Ликвидация (телесериал)

Авторами идеи стали Зоя Кудря и Александр Кореньков, литературный сценарий написал Алексей Поярков, режиссёр — Сергей Урсуляк. Оператором-постановщиком выступил Михаил Суслов, композитором — Энри Лолашвили, художниками-постановщиками — Людмила Ромашко, Александр Кондратов и Татьяна Лаптева.

Проект был реализован студией «Дед Мороз» по заказу компании «Централ Партнершип»; генеральный продюсер картины — Рубен Дишдишян, продюсеры — Сергей Даниелян, Арам Мовсесян и Юрий Мороз^[5].

Одновременно с выходом фильма издательство «Росмэн-Пресс» выпустило двухтомный роман писателя и историка Вячеслава Бондаренко, написанный на основе литературного сценария.

На роль вора-карманника Фимы-Полужида был утверждён Андрей Краско. Актёр приступил к работе, чувствуя недомогание, и успел отсняться в нескольких сценах. В ночь на 4 июля 2006 года во время съёмочной смены под Одессой ему стало плохо с сердцем; он скончался по дороге в больницу.

После гибели актёра продюсеры рассматривали вопрос об остановке производства, однако съёмки было решено продолжить. Роль передали Сергею Маковецкому, согласившемуся без длительных раздумий; ранее снятые эпизоды пересняли^[6].

В итоговой версии фильма сохранился единственный кадр с участием Краско: сцена, в которой убитый Фима показан со спины и лица актёра не видно^[7].

Съёмочный период продолжался с июня по 30 ноября 2006 года^[8]. Работа велась целиком в Одессе: город выступил основной натурной площадкой.

Отдельные роли исполнили участники одесской комик-труппы «Маски-шоу», а также актёры московских и петербургских театров. В беседе с прессой сразу после окончания съёмок Сергей Урсуляк говорил, что стремился передать атмосферу послевоенного города, а не воспроизвести конкретное уголовное дело^[9].

Летом 1946 года маршал Жуков был освобождён от должности главнокомандующего Сухопутными войсками и направлен командовать Одесским военным округом. Криминогенная обстановка в городе в первые послевоенные годы была тяжёлой: на фоне разрухи, голода и большого количества оружия на руках выросло число вооружённых ограблений.

Одним из прототипов Гоцмана считается Давид Курлянд, служивший заместителем начальника одесского уголовного розыска в 1946—1948 годах. Наряду с ним одесские краеведы называли и других сотрудников розыска того периода^[10].

Показанная в фильме операция «Маскарад», в ходе которой переодетые военные уничтожают бандитов без суда, документально не подтверждается: в открытых источниках не выявлено ни приказов, ни докладов о подобной кампании^[11].

Директор музея истории органов внутренних дел Одесской области Василий Давиденко отмечал, что воспоминания Курлянда подтверждают лишь общий рост преступности, но не содержат совпадений с сюжетом картины. Сам Урсуляк неоднократно указывал, что события фильма вымышлены, а из достоверных обстоятельств использован главным образом факт прибытия Жукова в Одессу.

Родственники Давида Курлянда оценивали экранный образ по-разному: внук считал, что Владимиру Машкову удалось передать характер деда, тогда как сын полагал, что создатели фильма исказили образ его отца.

Критика отмечала соединение остросюжетной интриги с воссозданием бытовой и речевой среды послевоенной Одессы, а также актёрскую работу. В интервью газете «Известия» сценарист Алексей Поярков рассказывал, что в литературной версии финала судьбы героев были прописаны подробнее, чем в экранной: Гоцман умирал от инфаркта, а Нора с приёмным сыном уезжала в Москву^[13].

Отмечалось и заимствование в музыкальном материале: главная тема Энри Лолашвили близка третьей части Третьей симфонии Иоганнеса Брамса^[14].

Часть публицистов критиковала фильм за вольное обращение с историческим материалом. Основные претензии сводились к тому, что операция «Маскарад» в представленном виде не существовала, внесудебные расстрелы уголовных авторитетов документально не зафиксированы, а служебные реалии уголовного розыска переданы неточно.

Другие рецензенты обращали внимание на идеологический разворот повествования: противник советской власти показан как безусловный антагонист, что отличает картину от постсоветского кинематографа 1990-х годов. Обсуждение достоверности продолжилось и в популярной литературе о послевоенной Одессе, где легенда о «зачистке» города рассматривается как городской миф^[11].