Пестрецов, Николай Фёдорович

В августе 1981 года 11-я ангольская пехотная бригада ФАПЛА несла службу рядом с городом Онджива у границы с Намибией, советские специалисты строили мост через реку Кунене. При бригаде находились советские военные советники и специалисты, среди которых был технический специалист прапорщик Пестрецов^[1]. 25 августа по позициям бригады южноафриканцы открыли шквальный артиллерийский огонь прямой наводкой, также был нанесён бомбо-штурмовой удар с использованием самолётов и вертолётов. Южноафриканцы начали наступление на юге Анголы в рамках операции «Протей» для зачистки баз намибийских партизан на ангольской территории. В окружение попали 14 человек, в том числе 5 женщин — жён советников.

В бригаду пришла шифровка от командующего 5-м военным округом^[3], которая запрещала советским офицерам сдаваться живыми в плен, а самолёты ВВС ЮАР стали сбрасывать листовки, где ангольским солдатам за головы коммунистов и советских граждан обещали материальное вознаграждение. В первый день сражения Пестрецов был ранен в ногу, но продолжил командование. 27 августа после массированного артобстрела и авианалётов оборона бригады была сломана, и остатки стали пробиваться из окружения, бросив тяжёлую технику. По данным советских войск, в районе Онджива в тот день были сбиты четыре самолёта ВВС ЮАР^[3]. Комбриг Альфонсу Мария вместе со штабом прорвался из окружения: также оттуда вышли его советник подполковник Ф. А. Жибуржицкий, советник комбата майор А. К. Худоерко и переводчик лейтенант Л. Ф. Красов^[3]. Пестрецов приказал сжечь все машины автороты и прорываться из окружения: его люди разделились на две группы. Однако группа Пестрецова попала под обстрел вертолёта ЮАР: попадания зажигательных снарядов уничтожили все машины УАЗ, а затем группу окружили южноафриканцы. Разрыв мины контузил прапорщика^[4].

В результате попытки прорыва погибли 4 советских гражданина: полковник Евгений Киреев и его жена Людмила (Лида)^[4], жена Николая Ядвига^[3][5] и подполковник Иосиф Илларионович Важник^[2][3][6][7]. По воспоминаниям Пестрецова, у женщин были отрублены пальцы с обручальными кольцами и вырваны серьги. В темноте Николай отправился на поиски оружия и нашёл стоянку вражеской трофейной команды, погрузив на броню БРДМ-2 тела жены и убитых товарищей, попытался скрыться. Когда закончилось горючее, он завернул тела в плащ-палатки, уложил в овражек и прикрыл травой. Тут же Пестрецов услышал приближение неизвестных и открыл огонь, после чего был ранен и потерял сознание^[4].

Пестрецов был схвачен в плен с оружием в руках и доставлен в госпиталь на территории Намибии, согласно данным офицера 32-го батальона Кобуса Фентеру, участвовавшего в штурме Ондживы^[3]. Оттуда он был переведён в тюрьму для дезертиров сухопутных войск ЮАР, а затем в камеру одиночного заключения в Кейптауне — при этом его постоянно перевозили то в Блумфонтейн, то в Дурбан^[3]. В тюрьме он подвергался допросам и пыткам, где от него требовали объяснений, почему он стрелял по южноафриканцам. Пестрецов на допросах отвечал, согласно его легенде, что является специалистом автозавода по сервисному обслуживанию техники и что ЮАР не объявляла войну Анголе, поэтому он как иностранный специалист не был обязан в течение суток покинуть страну, а нападение на его друзей и жену он расценил как акт агрессии, поэтому открыл огонь^[4]. В разгар допроса Пестрецов переходил на оскорбления^[4], за что подвергался ещё более жестоким избиениям. Напротив его камеры располагались помещения, где содержались приговорённые к смерти чернокожие активисты Африканского национального конгресса: их расстреливали, а трупы растворяли в кислоте^[2].

Пестрецов стал обвиняемым в убийстве двух солдат армии ЮАР, судебное следствие вёл Военный трибунал ЮАР. Южноафриканская пресса, которая разместила его фотографию в камуфлированной форме ФАПЛА и тельняшке, утверждала, что Пестрецов был схвачен случайно. Но военнослужащий 2-го пехотного батальона ВС ЮАР Андре Пьетезе опровергал эти слухи и уверял, что командование подписало приказ захватывать в плен всех русских военных советников, обещая отличившимся солдатам медали и отпуска^[3]. Считается, что Пестрецов вёл огонь именно по бойцам 32-го диверсионного батальона специального назначения «Буффало» Армии ЮАР, которые и взяли его в плен^[3]. Тюремное начальство предупреждало Пестрецова, что ему грозит 100 лет каторги за совершённые деяния; срок предлагали «сократить» в два раза в связи с гибелью жены или требовали просить политического убежища и перехода на сторону действующих законных властей ЮАР, чтобы затем воевать против ангольцев. Пестрецов отказывался наотрез^[2], за что подвергался психологическому воздействию. Однако по словам того же Пьетезе, пленник был только головной болью для сотрудников службы безопасности БОСС: он был бесполезен как источник информации, поскольку не знал никаких государственных тайн, судить его нельзя было без обнародования официальной информации о боевых действиях в Анголе, а убийство Пестрецова могло привести к тому, что «Брежневу придёт в голову послать авианосцы к Кейптауну или парашютистов выбросить» — причиной тому было пребывание 30-й оперативной эскадры ВМФ СССР в портах Анголы^[3]. 1 сентября 1981 года министр обороны ЮАР Магнус Малан заявил, что захват Пестрецова является доказательством советского участия в конфликте, а 2 сентября вышло официальное коммюнике Сил обороны ЮАР с указанием его имени.

27 августа маршал СССР С. Ф. Ахромеев, начальник ГРУ ГШ ВС СССР генерал П. И. Ивашутин и начальник 10-го главного управления ГШ ВС СССР генерал-полковник Н. А. Зотов получили сообщение о случившемся под Онджива с сообщением о том, что под Онджива атаке подверглась 11-я пехотная бригада, которая сражалась против 32-го батальона ЮАР и отрядов Национальный союз за полную независимость Анголы, а судьба военных советников остаётся неизвестной^[3]. 2 сентября аппарат ГВС и ВАТ доложили маршалу Н. В. Огаркову, генералу П. И. Пашутину и генерал-полковнику Н. А. Зотову об обстановке в провинции Кунене и действиях ангольской бригады, но отметили, что данных об 11-й бригаде нет совсем. 5 сентября пришла телеграмма о том, что погибли четверо человек (двое военных советников и две женщины), а прапорщик попал в плен. Поступило требование выяснить судьбу всего состава бригады, и 13 сентября поступила шифротелеграмма в адрес ГВС: в тот день была отбита Онджива и подтверждено, что из пропавших без вести выжили и избежали плена майор А. Ф. Сытенко с женой, майор Ю. Д. Егоров с женой, майор Познахирко и жена майора Худоерко. К освобождению Пестрецова подключились все советские службы: посольство СССР в Луанде, Генштаб, МИД СССР, КГБ и ГРУ, а также советская делегация в ООН. Оптимальным выбором стал всё-таки Красный Крест^[3].

В один из дней своего заключения Пестрецов встретился с представителем Красного Креста неким Муравьёвым, который предложил Николаю написать письмо матери. В декабре 1981 года пришёл ответ, и Красный Крест добился изменения условий содержания Пестрецова под стражей. Считается, что о пленнике власти СССР и Красный Крест узнали от агентуры Африканского национального конгресса: некий чернокожий, который работал электриком и менял перегоревшие лампочки в камерах, услышал от Николая слова, что пленник — гражданин СССР^[4].

За время заключения Пестрецов подружился с охранником американского происхождения Дени, который служил во Вьетнаме и Родезии, а самому Пестрецову принёс русско-английский словарь, с помощью которого оба изъяснялись друг с другом. Дени приносил Пестрецову сигареты и виски, а однажды предложил собрать 1000 долларов для организации побега с помощью вертолёта, но у Николая таких денег не было. На седьмой месяц плена он объявил голодовку, которая длилась 18 дней: за время голодовки он потерял 32 кг. Представитель Красного Креста осудил поступок Николая, а охранники возобновили пытки, начав вкалывать ему наркотические средства. По словам Пестрецова, его пытали прямые потомки выходцев из Третьего Рейха. В октябре 1982 года ему предложили дать письменное согласие на захоронение жены и трёх соотечественников, чьи трупы хранились в морге Йоханнесбурга^[3], но он отказался наотрез^[2]. Тем временем в СССР рассматривали вариант захвата в плен важного офицера армии ЮАР и последующего обмена на Пестрецова, но поймать достойную для обмена фигуру не удалось — уже только через год «кандидатами» для обмена стали военнослужащие подразделения Сил специального назначения ЮАР «Recces», отряд которого был перебит на юге Анголы, а четыре трупа были доставлены в морг Луанды вместе со снаряжением^[3].

Суд над Пестрецовым в итоге так и не состоялся, несмотря на ошибочные сообщения прессы о том, что заочно он был приговорён к 100 годам каторги^[3]. 16 ноября 1982 года, после 15 месяцев плена, в Лусаке состоялся обмен пленными. Пестрецов, два советских лётчика, 94 ангольца, один кубинец и тела погибших были обменяны на трёх американских граждан (Гаставо Грилло, Гэри Акер, Джеффри Тайлер) и тела трёх солдат ЮАР.

По возвращении из плена в ноябре 1982 года Пестрецов продолжил службу в автомобильном батальоне в Калининграде, занимаясь ремонтом техники. Ему засчитали год службы и плена за три, но не наградили ничем, а также отказали в просьбе направить его в Афганистан. Позже он получил компенсацию в виде 61 южноафриканского рэнда от имени капитана Пауэлла, начальника тюрьмы^[4], и даже приглашение в ЮАР, но вежливо отказался^[2].

После возвращения в СССР он снова женился. Дети: Виктор, Валерий, Алексей, Наталья, Надежда^[2]. Семья с пятью детьми долгое время жила в однокомнатной квартире из-за непризнания за Пестрецовым статуса участника боевых действий и отсутствия соответствующих льгот. Лишь позже, после обращений в вышестоящие инстанции, он получил ордер на четырёхкомнатную квартиру^[4].

В 1991 году, после 27 лет службы, прапорщик Пестрецов уволился в запас. Впоследствии он стал фермером в Калининградской области, проживал на хуторе и занимался сельским хозяйством.

Скончался 14 июля 2017 года.