие Счастливчика Питера“ было „пантомимой“ Колизея — без классических атрибутов пантомимы. Не думаю, что нам это очень понравилось, и мы злорадствовали по поводу того, что это, по-видимому, принесло заведению немалые убытки. К сожалению, любая новая опера делает это»^[8].

Стивен Уолш, написавший рецензию в The Observer, говорит, что язык оперы, как и её предшественников, «намеренно популярен, и что бы вы ни говорили об этом странном слиянии симфонической фактуры в стиле Штрауса с номерами в традициях Ричарда Роджерса, вы должны признать за ней два основных качества: во-первых, её несомненную привлекательность для определённого класса любителей оперы; во-вторых, её очень сильную (даже гнетущую) индивидуальность, которая устраняет любые сомнения в искренности [Уильямсона] при её написании». Далее он поясняет, что в опере есть мораль: «любовь — единственное в жизни, что человечество может видеть и чему может доверять; и поскольку это рождественская мораль, опера и пьеса начинаются в Рождество и напоминают нам, что за всем человеческим счастьем стоит печаль, а под всеми хорошими мотивами — плохие, эгоистичные, от которых свободна только истинная, самозабвенная любовь». На протяжении всей рецензии Уолш использует уничижительные термины, такие как «гнетущий», «странный», «поверхностный», «банальность как идея», «склонность к блужданию», «чувство несообразности». Уолш, однако, хвалит постановку: «...опера великолепно представлена её режиссёром Джоном Коксом. Декорации Дакра Панта, прекрасно освещённые Фрэнсисом Ридом, являются образцом того, как извлечь максимальную пользу из минимума твёрдых предметов, а хор и так называемая Группа движения блестяще используются как часть декораций для обозначения места или времени года».

В журнале Opera Артур Джейкобс написал, что «первое, что нужно сказать об этом, это то, что в нём довольно мало комедии, и особенно не хватает комических инцидентов. По непосредственному критерию хорошего, живого развлечения дети вполне могут счесть это утомительным по сравнению с другими „шоу“; и если бы тонкий, наивный голосок пропищал: „А почему нет смешных песен?“, я бы не счёл этот вопрос неуместным». Уравновешивая свою рецензию, Джейкобс положительно отзывается о том, что «музыка демонстрирует замечательную лёгкость Уильямсона: то есть готовность находить подходящие настроения, контрасты темпа, весёлую мелодию с намеренно „популярной“ привлекательностью, экзотический и живописный штрих...» Тем не менее Джейкобс утверждает, что «качество „вовлечённости“ и интенсивности менее ясно... в чём драматический смысл смены языка?» В заключение он вторит мнению Стивена Уолша относительно постановки, говоря: «...лучшим за вечер был волшебно открывающийся „мир“ постановки Джона Кокса с декорациями Дакра Панта и светом Фрэнсиса Рида. Здесь были воображение, усердие и последовательность в той мере, в какой их, кажется, не хватает в самом произведении».

В журнале Opera Кристофер Уэббер говорит: «Уильямсон был сорокой, чья эклектика беспокоила критиков гораздо больше, чем исполнителей или зрителей». Уэббер заключает, обсудив две предыдущие оперы Уильямсона: «...несчастливое „Путешествие Счастливчика Питера“ (Опера Сэдлерс-Уэллс в Колизее, 1969), по плутовской пьесе Стриндберга, было загублено, несмотря на обилие хорошей музыки, тем, что многие сочли ошеломляюще неумелой постановкой»^[9].

Веб-сайт, посвящённый британскому сопрано Дженнифер Вивиан (авторизованный её наследниками и курируемый Майклом Уайтом), которая выступала на нескольких премьерах опер Уильямсона, включая «Путешествие Счастливчика Питера», называет оперу «лёгкой для прослушивания (и более счастливой) сказкой на Рождество. Задуманная как шоу Сэдлерс-Уэллс для детей, с лёгкой беглостью, которая чем-то обязана Менотти, хотя и усилена колючей строгостью в стиле Типпетта...»^[6].

Трансляция от 5 февраля 1970 года была выпущена Oriel Music Trust^[10] в 2013 году на двух компакт-дисках (OMT 932), включая устные вступления.