Буби, Мухлиса

С 1895 года преподавала в медресе родителей. В 1901 году совместно с братьями и их жёнами, Насимой и Хуснифатимой, создала там же, в Иж-Бобье, 6-летнюю женскую учительскую школу, где преподавание велось на татарском языке.

В 1905 году открыла медресе «Иж-Бобья» для женщин-мусульманок, где преподавала основы ислама, языки и литературу народов Востока. В этом медресе также преподавались педагогика, математика, география, история, физика, этика, логика, русский язык.

В 1907 году на средства Сарапульского уездного земства было открыто одноклассное женское русско-татарское училище, ставшее составной частью женского медресе^[4].

В 1907 году от Сарапульского училищного совета было получено разрешение на приём экзаменов на звание учительницы (мугаллимы) начального татарского училища и выдачу свидетельств лицам, выдержавшим эти экзамены. Медресе стало первым учебным заведением, готовившим учительниц для женских медресе и мектебов^[4]. Примечательно, что эти свидетельства являлись официальным документом, которые признавались административными органами России^[3].

Однако прогрессивное просвещение татарского народа настораживало власти — в январе 1910 года в Санкт-Петербурге состоялось «Особое совещание по борьбе с мусульманским влиянием в Поволжском крае», на котором обсуждался вопрос о том, что рост интереса к образованию среди татар может угрожать российской государственности. В связи с этим государство считало невозможным существование татарских мектебов (школ) и медресе, в чьих программах присутствовало обучение светским наукам^[3]. Начались обыски и аресты, и 30 января 1911 года в Медресе Иж-Буби прибыл жандармский ротмистр; мужское медресе было закрыто, все преподаватели и руководители отправлены в Сарапульскую тюрьму^[5].

После разгрома мужского медресе и ареста братьев Буби 30 января 1911 года, в 1912 году женское училище тоже было закрыто, при этом библиотека медресе была сожжена^[6]. После этого переехала в город Троицк Оренбургской губернии, где возглавила женское мектебе. С 1913 года одновременно преподавала вероучение в женской гимназии. В 1914 году на средства купцов Яушевых открыла в Троицке женскую учительскую семинарию «Дарульмугаллимат»^[4].

Мухлиса Буби принимала участие на I Всероссийском мусульманском съезде, который проходил в Москве с 1 по 11 мая 1917 года, на котором была избрана одним из 6 кади Центрального духовного управления мусульман. На этом же съезде были приняты решения о запрете многожёнства, необязательности паранджи, возможности развода по инициативе жены («хула») без предоставления доказательства несостоятельности мужа^[7]. Это был первый состав ЦДУМ, избранный самими мусульманами, а не назначенный властями, и первый, включавший в свой состав женщину^[8].

Редактор-издатель женского журнала «Сююмбике» Якуб Халили писал по этому поводу^[9]:

Мухлиса Буби переизбиралась в 1920, 1923 и 1926 годах. Работая на этой должности в Уфе, в основном разбирала судебные иски от мусульман, руководила семейным отделом ЦДУМ, вела метрические книги^[4]. Параллельно с деятельностью в ЦДУМ работала над созданием трёхступенчатой системы образования (начальное, среднее, высшее)^[3].

Вела большую организационно-просветительскую работу среди женщин, в 1905—1917 годах выступала со своими статьями по женскому вопросу в газетах «Ульфат», «Ахбар», «Вакыт» и журналах «Сююмбике» и «Ислам мэжэллэсе» (Исламский сборник). Освещала вопросы роли женщины в семье и обществе и задачи, стоящие перед ней, обращала особое внимание на то, что сохранение языка, национальных и религиозных традиций — главный долг женщины. Основой её взглядов было убеждение в том, что мусульманские женщины могут и должны достичь равноправия с мужчинами, при этом сохраняя нравственность и не нарушая заветов ислама^[2].

В статье «Женщины в мире ислама», проследив роль женщины в семье и обществе с эпохи первоначального ислама, она останавливается и на задачах, стоявших перед современной ей женщиной. По её мнению, наиважнейший долг женщины — сохранение традиций и языка^[10]:

Педагогическая деятельность Мухлисы Буби имела значение для становления женского образования у татар-мусульманок. В созданном семьёй Нигматуллиных-Буби комплексе учебных заведений женское медресе сочетало религиозное обучение с изучением татарского, русского, арабского и персидского языков, литературы, истории, географии, математики, физики, педагогики и других светских предметов. Оно готовило учительниц для новометодных татарских школ; полученное в 1907 году право принимать экзамены на звание мугаллимы и выдавать свидетельства придавало этой подготовке официальное признание^[1].

В Троицке Буби перенесла данный опыт в деятельность женской школы и учительской семинарии, созданной при поддержке купцов Яушевых. В её представлении образование девушек было необходимо не только для их личного развития, но и для воспитания детей, сохранения языка, нравственных и культурных традиций, а также для расширения участия женщин в общественной жизни^[1].

После установления Советской власти в крае Мухлиса Буби продолжила работу в Центральном духовном управлении мусульман, стремясь сохранить его деятельность в новых политических условиях. В первые послереволюционные годы она возглавляла семейный отдел ЦДУМ, позднее была секретарём управления; занималась брачно-семейными делами, выступала против многожёнства и разъясняла мусульманкам их равные права с мужчинами^[1].

Её отношения с советскими органами осложнялись прежде всего вопросами религиозного образования. В 1926 году обращение Буби в Наркомпрос Татарской АССР с просьбой разрешить женщинам преподавать религию в школах вызвало отрицательную реакцию властей. В 1927 году ЦДУМ ходатайствовало об открытии медресе при управлении и назначении Буби его руководительницей; в январе 1928 года сотрудник Восточного отдела ОГПУ рекомендовал не допускать её к этой должности^[1].

Таким образом, доступные источники позволяют характеризовать Мухлису Буби не как доказанную участницу антисоветской организации, а как мусульманскую религиозную и общественную деятельницу, отстаивавшую сохранение религиозной жизни, женского образования и прав мусульманок в условиях усиливавшейся советской антирелигиозной политики^[1].

Репрессии, обрушившиеся на татарскую интеллигенцию, не обошли стороной и Мухлису-абыстай, продолжавшую работать в Духовном управлении несмотря на свой возраст. В первый раз в НКВД её пригласили 21 сентября 1930 года, допрашивали в связи с обвинением в незаконном хранении золотых монет и ценных вещей по статье 59 Уголовного кодекса. Всё то, что она хранила, намереваясь совершить Хадж в Мекку, было конфисковано^[5].

Во второй раз Мухлиса Буби была арестована 20 ноября 1937 года в ходе репрессий против мусульманского духовенства и работников ЦДУМ. В секретной справке УГБ НКВД по Башкирской АССР она характеризовалась как участница якобы существовавшей «контрреволюционной буржуазно-националистической повстанческой организации», которой вменялись проведение «контрреволюционной националистической работы» и связь с иностранными разведками. Ей были предъявлены обвинения по пунктам 2, 6, 10 и 11 статьи 58 УК РСФСР: соответственно вооружённое восстание, шпионаж, антисоветская агитация и участие в контрреволюционной организации^[11].

На допросах Буби отрицала участие в какой-либо контрреволюционной организации. В протоколе допроса от 28 ноября 1937 года зафиксировано её заявление: «Я ни в какой контрреволюционной организации не состояла и не состою»^[11].

30 ноября 1937 года тройка НКВД Башкирской АССР приговорила её к расстрелу; приговор был приведён в исполнение 23 декабря 1937 года^[1]. Постановлением Президиума Верховного суда Башкирской АССР от 23 мая 1960 года Мухлиса Буби была реабилитирована за отсутствием состава преступления^[11].