На жатве. Лето

В 1823 году титулярный советник и академик живописи Алексей Венецианов решил изменить свою жизнь: он перестал писать портреты на заказ, уволился с государственной службы и уехал из Санкт-Петербурга в своё имение Сафонково в Тверской губернии. Там Венецианов стал создавать живописные произведения на тему, к которой до него русские художники не обращались: он писал крестьянский быт. По мнению исследователей, художника можно считать родоначальником крестьянской темы в русской живописи. В Сафонково были созданы его лучшие произведения, которые искусствоведы относят к шедеврам русского изобразительного искусства^[1].

Крестьяне на картинах Венецианова выглядят опрятно и даже нарядно, но вряд ли художник приукрашивал действительность: в своём имении он распоряжался умело и толково, его крестьяне жили в относительном достатке. Поэтому, скорее всего, бытовые картины Венецианова были насколько возможно близки к реальности, несмотря на их поэтичность^[2].

Искусствоведы полагают, что картина «На жатве. Лето» не является самостоятельным произведением. По одному из мнений, она составляет диптих вместе с картиной «На пашне. Весна», несмотря на разные форматы. По другому мнению, работа входит в триптих, где третьей картиной является «Сенокос». В архивах художника нет никаких записей, которые позволили бы сделать определённый вывод, поэтому картина является частью цикла лишь предположительно^[3].

Картина изображает сцену в пору жатвы: крестьянки жнут серпами пшеницу или рожь и ставят на поле снопы. Визуально картина разделена на две части. Верхнюю часть занимает небо с лёгкими облаками. Нижняя часть — поле и холмы на горизонте. На переднем плане на деревянном помосте сидит крестьянка, которая прервала работу, чтобы покормить ребёнка. Рядом с ней лежит серп, как дополнительное указание на тему картины. Больше на полотне нет никаких бытовых деталей; несмотря на то, что художник изобразил сцену из крестьянской жизни, он предельно поэтизировал её^[4].

Деревянный помост приподнят над землей, что придаёт фигуре крестьянки величественность. Метафорически кормящая женщина на фоне уборки зерновых воплощает в себе образ земли-кормилицы. Цветовая гамма — преобладающие золотой и голубой цвета, красный сарафан и белая рубаха крестьянки — ассоциируется с иконописью^[3]. Выцветшее голубое небо, золотая дымка, которой подёрнута вся картина, тень от амбара слева создают атмосферу летнего зноя, жаркого июльского полдня.