Норкин, Григорий Иванович

23 июня 1941 года был призван на фронт Асиновским райвоенкоматом. Служил танкистом в звании гвардии лейтенанта. Был дважды ранен^[2][3][4]. Григорий Норкин сражался в составе третьей гвардейской танковой армии первого Украинского фронта. Участвовал во взятии Дрездена, штурме Берлина, также в Пражской наступательной операции^[5][3][4][2].

Из наградного листа, составленного в мае 1945 года:

«Гвардии лейтенант Норкин в период боев Берлинской и Дрезденской операции показал себя мужественным, честным и храбрым офицером. Тов. Норкин в действующей армии с 1941 года, за время Великой Отечественной войны имеет два ранения. В прошедших боях в мае и апреле действовал смело и отважно. Находясь всё время в передовых порядках боевых частей, на самом опасном месте, тов. Норкин, кроме выполнения своей основной работы, отдавал все силы на обеспечение боевой задачи. В сложных условиях боя, подчас рискуя жизнью, тов. Норкин личным примером воодушевлял бойцов, обеспечивая выполнение задания командования… Во время боев в Берлине с 24 апреля по 2 мая гвардии лейтенант Норкин организовал проческу местности от отдельных разрозненных групп противника, чем обеспечил нормальную работу связи и боевую деятельность дивизиона»^[6][2].

После окончания войны Григорий Иванович остался в армии: его назначили оперуполномоченным отдела контрразведки НКО СМЕРШ 440 отдельного гвардейского минометного ордена Красной Звезды дивизиона и органов государственной безопасности группы советских войск в Германии. Только в 1948 году он вернулся на Родину^[3][4][6].

После демобилизации из рядов Советской Армии в 1948 году Григорий Иванович остался в Саратове вместе с фронтовыми товарищами. От них Норкин узнал, что в Саратовской конторе разведочного бурения на буровых установлены танковые дизели.

Я танкист, решил идти на буровую дизелистом, а затем по возможности — стать механиком. Попал в бригаду опытного мастера Николая Алексеевича Волькова, — вспоминает Г.И. Норкин. — Он хорошо знал своё дело и умел передать опыт другим, обладал большими способностями расположить к себе человека. Мастер с первых же дней заставил меня овладевать специальностью буровика, обеспечил учебниками по бурению и постоянно контролировал, как я занимаюсь, и как мне все это даётся. Я так увлёкся, что все своё свободное время просиживал за учебниками и справочниками. А практику я получал на буровой каждый день^[7].

За короткое время Норкин вырос с бурового рабочего IV разряда до бурильщика высшей квалификации.

Когда по всей стране пронеслась весть, что в Сибири ведется большая разведка на нефть и газ, Норкин отправился в Нижневартовск одним из первых. В 1959 году его назначили мастером буровой Р–1 на Мегионской площади на берегу Баграса. На первой скважине были неудачи, частые аварии из-за некачественного оборудования. В марте 1960 года бурение скважины все же завершилось, но испытание не могли начать из-за отсутствия насосно-компрессорных труб. Только через год состоялось испытание первой мегионской скважины.

Первая скважина в районе селения Мегион дала нефть 21 марта 1961 года, фонтанируя дебитом 240 тонн в сутки^[8] - было открыто Мегионское месторождение. Это определило коренной поворот в истории развития поисковых работ в Приобье.

В 1962 году на базе существующей партии глубокого бурения Сургутской нефтеразведочной экспедиции была создана Мегионская нефтеразведочная экспедиция (начальник В.А. Абазаров, главный геолог М.Ф. Синюткин). Григорий Норкин был назначен мастером в свою родную бригаду.

За 24 года работы буровым мастером в Ханты-Мансийском автономном округе Г.И. Норкину выпала большая честь и счастье быть первооткрывателем двенадцати нефтяных и газовых месторождений^[9], в том числе Аганского, Варьеганского, Нижневартовского, Ермаковского, Белозерского, Северо-Покурского, Мартовского и других^[10].

Но самым громким и известным успехом бригады Г.И. Норкина, несомненно, было Самотлорское месторождение. Сначала команду Григория Ивановича из восьми человек встретило полное бездорожье: кругом – только болотные топи. Ровно месяц потребовалось, чтобы на двух тракторах-болотоходах добраться к месту бурения Р-1 – первой разведочной скважины Самотлора. Связь с базой – только по рации и вертолетами Ми-4. Проходка также была непростой. Никто еще тогда не знал, что именно здесь скрыты одни из крупнейших нефтяных залежей планеты. Но отобранные образцы породы дали понять опытному буровику Григорию Норкину, что они имеют дело с серьезной скважиной. Освоившись и устроившись на новой точке, бригада Норкина в начале апреля 1965 года приступила к бурению скважины Р-1. В состав бригады входили бурильщики Г. В. Меджевский, Ф. З. Хафизов, Е. Ф. Липковский, М. А. Литвиненко и помощники бурильщика А. Тарасов, А. Федосов, М. Л. Симаков, К. Дулов^[11].

Дата 29 мая 1965 года стала исторической. Скважина-первооткрывательница Самотлора дала мощный фонтан нефти: суточный дебит достигал невероятной величины в полторы тысячи тонн^[5][12]. Глубина бурения превысила 2000 метров^[13][9]. Первый нефтяной фонтан был получен при испытании пласта в интервале 2123–2130 метров^[14][13], а второй, более мощный фонтан безводной нефти ударил после дострела всей мощности пласта в интервале 1693–1736 метров^[14][13]. Всего в разрезе скважины было выделено 18 промышленных продуктивных пластов^[13][9]. За открытие Самотлорского нефтяного месторождения заслуженный мастер Григорий Норкин награжден знаком «Первооткрыватель месторождения», орденами Трудового Красного Знамени и Октябрьской революции, занесён в Книгу Трудовой Славы Ханты-Мансийского автономного округа и Главтюменьгеологии.

На Самотлоре Г.И. Норкин пробурил ещё 10 поисковых скважин, которые также дали промышленную нефть. Начальник «Главтюменьгеологии» Герой Социалистического Труда Юрий Эрвье так написал в своей книге «Сибирские горизонты»:

«В Мегионской нефтеразведке достойно потрудился один из старейших в управлении буровых мастеров Григорий Иванович Норкин, ставший мастером-скоростником. Его след на земле, в сердцах соратников, коллег и друзей остался навечно»^[6]

В своих воспоминаниях Г.И. Норкин написал:

«Я никогда не жалею о том, что стал буровиком, что одному из первых пришлось прокладывать дорогу к нефти Севера. Прожитое я измерял не годами, а тем, как я жил, что сделал полезного для людей, для Родины. В этом я видел смысл и цель жизни своей, а поэтому старался быть там, где нужно и трудно, но зато интересно»^[15].