Монастырская порнография

В викторианской Англии неоднократно предпринимались попытки регулирования женских монастырей и сестричеств. Само желание этих общин уйти от мира интерпретировалось как скрытность, стремление утаить грех, обычно воспринимавшийся как связанный с сексуальностью^[1]. Вместе с антикатолической риторикой монастырская порнография использовалась для напоминания об опасностях монастырских стен и необходимости (мужского) контроля^[1]. К этому периоду относятся такие книги, как «From the Curate to the Convent» и «The Awful Disclosures of Maria Monk». Между 1835 и 1850 были проданы 300 000 экземпляров «The Awful Disclosures»^[1].

В эпоху Просвещения монастырская порнография была популярным средством выражения социальной критики.

Тема запретной сексуальности духовных лиц связана со значительной для Просвещения темой разоблачения^[2]. Более того, идеология Просвещения, подчёркивавшая важность образования, с одной стороны, и видевшая в сексуальном возбуждении условие, необходимое для развития, с другой, привела к сочетанию соблазнения и обучения как предпосылки сексуального просветления^[3]. Именно поэтому монастырская порнография соединялась с порнографией педагогической^[2]: ср. сцену между священником Диррага и Эрадикой в романе «Тереза-философ».

В период, предшествовавший Великой французской революции, порнография использовалась для критики двора и шире — аристократии: известны порнографические тексты о Марии-Антуанетте, графе д’Артуа и герцогине де Полиньяк^[4]. В «120 днях Содома» маркиз де Сад делает одним из протагонистов епископа и наделяет его маленьким половым членом, что отражает степень презрения автора к католической церкви^[5][6].