Параллельный импорт

Параллельный импорт связан с оборотом оригинальных товаров, которые были произведены самим правообладателем товарного знака или с его согласия, но затем ввезены в другую страну не через официального дистрибьютора. Поэтому его отличают от контрафакта и незаконной подделки: при контрафакте товар или нанесённое на него обозначение создаются без разрешения правообладателя, тогда как при параллельном импорте речь обычно идёт о подлинной продукции^[2].

Ключевое значение для оценки параллельного импорта имеет право на товарный знак. Правообладатель может контролировать первое введение товара в оборот, однако после такого введения его исключительное право в отношении конкретного экземпляра товара может считаться исчерпанным. Момент и территория такого исчерпания определяются выбранным правовым режимом: международным, региональным или национальным^[3].

В экономической и юридической литературе товары, ввезённые по параллельному импорту, нередко относят к товарам «серого рынка». Такое обозначение указывает не на поддельность продукции, а на использование альтернативных каналов поставки, не совпадающих с официальной системой распространения товара правообладателя^[2].

Принцип исчерпания исключительного права означает, что после правомерного введения конкретного экземпляра товара в гражданский оборот правообладатель не всегда может запрещать его дальнейшую перепродажу или перемещение. В отношении параллельного импорта наиболее важны три режима: международный, региональный и национальный.

При международном режиме исключительное право на товарный знак считается исчерпанным после первого правомерного введения товара в оборот в любой стране мира. Если товар был продан самим правообладателем или с его согласия, его последующий ввоз в другую страну, как правило, не требует дополнительного разрешения правообладателя. Такой подход делает параллельный импорт допустимым в наиболее широком объёме^[3].

При региональном режиме исключительное право исчерпывается после введения товара в оборот в пределах определённого интеграционного объединения. Товар, правомерно выпущенный на рынок одного государства такого объединения, может свободно обращаться в других государствах этого региона. При этом ввоз аналогичного товара из третьих стран, не входящих в объединение, может требовать согласия правообладателя^[4].

При национальном режиме исчерпание наступает только после введения товара в оборот на территории конкретной страны. Если товар был впервые продан за рубежом, правообладатель может возражать против его ввоза без согласия. Такой режим обычно ограничивает параллельный импорт, если законодательство не предусматривает специальных исключений^[2].

Статья 6 Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС) не закрепляет единый для всех государств режим исчерпания прав. В документах ВТО указывается, что вопрос исчерпания прав оставлен на усмотрение государств — членов организации при соблюдении положений о национальном режиме и режиме наибольшего благоприятствования^[3].

Сторонники разрешения параллельного импорта указывают, что такой механизм может усиливать конкуренцию между поставщиками, расширять доступность товаров и снижать зависимость рынка от официальных каналов дистрибуции. В числе ожидаемых последствий также называют ценовой эффект и возможность быстрее восполнять дефицит отдельных категорий продукции^[5].

Критики параллельного импорта подчёркивают, что альтернативные поставки могут затруднять контроль правообладателя за качеством, гарантийным обслуживанием, безопасностью продукции и соблюдением требований конкретного рынка. В числе рисков также называют репутационные потери брендов, различия в комплектации товаров и проблемы с регуляторным соответствием^[2].

В США подход к параллельному импорту связан с доктриной первой продажи, согласно которой последующая перепродажа оригинального товара после его правомерной продажи обычно не рассматривается как нарушение прав на товарный знак. В то же время судебная практика допускает исключения из этого правила^[2].

Одним из таких исключений являются существенные различия между товарами, предназначенными для разных рынков. Если товар, ввезённый без разрешения правообладателя, отличается от версии, предназначенной для продажи в США, его оборот может рассматриваться как нарушающий права владельца товарного знака. В практике также учитывается соблюдение системы контроля качества, установленной правообладателем: товар может не считаться подлинным для целей защиты товарного знака, если он распространялся вне такой системы контроля^[2].

В Европейском союзе и Европейской экономической зоне действует региональный принцип исчерпания прав. Согласно статье 15 Регламента ЕС 2017/1001, владелец товарного знака Европейского союза не вправе запрещать использование знака в отношении товаров, введённых в оборот в ЕЭЗ самим правообладателем или с его согласия^[4].

Это правило не применяется, если у правообладателя есть законные основания возражать против дальнейшей коммерциализации товара. В числе таких оснований прямо указывается изменение или ухудшение состояния товара после его введения в оборот. В судебной практике ЕС особое значение получили дела, связанные с переупаковкой товаров: Суд ЕС указывал, что переупаковка может затрагивать основную функцию товарного знака — гарантию происхождения товара и его неизменённого состояния^[4].

В результате параллельный импорт внутри ЕЭЗ в отношении товаров, уже выпущенных на рынок региона правообладателем или с его согласия, как правило, допустим. Ввоз товаров из-за пределов ЕЭЗ без согласия правообладателя может быть ограничен^[6].

В России национальный принцип исчерпания права на товарный знак был закреплён после изменений законодательства о товарных знаках начала 2000-х годов и позднее отражён в статье 1487 Гражданского кодекса Российской Федерации. Согласно этой норме, не является нарушением исключительного права использование товарного знака в отношении товаров, введённых в гражданский оборот на территории России непосредственно правообладателем или с его согласия.

В рамках ЕАЭС действует региональный подход: товары, введённые в оборот на территории одного государства союза самим правообладателем или с его согласия, могут обращаться на территории других государств ЕАЭС. При этом ввоз маркированной товарным знаком продукции из третьих стран без согласия правообладателя в общем случае ограничивался^[2].

Судебная практика по параллельному импорту в России развивалась неоднородно. Одним из заметных ранних примеров стало дело, связанное с ввозом автомобиля Porsche Cayenne S неофициальным импортёром: Президиум Высшего Арбитражного Суда РФ в 2009 году отказал в конфискации автомобиля, хотя спор возник в связи с использованием товарных знаков Porsche и Cayenne^[2].

Ключевое значение для последующей практики имело постановление Конституционного суда РФ № 8-П от 13 февраля 2018 года. Поводом к рассмотрению стало дело ООО «ПАГ», ввёзшего в Россию оригинальную продукцию Sony без согласия правообладателя. Конституционный суд подтвердил допустимость выбранного законодателем режима исчерпания прав, но указал, что суды должны учитывать добросовестность поведения правообладателя и публично значимые интересы.

КС РФ также разграничил последствия параллельного импорта и оборота поддельных товаров. Он указал, что товары, ввезённые по параллельному импорту, могут быть изъяты из оборота и уничтожены только при ненадлежащем качестве или для обеспечения безопасности, защиты жизни и здоровья людей, охраны природы и культурных ценностей^[7].

29 марта 2022 года Правительство России приняло постановление № 506, позволившее определить перечень товаров, в отношении которых не применяются отдельные положения ГК РФ о защите исключительных прав. Мера была связана с необходимостью обеспечить внутренний рынок востребованными оригинальными товарами иностранного производства без согласия правообладателей^[8].

Перечень таких товаров был утверждён Минпромторгом России. В него включались отдельные категории и бренды, в отношении которых допускался ввоз оригинальной продукции при условии её правомерного введения в оборот за пределами России правообладателем или с его согласия^[9].

28 июня 2022 года был подписан федеральный закон, связанный с освобождением участников параллельного импорта от отдельных видов ответственности при ввозе товаров из утверждённого перечня^[10].

В 2023—2025 годах перечни товаров и брендов неоднократно корректировались. В декабре 2023 года сообщалось о продлении действия механизма на 2024 год при одновременном сокращении номенклатуры по мере роста внутреннего производства и возвращения отдельных поставщиков^[11].

В апреле 2025 года Минпромторг подготовил сокращение перечня, в том числе переход к более точному регулированию по брендам. Сообщалось, что изменения объяснялись развитием отечественного производства и поставок из дружественных стран, а также задачей упростить таможенный контроль и борьбу с контрафактом^[12].

30 апреля 2025 года был опубликован приказ Минпромторга № 1572, которым перечень был изменён: из него исключались, в частности, ноутбуки Hewlett-Packard и Fujitsu, отдельные бренды печатающих устройств, а в сфере косметики сохранялись преимущественно лечебные средства^[13][14].

В июне 2025 года заместитель главы Минпромторга РФ Роман Чекушов сообщил, что ведомство считает необходимым продлить механизм параллельного импорта на 2026 год, но на тот момент соответствующее решение ещё не было принято. Он также указал на тенденцию к сокращению перечня брендов и планируемые дальнейшие корректировки^[15].

В ноябре 2025 года был опубликован приказ Минпромторга России от 26 сентября 2025 года № 4769, которым были внесены очередные изменения в перечень товаров для параллельного импорта. Основная часть поправок вступила в силу 27 мая 2026 года: из перечня были исключены ряд категорий промышленной, медицинской, измерительной, оптической и компьютерной техники, а также отдельные товары и бренды^[16].

Параллельный импорт имеет значение как правовой механизм, связанный с балансом между исключительными правами правообладателей, свободой оборота товаров и интересами потребителей. В странах, допускающих такой импорт, он может рассматриваться как способ усиления конкуренции и расширения доступа к оригинальной продукции^[17].

Критика механизма связана с тем, что правообладатели и официальные дистрибьюторы теряют часть контроля над каналами поставки, гарантийным обслуживанием, соответствием продукции требованиям локального рынка и репутацией бренда. В правовом отношении основной спор касается того, где проходит граница между защитой исключительных прав и свободным оборотом оригинальных товаров^[2].

В российском контексте после 2022 года параллельный импорт стал также элементом антисанкционного регулирования и инструментом поддержания товарного предложения на внутреннем рынке. Одновременно сокращение и уточнение перечней в 2023—2025 годах показало, что механизм используется не как полная отмена правового режима товарных знаков, а как специальное исключение для определённых товаров и брендов^[8][13].