Наскальное искусство южного Орана

Менее известные, чем наскальные рисунки на участке Тассилин-Адджер, гравюры южного Орана, однако, являются предметом изучения археологов с 1863 года. Наиболее важными работами являются, в частности, работы Огюста Николя Помеля (с 1893—1898 гг.), Стефана Гзеля (с 1901—1927 гг.), Жоржа-Бартелеми Медерика Фламана^[2] (с 1892 г. по 1921 г.), Лео Фробениуса и Хуго Обермайера (в 1925 г.), аббата Анри Брёйля (с 1931 г. по 1957 г.), Л. Жольо (с 1918 г. по 1938 г.) и Раймонда Вофри^[3] (с 1935 по 1955 гг.).

В 1955 и 1964 годах Анри Лот^[4] посетил этот регион, где пробыл несколько месяцев, что позволило ему завершить свои предыдущие исследования, добавить сотни новых описаний и в 1970 году опубликовать научную работу «Les gravures rupestres du Sud-oranais» в серии «Mémoires du Centre de recherches anthropologiques prehistoriques et ethnographiques» (CRAPE), издаваемую в дальнейшем в Алжире под руководством Мулуда Маммери^[4]. Значительная часть работы была посвящена наскальному искусству региона Эль-Баяд. Для Анри Лота южный регион вилайета Оран представляет собой один из «трёх великих центров искусства эпохи антилоп» наряду с Тассилин-Адджер («Уэд Джерат») и Феццаном^[5][6].

В своей работе Лот рассказывает, что очаг, найденный на «Станции Меандр», недалеко от города Брезина^[7], датируется 3900 годом до нашей эры, при этом найденные рисунки не могут быть «отнесены к определённой категории гравюр, украшающих „стены“ станции»^[8]. С другой стороны, самые древние из этих гравюр имеют много общего с гравюрами Тассилин-Адджера, самая ранняя дата создания которых, по его мнению, это примерно 5000 год до нашей эры^[8].

Поэтому, по мнению Анри Лота, есть основание принять эти рисунки в качестве важных материалов из Южного Орана, пока не появятся более точные сведения^[8][9].

Анри Лот выделил семь основных серий в настенном искусстве южного Орана.

1. Крупные гравюры монументального натуралистического стиля или крупномасштабного стиля Хартебист, названного в честь священной антилопы. Помимо больших антилоп хартебист, слонов и носорогов, Лот внёс в эту серию многочисленные наскальные изображения страусов, кабанов, львов и пантер. Животные представлены исключительно в профиль, за исключением антилопы хартебист, которая изображена в относительном полупрофиле (часто используется формула «два глаза»). Лот поместил в эту серию сопровождающие животных человеческие образы (у которых руки и ноги почти всегда имеют шесть пальцев). Не найдя ни одной фигуры человека с головой животного, он заметил, что «толпы антилоп хартебист в районе гор Атлас в Сахаре отличаются от тех, что встречаются в Тассилин-Адджере и Феццане, где фигуры животных часто изображены во время бега»^[1]. Этнограф утверждает, что одомашнивание собаки было достигнуто в этот период, а также что южный Оран представляет собой самые древние наскальные свидетельства этого периода. Многие рисунки в стиле Хартебист представляют собой изображения мифических животных. Все эти гравюры выполнены путём нанесения мелких точек или углублений, более или менее соединённых между собой, а затем исправлены путём полировки, для которой использовался деревянный инструмент с добавлением влажного песка. На некоторых гравюрах видно начало полировки в области эндопериграфической зоны (голова), на других изображениях — полная полировка^[8].

2. Вторая серия это небольшие гравюры в натуралистическом стиле или миниатюрные сцены с изображением антилоп хартебист. Группа рисунков будет состоять из коллекции гравюр более уменьшенного размера, стиль которых был известен как «школа Тазины» по названию одного из ближайших мест. Эти натуралистические изображения показывают ту же фауну (антилопа хартебист, слон и носорог), что и изображения предыдущей группы, но в очень условных формах: ноги и хвосты животных сильно утончены, линии рогов и морды «удлинены фантастическим образом» (цитата Жоржа-Бартелеми Медерика Фламана), удлинение тела, задних конечностей и головы привело к ошибочным пропорциям. Однако стиль не является единообразным, а на некоторых фресках эти характерные деформации сосуществуют с более реалистичными изображениями. С технической точки зрения, отделка гравюр является равномерной, не осталось никаких следов предварительного точечного нанесения, а патина похожа на покрытие, которое со временем появилось на рисунках из предыдущей группы. Изображения людей часто показывают одного и того же персонажа, но линии конечностей, рук и ног, как правило, закруглены^[8].

3. Третья группа это небольшие гравюры субнатуралистического стиля или декадентского стиля с изображением антилоп хартебист. Они характеризуются посредственностью стиля и техники, сводящейся к довольно неуклюжей точечной технике и неровной полировке по всей площади. Их патина более отчётливая, чем покрытие на рисунках из двух предыдущих групп, что подтверждается тем фактом, что они часто встречаются на одних и тех же фресках. Их размеры меньше, чем у рисунков из первой группы, но больше, чем у второй, с которой визуально они не имеют ничего общего. Наиболее распространёнными и обсуждаемыми являются изображения людей в полусидячем положении, часто в сопровождении многочисленных львов и страусов. Долгое время ведутся споры, какой смысл они в себе содержат.

Фауна, менее разнообразная, чем в первых двух группах, но всё же включает в себя последние изображения антилоп хартебист, рога которых не всегда имеют кольца, а также изображения слонов, крупного рогатого скота и пантер. Ассоциация человека и барана исчезает, что, по-видимому, «означает разрыв с окружающей средой предыдущих этапов и свидетельствует об эволюции религиозных верований», и заменяется ассоциацией человека и льва, а антилопы хартебист и слоны больше не занимают того места, которое они занимали ранее. По словам Лота, это «конец, весьма упадочный, замечательной художественной эпохи южного Орана»^[8].

4. Гравюры субнатуралистического стиля сцены с изображением земледельцев или парнокопытных млекопитающих.

В этой группе доминируют изображения домашней коровы с длинными или короткими рогами, иногда с маленькими сферами над головой, в то время как основная часть фауны представлена ​​слонами, антилопами и страусами, а изображения людей встречаются крайне редко. Гравюры выполнены в различных стилях, их формула удобна, схематична и массивна, названная «четырёхугольной» Анри Брёйлем, кажется самой древней.

Основная группа этих рисунков находится не в южной части Орана, а в долине Саура (Сахара)^[21]: Анри Лот предполагает, что они «имеют другое происхождение, чем предыдущие группы», демонстрируя «вторичные инфильтрации, пришедшие с юга». По мнению автора, «эта цивилизация, связанная с разведением парнокопытных млекопитающих, безусловно, возникла в сахарской среде, но в южной части Орана она проявилась лишь очень поверхностно», следуя по следам из холмов Ксур, возможно, имея «ещё один прямой контакт с Сахарой в районе Брезина»^[1][8].

5. Гравюры схематических повозок, которые должны занимать сопоставимое хронологическое положение с повозками Сахары.

6. Ливийско-берберские гравюры.

7. Современные арабо-берберские гравюры^[1][8].

По мнению археолога и этнографа Франсуа Коминарди, недавно проанализировавшего особенности изображений, найденных на территории города Эль-Кудия в вилайете Тизи-Узу в Алжире^[22], кажется общепризнанным тот факт, что натуралистическая крупномасштабная сцена и натуралистическая мелкомасштабная сцена (самый древний уровень состоит из очень мелких гравюр, самый поздний — из работ, выполненных с большим мастерством) были современными, по крайней мере, в пределах одной эпохи^[1][23].

«События первой сцены не закончились, когда началась вторая», — объяснил этнограф. Автор склоняется к выводу, что «в силу аргументов более развитого схематического стиля нужно поставить натуралистическую крупномасштабную сцену на первое место, а натуралистическую мелкомасштабную сцену отнести к периоду, который начался ещё до исчезновения первой»^[24].

Также с точки зрения Ф. Коминарди, именно в период их сосуществования были созданы рисунки на каменных плитах в Эль-Кудии. Археолог не отрицает возможность того, что эти два столь различных художественных образа были созданы разными народами^[25]. Это можно объяснить тем, что они нередко обитали вместе на одних и тех же скалах и проживали примерно на одной географической территории в вилайете Эль-Баяд. «Мелкомасштабная натуралистическая сцена, по сравнению с более древней сценой, если и не является современной, то, по крайней мере, указывает на то, что люди уже были развиты в то время, а значит её можно условно отнести к периоду между 6-м и 4-м тысячелетием до нашей эры», — утверждал этнограф^[24][26].

Анри Лот выделил среди наскальных рисунков на территории южного Орана 41 изображение баранов или овцеподобных существ, что является относительно небольшим количеством в общем числе изображений, особенно если учесть, что эта цифра включает в себя изображения животных небольшого размера и неопределённые изображения декадентской школы^[8].

Значения их символические атрибуты (сферы над головами, гривы, ошейники) остаются неопределёнными, в отличие от атрибутов египетского барана Амона, который с самого начала был снабжён символами, которые он должен охранять и в этом их смысл. По мнению автора, можно утверждать, что эти атрибуты ещё не были окончательно зафиксированы в культуре Алжира, и здесь речь идёт о культе, который на тот период только начинал формироваться. «Различие» состоит в том, что жители южного Орана не приняли этот культ из Египта^[8].

В 13 случаях выгравированные бараны ассоциируются с человеческими фигурами. Анализируя возможные отношения людей того периода к животным, Анри Лот пришёл к выводу, что баран играл важнейшую религиозную роль для жителей южного Орана, и то, что он был связан с человеком, который, возможно, находился в молитвенной позе, но был вооружён топором, показывает, что он, безусловно, носил характер божества и священного животного, к которому обращались с просьбами и которому во многих случаях приносили жертвы^[8]. Эта же роль, по мнению этнографа, «хорошо прослеживается в двух этапах развития антилопы хартебист — крупномасштабном и мелкомасштабном, но исчезает в эпоху декадентского стиля, когда от неё не остаётся ничего, кроме следов»^[1][27].

Изображения антилопы хартебист более многочисленные — 73 рисунка во всём регионе, и в 13 случаях они связаны с присутствием человека. Эти рисунки показывают, что несмотря на отсутствие сферы над головой, которая, возможно, был предметом для ритуалов, укрепляющих связь животных с людьми^[8], сама сфера «играла важную роль в верованиях древних народов Южного Орана»^[8]. Что касается льва, изображённого с лицом, обращённым вперёд к древней сцене с изображением антилопы хартебист, то он только один раз ассоциируется с человеком. Фигура показана в профиль в декадентском стиле, в котором лев ассоциируется с людьми довольно часто, это значит, что со временем он пришёл на смену антилопе хартебист и баранам. По мнению Лота, это явление можно интерпретировать как «радикальное изменение в поведении жителей южной части провинции Орана, если только оно не означает появление на этих территориях новых групп населения»^[1][8].

По мнению Анри Лота, рисунки из южного Орана, безусловно, относятся к числу самых древних художественных и культовых проявлений Африки, о которых нам известно, и верования, которые они отражают, возможно, повлияли на более поздние народы долины Нила и всей Африки, где анимизм претерпел столь сильное развитие^[1][8].

Было высказано множество предположений относительно того, кем были художники и где они жили. Генри Лот утверждает, что некоторые учёные считали их представителями темнокожего населения, предками народов мандинка и хауса, которые жили преимущественно в Западной Африке^[28]. Но кроме этого упоминались туареги, египтяне и предки берберов. Также есть мнения, что они были кроманьонцами, земледельцами и фермерами азиатского происхождения, харратинцами, протоливийцами и бушменами^[29]. Из-за отсутствия находок в регионе неолитических человеческих останков и адекватного понимания неоднозначности найденных изображений, то археологи пришли к выводу, что «следует избегать любой абсолютной идентификации» или «окончательного выбора»^[1][8].