Митров, Василий Ильич

Отец — купец в городе Ейск Кубанской области. Поступил в Технологический институт в Санкт-Петербурге, но был исключен по обвинению в участии в студенческих волнениях. В 1894 году у него в квартире был проведён обыск. Позднее многократно был репрессирован. Социал-демократ, член петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса». Донское областное жандармское управление привлекло Митрова к следствию, обвинив в том, что он состоит в противоправительственном сообществе. В 1898 выслан на 4 года в Вологодскую губернию^[2][3]. Но по крайней мере не позднее начала сентября 1899 года он был переведён в город Орлов Вятской губернии^[4].

Как следует из письма Дана, Митров появился в Орлове не позднее начала сентября 1899 года, и в это время он всё ещё искал и не мог найти квартиру^[5]:171. В это время в Орлове сложилась большая колония политических ссыльных, это Ф. И. Дан с женой, В. В. Воровский с женой, В. Г. Громан с женой, Н. М. Величкин (брат В. Величкиной), Н. Э. Бауман, некто Медов и другие.

Заметное место в Орловской колонии ссыльных занимала Клавдия Николаевна Приходькова. В Петербурге она вела занятия в кружке рабочей молодёжи^[6]. Подготовила листовку «К петербургским приказчикам», которую напечатали в типографии «Союза борьбы за освобождение рабочего класса»^[7]. С работой в Орлове было плохо, и Клавдии Николаевне одной из немногих политических ссыльных удалось в Орлове устроиться на службу учительницей. Митров же оставался без постоянного места, лишь иногда ему удавалось помещать очерки в периодике, в частности, в журнале «Северный курьер»^[5]:186. В январе 1900 он интересовался не свободно ли место Вятского фабричного инспектора^[5]:203.

С 22 января по 15 октября 1899 в Орлове в ссылке находился Н. Э. Бауман^[8]. По словам Л. О. Дан, в Орловской ссылке Николай Бауман сблизился с Клавдией Приходьковой, но вскоре они расстались, по одним сведениям инициатором разрыва была Приходькова^[9], по другим отношения прервались в результате тайного бегства Баумана из ссылки. В письме от 16 марта 1900 года, описывая жизнь орловской колонии политссыльных, Ф. И. Дан замечает: «Кл. Ник. [Приходькова] почти безвыходно сидит дома. <…> Вас. Ил. [Митров] совсем разрушается от неврастении и непрестанных дум о ней: работать абсолютно не может»^[5]:206.

Вскоре после этого Приходькова вышла замуж за Митрова^[10]. Прямые свидетельства о том, как развивались события дальше не найдены. Из косвенных данных, которые содержатся в воспоминаниях Лидии Дан, в письмах Потресова и материалах из архива Николаевского, следует, что Бауман присылал в Орлов какие-то письма (или карикатуры), которые компрометировали Приходькову ([Бауман] «преследовал её двусмысленными карикатурами» Из письма Л. О. Дан — Mrs H. Häroys от 1 января 1954 г.^[11]). Карикатуры на неё рисовал и Воровский (опубликована лишь одна, вполне безобидная). В это время Клавдия Николаевна уже ждала ребёнка (на карикатуре Воровского с опережением событий она и Миртов представлены в качестве счастливых родителей). Что именно предшествовало её решению уйти из жизни, неизвестно, но орловские политические ссыльные считали, что причиной были именно письма Баумана и какие-то не дошедшие до нас карикатуры Воровского. 24 декабря 1901 года Клавдия Приходькова, отравившись, покончила с собой^[12]. По совпадению это произошло на следующий день после отъезда Воровского из Орлова в Вятку.

Уже через несколько месяцев печальное известие о произошедшем в далёком вятском Орлове стало широко известно в среде русских политических эмигрантов в Европе. 10 марта 1902 года в «Искре» опубликован некролог о самоубийстве в Орлове Вятской губернии политической ссыльной Клавдии Николаевны Приходьковой^[13]. 11 (24) марта 1902 А. Н. Потресов, представляя Воровского, получившего от него рекомендательное письмо, предупреждал Г. В. Плеханова:

Осенью 1902 года Митров обратился в редакцию «Искры» с письмом Орловских ссыльных, которые требовали партийного суда над Бауманом и Воровским по обвинению их в доведении Приходьковой до самоубийства. Текст письма неизвестен, но сохранился проект ответа, написанный рукой В. И. Ленина с правкой Г. В. Плеханова. В нём, в частности, сказано:

Такое решение Митрова не удовлетворило. 23 марта 1903 года А. Н. Потресов пишет Ю. О. Мартову, что Митров хочет иметь точный текст резолюции по его делу для публикации в прессе. В сноске Потресов замечает: «Справедливости ради должен сказать, что Миртов произвёл на меня гораздо лучшее впечатление, чем я ожидал. Гораздо лучшее, чем каким он сказывался в письмах. Но отказаться от своего предприятия он психологически не в силах»^[15]:47-48.

26 марта 1903 года Ю. О. Мартов отвечает А. И. Потресову: «Воля Ваша, а его [Митрова] непременное желание „печататься“ меня возмущает. Все эти „разоблачения“ нам напакостят, как всякий скандал <…>. Нельзя ли ему указать на близкий к осуществлению ЦК, как ещё на возможную инстанцию — до опубликования? Ведь, может, там будут люди сидеть, которые — хотя бы во избежание скандала — и согласятся „судить“»^[15]:49.

И наконец 6 апреля Мартов пишет тому же адресату: «Очень рад, что М[итров] в конце концов не будет печататься. Н[адежда] К[онстантиновна] должна была послать для него указания»^[15]:55.

После 1903 года меньшевик. По рекомендации представителя ЦК РСДРП В. А. Носкова (Глебова) Митров был кооптирован в Бакинский комитет, и в марте — июне 1904 года возглавлял его. По его руководством Бакинский комитет выразил свою солидарность Центральному комитету РСДРП, голосовавшему против предложенного Лениным и большевиками созыва нового (III) съезда, о чём от имени Бакинского комитета в редакцию новой «Искры» была послана резолюция. В апреле В. Митров полностью обновил состав комитета, введя в него трёх своих сторонников, и отказался от предложения большевиков праздновать 1 мая. В июне Кавказский союзный комитет РСДРП распустил меньшевистский состав Бакинского комитета и на собрании актива Бакинской организации при участии представителей ЦК и Кавказского союзного комитета был избран новый большевистский состав^[1][16]. Находясь в Баку занимался статистикой, соавтор обзора по потреблению нефти и нефтепродуктов в России^[17].

18 августа 1904 арестован в Ростове-на-Дону, но смог сбежать из полицейского участка. Скрывался под чужой фамилией, в 1905 году был снова арестован, помещён в петербургскую тюрьму «Кресты». 17 октября 1905 года освобождён по амнистии. Оставался под полицейским надзором как «неблагонадежный».

8 февраля 1907 избран во Государственную думу II созыва от съезда уполномоченных от неказачьего населения Кубанской области. Вошёл в состав Социал-демократической фракции. Состоял в бюджетной и финансовой думских комиссиях. Участвовал в прениях по вопросам о срочных рейсах на Дальнем Востоке, о пароходстве по рекам Амурского бассейна, об изменении расписания государственного поземельного налога, о выдаче пособия Санкт-Петербургской школе пивоварения.

После 1907 года от политической деятельности отошел. В годы Советской власти работал экономистом^[1].