Походчане

Русские старожилы Якутии, сохранившиеся до настоящего времени, разделяются на две территориальные группы, имеющие общее происхождение, но длительное время развивавшиеся обособленно друг от друга в разном иноэтническом окружении, в разных природных условиях и с разной степенью изоляции от основного русского населения Сибири. К ним относятся жители приполярных районов (русскоустьинцы и походчане (колымчане)) и жители таёжных районов (якутяне или ленские крестьяне).

Походчане входят в группу русских старожилов, проживающих в двух регионах на северо-востоке Якутии в арктической области. Близкая им группа — это русскоустьинцы (индигирщики) в низовьях реки Индигирки (село Русское Устье и посёлок Чокурдах). Общая их численность около тысячи человек. По антропологическим чертам они метисы, по способу ведения хозяйства близки к юкагирам и северным якутам, по верованиям православные христиане, сохраняющие некоторые языческие традиции, по языку и этническому самосознанию русские^[4]. Походчане, как и русскоустьинцы относятся к типу русских субэтнических групп, для которых характерны — малочисленность, островное проживание в областях расселения северных народов. Вследствие общности происхождения и тесных культурных связей, общей исторической судьбы походчане и русскоустьинцы обладают культурным единством^[5].

Русские старожилы на Колыме образуют две большие группы — нижнеколымчан и среднеколымчан^[6], сложившихся в среднем и нижнем течении Колымы со времени появления на этой территории русских первопроходцев в XVII веке. Из-за более обособленного положения сейчас сохраняет свой образ жизни, традиции, особенности говора только нижнеколымская группа (в селе Походск), среднеколымчане же (на территории проживания которых было значительное число ссыльных) слились с основным русским населением^[1][7][8].

Походчане относятся к субэтническим группам смешанного происхождения, образованным в ходе колонизации русскими новых земель, при вступлении ими в межэтнические браки и заимствовании иноэтничных элементов культуры. Походчане сформировались в процессе метисации русских с юкагирами и эвенами (что сказалось на их антропологическом облике, в котором сильны монголоидные черты), перенимая их образ жизни, но сохраняя русские язык и самосознание. При этом в конце XIX века этническое самосознание колымчан было неопределённым, в этом ключевую роль сыграла длительная изоляция от других русских, а также, возможно, происхождение из сибирских казаков (включавших нерусские элементы), этнограф В. Г. Богораз пишет, что походчане говорили о себе: «Какие мы йусские, мы койымский найод»^[9].

Русские переселенцы появились в низовьях реки Колымы в XVII веке, Иван Ерастов и Дмитрий Михайлов (Зырян Ярило) прошли с Индигирки на Алазею морем, а в 1641 году Михаил Стадухин достиг морем Колымы^[10]. В 1643 году Стадухин уже поставил зимовье на Колыме — Среднеколымский острог и не позднее лета 1647 года Нижнеколымский^[11], рядом с ним основывают село Походск.

Название селу дали, по-видимому, от слова «поход», так как отсюда казаки отправлялись в походы и на запад, и на восток для встреч с воинственными чукчами. Походск не раз подвергался нападению чукчей-шелагов, приплывавших на байдарах из-за Шелагского мыса.

По преданию последнее нападение шелагов было в конце XVIII века (в 1891 году исследователи Колымского края встречали людей старшего поколения на заимке Керетово, которые ещё помнили эти нападения). С тех пор установился мир. Русские отказались от завоеваний чукотской земли, а чукчи перестали нападать на их деревни.

Ещё в самом начале своей истории с местечка Малая Чукочья (где сначала обосновались походчане) из-за часто пересыхавшей реки и конфликтов с чукчами село было перенесено на юг, где и расположен теперь современный Походск. Из-за неопределённости социального статуса походчане в XIX веке записывались в казаки, хотя отношения к казачеству они давно уже не имели.

В начале 1940-х годов руководство района приняло решение перенести Походск на правый берег Каменной Колымы, но через 3 — 4 года походчане вернулись на родные места, где были лучше охотничьи угодья и места для рыбной ловли. В начале 70-х годов Походск объявили «неперспективным». Была закрыта школа, планировалось ликвидировать сельский Совет и всех жителей перевести в райцентр, но со второй половины 70-х годов началось постепенное возрождение древнего села и в настоящее время Походск — современный посёлок, где появилось центральное отопление, открыт детский сад, начальная школа преобразована в восьмилетнюю.

В 2008 году в Походске было отмечено 365-летие со дня основания села. На протяжении всей своей истории походчане старались поддерживать контакты с русскоустьинцами, с которыми имели общие происхождение и культуру, они издавна обменивались невестами, чтобы сохранить свой род и православную веру^[12].

За 3 — 4 столетия проживания в приполярных районах походчане сумели приспособиться к местным условиям, перенять от соседних с ними коренных жителей (юкагиров, эвенов, чукчей) черты культуры, образа жизни, необходимые для выживания в суровых арктических областях, и стали воспринимать эти места как единственную, родную среду обитания.

На протяжении нескольких веков жизни в новых для русских природных условиях и в некоторой изоляции от других групп русского населения у походчан происходили процессы как утраты части русской, так и выработки элементов своей собственной культуры, также происходило взаимовлияние культур походчан и юкагиров, что способствовало успешной адаптации к жизни в полярных широтах^[4].

Этнограф и лингвист В. Г. Богораз, отмечал диалектные особенности колымского русского говора в своём исследовании «Колымское русское областное наречие». Говор походчан приобрёл так называемое «сладкоязычие», выражающееся в произношении «л», «ль», «рь» и иногда «р» как «й» (голова — гойова, золото — зойото, Колыма — Койыма; дорога — дойога, хорошо — хойосо); также было распространено «соканье»: замена шипящих звуков на свистящие (шапка — сапка, шуба — суба, живот — зивот, пассажир — пассазир)^[1][13][14].

Алексей Чикачёв указывает, что походчане считали, что их говор имеет истоки на Русском Севере^[15].

Основными занятиями походчан были рыболовство и песцовый промысел^[1]. Песцовые ловушки колымских старожилов когда-то располагались по тундре до реки Алазеи, до владений русскоустьинцев. Рогатого скота и лошадей походчане не держали, как и не занимались оленеводством в отличие от их соседей юкагиров и чукчей. Для передвижения в зимнее время использовали ездовых собак^[12].

Жилища представляли собой или рубленый дом из плавникового леса с плоской крышей из бревенчатого наката, засыпанного землёй, или дом, сооружённый из вертикально поставленных наклоном внутрь брёвен. Жилое помещение соединялось с хозяйственными постройками. Отличительная особенность любого помещения колымских старожилов — иконы в правом углу, камелёк (чувал) в левой стороне дома, сени с двумя дверями на случай снежных заносов. На месте летней рыбалки строили дом — урасу, так же как и северные народы — из брёвен, жердей и дёрна, с открытой верхней частью, костром в качестве очага и оленьей шкурой вместо двери^[5].

Одежду для дома старожилы шили из покупной материи или ровдуги и по покрою она не отличалась от севернорусской. Для промысла шили одежду из оленьих и нерпичьих шкур, такую же как у чукчей и юкагиров. Мужчины зимой предпочитали носить плеки или щеткари чукотского образца — дорожную обувь из оленьего камуса с подошвами из оленьих щёток (кусочков жёсткого меха с лап оленя), а весной и летом — юкагирские бродни — мягкие сапоги-чулки из дымлёной ровдуги, подвязывавшиеся у щиколотки и под коленом^[16]. Женщины летом носили мягкие сапоги из конской кожи или ровдуги, а зимой из оленьего меха. По праздникам женщины надевали калиплики (килипелики) — юкагирские торбаза из белой жёлтой ровдуги с головками из чернёной сыромяти, расшитые цветными нитками и бисером^[5][17].

Основой питания колымчан является белковая пища: оленина, дичь, но прежде всего — рыба. Рыба служила и служит походчанам основной пищей круглый год, помимо таких распространённых на севере рыбных блюд как строганина у колымских старожилов существовали и необычные рецепты. Так А. Гедеонов в книге «За Полярным кругом» в 1896 году пишет о блинах (у походчан, не знавших муки), выпеченных из толчёной икры на рыбьем жиру^[12]. Колымские старожилы помимо приготовления также знают много способов консервации рыбы. Использование походчанами прокисшей рыбы являлось древней традицией поморов: «квашеная» рыба спасала людей от цинги.

Взаимоотношения на Колыме походчан и северных народов иллюстрирует, например, такой факт, что в 1866 году один чукча пожертвовал голодающим русским 130 оленей^[18]. И таких примеров множество. Как все жители Колымы знали русский язык, так и походчане могли изъясняться и по-чукотски и по-юкагирски. Также об уважительных и дружественных отношениях народов говорят нередкие межэтнические браки^[5].

В фольклоре походчан были произведения оригинального жанра, получившие название «андыльщины» — полуимпровизированные любовные песни («опевания») с уменьшительно-ласкательными словами типа «колымочка», «чукчаночка», «Мишаночка» и т. п. и «голубком» и «соловьём» в качестве основных персонажей (хотя этих птиц исполнители никогда не видели). Наиболее популярны были танцы «Рассоха» и «Виноградье», песни и частушки, музыкальные инструменты, имевшие русское происхождение — балалайка, скрипка, гармонь^[1] (посетивший эти места в 1929 году писатель Н. П. Вагнер в своей книге «Человек бежит по снегу» (Л., 1934) описывал самодельные балалайки походчан «на две струны», и скрипки, которые при игре на них упирают в живот)^[12].

Старинные русские песни и былины бережно передавались из поколения в поколение. В. Г. Богораз в своих исследованиях коренных жителей севера отмечает, что походчане при полном незнакомстве со множеством предметов, упоминаемых в песне, помнят о них на протяжении многих поколений жизни в тундре, так в их памяти сохраняются имена рек и городов: Дон, Волга, Казань, Астрахань и другие. Хотя уже давно никто из северян не имеет понятия о том, где находятся все эти города и реки. В настоящее время в селе Походск создан свой ансамбль под названием «Рассоха», который за короткое время завоевал популярность в республике и удостоился звания «народного»^[4].

В духовной жизни и верованиях походчан сложился необычный синтез язычества, православия и культов северных народов. В дохристианском мире походчан (как и у русскоустьинцев) почитались «стихеи»: матушка сендуха (тундра), матушка сине море и матушка Колыма, батюшка cap-огонь; жили сендушный хозяин и водяная хозяйка, суседко, чудинка-пужанка, еретики и шулюкины. Обнаруживаются и отголоски представлений, восходящих к тотемизму. С большим почтением относились к медведю. В. Г. Богораз отмечает: «Медведя на Колыме называют дедушко, старик или просто он. Жители убеждены, что медведь — знахарь, слышит речи, которые люди говорят о нём даже шёпотом и угадывает людские мысли. Из-за этого суеверного почитания медведей вообще не бьют, и они в некоторых местах составляют серьёзное зло и систематически разоряют жителей»^[19].

«Стихеи» являлись неуловимыми, могучими и грозными силами, равными Богу, поэтому требовали к себе особого почтения. Также почитались силы менее властные. У старожилов заведено «кормление» огня (принесение жертвы батюшке cap-огню) и воды на удачу. Сендушный хозяин — один из главных персонажей в пантеоне старожилов, владелец всех промысловых зверей, похож на «православного человека» (в его доме есть даже иконы), у него жена, сын и старуха-няня. Застёгивает одежду на левую сторону, ездит в нарте, запряжённой волками, песцами, лисицами. Это, несомненно, славянский леший. Вот легенда колымчан о сендушном: «Сендушный хозяин в каждой местности свой бывает. В Мартьянове — свой, в Каретове — свой, в крепости — свой. Его не видит никто, только иногда, вроде как помрачение найдёт, и тогда увидишь… Он, может, и многим является, да другие не рассказывают, молчат, до смерти таят: может, они с ним орудуют, промышляют с ним. Кто своим трудом работает, тот наживёт себе хозяйство, кто с ним — нет».

Водяная хозяйка обитала в реках и озёрах, а суседко жил за печкой и ничем не отличался от русского домового.

Злыми силами для старожилов являлись — пужанка, или чудинка (которая жила в пустых домах и летниках), шулюкины (жившие в проруби). Также старожилы верили в «еретиков». «Железнозубый еретик» — род упыря, который живёт в глубине лесов и питается трупами, ест и живых людей — считали колымчане^[19].

Защитой от злых сил для старожилов являлись различного рода обереги (спасительные символы), хранившие особенно в долгую полярную ночь, когда полчища невидимых враждебных сил приближались к человеку.

Северная природа объединила людей, и дохристианские верования, обычаи, запреты, бытовавшие у старожилов во многом перекликаются с шаманизмом чукчей и юкагиров, и потому естественным было то, что походчане нередко обращались за помощью к шаманам. Шаман лечил людей, иногда его просили «ладить счастье» или принести удачу в промысле рыбы или песца^[5].

В настоящее время походчане, численностью примерно 300 человек, составляют родовую общину Походска. Традиционный песцовый промысел в последние годы практически прекратился из-за нерентабельности^[1]. Основной доход даёт рыболовство (в среднем по 100—150 тонн в год община организованно сдаёт концерну «Якутия»)^[20]. Походчане не только рыбаки и охотники. Многие из них, получив специальное образование, работают в различных отраслях в городах России^[12].

При Ассоциации коренных малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия) существует секция русских арктических старожилов села Походское Нижнеколымского района и села Русское Устье Аллаиховского района. Первым, кто возглавил общественную организацию, был Чикачёв Алексей Гаврилович — известный в Якутии краевед, заслуженный работник народного хозяйства Республики Саха (Якутия), ведущий научный сотрудник ИПМНС СО РАН (Института проблем малочисленных народов Севера Сибирского отделения Академии наук России)^[4].

По инициативе А. Г. Чикачёва и А. В. Кривошапкина, при личной поддержке президента Якутии В. А. Штырова в апреле 2004 года был принят закон Республики Саха (Якутия) «О распространении положений Федерального Закона № 82 от 30.04.1999 года „О гарантиях прав коренных малочисленных народов Российской Федерации“ на русских арктических старожилов походчан и русскоустьинцев»^[21]. Русские старожилы были включены в категорию малочисленного коренного населения Якутии в силу того, что они наряду с отличительными социальными характеристиками, культурным обликом, характерными для коренного населения, сохраняют традиционную систему жизнеобеспечения, прежде всего, такие специфические формы хозяйственной деятельности как охота, собирательство и др.

Постановлением Госкомстата России от 02.09.2002 г. № 171 в алфавитный перечень национальностей и языков России, составленный Институтом Этнологии РАН РФ, включены походчане, колымчане и колымские^[22]. Походчанами во время переписи себя назвали 5 человек, колымчанами — 46 человек, колымскими — 15 человек^[2].