Коэн, Стэнли (социолог)
Стэнли Коэн (23 февраля 1942[2], Йоханнесбург, Трансвааль, ЮАС — 7 января 2013[3][2], Лондон, Великобритания) — южноафриканский и британский социолог, криминолог и писатель. Автор термина «моральная паника» и трудов в области критической криминологии.
Общие сведения
| Стэнли Коэн | |
|---|---|
| Stanley Cohen | |
| Дата рождения | 23 февраля 1942 |
| Место рождения |
Йоханнесбург, ЮАР |
| Дата смерти | 7 января 2013 (70 лет) |
| Место смерти | |
| Гражданство | британское, южноафриканское |
| Образование | |
| Род деятельности | писатель, социолог, криминолог |
| Награды и премии | |
| Разное |
Главный труд: Visions of Social Control Известные идеи: Моральная паника, состояния отрицания, критическая криминология |
Биография
Коэн ввёл термин «моральная паника» в исследовании «Folk Devils and Moral Panics» (1972). В этой работе он проанализировал британские СМИ и реакцию общества на субкультуры модов и рокеров в 1960-е годы. Его труды посвящены криминологической теории, тюрьмам, социальному контролю, уголовной политике, подростковой преступности, СМИ, политическим преступлениям и нарушениям прав человека[4]. Он стал одним из основателей Центра по изучению прав человека при Лондонской школе экономики (LSE) и ведущим сотрудником Мангеймского центра криминологии и уголовного правосудия при том же учреждении.
Коэн познакомился с сионистскими молодёжными движениями в ЮАР. Это повлияло на его последующий переезд в Израиль. Он окончил Университет Витватерсранда по специальностям «социология» и «социальная работа». В 1963 году переехал в Лондон. Работал социальным работником до завершения докторской диссертации в Лондонской школе экономики. В 1967 году начал преподавать в Даремском университете. В 1972 году стал профессором социологии в Эссекском университете[5].
В 1980-е годы переехал в Израиль. Занял должность директора Института криминологии Еврейского университета в Иерусалиме. Коэн активно участвовал в работе правозащитных организаций, занимавшихся израильско-палестинским конфликтом.
Позже он вернулся в Англию. В 1996 году был назначен профессором социологии (кафедра имени Мартина Уайта) в Лондонской школе экономики. В 1998 году избран членом Британской академии. В 2009 году стал первым лауреатом премии за выдающиеся заслуги Британского криминологического общества[6]. Скончался 7 января 2013 года от болезни Паркинсона, диагностированной в 1996 году.
Критическая криминология
Взгляды Коэна на критическую криминологию изложены в сборнике статей Against Criminology[7]. После анализа британской криминологии и становления критической криминологии Коэн критикует это движение. Он расширяет поле исследования и анализирует институты и неудачи американской криминологии. В сборнике он стремится создать трансатлантическую перспективу для «социологии девиации» с общими методологиями и задачами.
Криминология
В первой части книги социолог кратко излагает историю криминологии от классической школы до влияния позитивизма. С 1960-х годов позитивизм подвергся критике благодаря трём новым течениям.
Первое течение — теория наклеивания ярлыков (англ. labeling approach). Коэн называет её либеральной критикой либерализма, которая больше соответствует ценностям среднего класса, чем научной природе криминологии. Второе течение — марксистская криминология. Её концепции, по мнению автора, осуществимы только при изменении социального порядка. Третье течение — реализм, сосредоточенный на вопросах правосудия и защиты общества.
Множество теорий привело к интеллектуальным спорам об анализе преступности и её контроле.
Коэн определяет критическую криминологию и её противопоставление традиционной криминологии. Преступление рассматривается как социальный продукт навешивания ярлыков властными группами. Процесс криминализации обусловлен политико-экономическими интересами. Уголовное право отражает идеологические и классовые интересы, а не поиск социальной справедливости.
Поворот дискурса
Третья глава, The Twist of the Discourse, составляет основу книги. Анализируя эволюцию критической криминологии, Коэн указывает на необходимость осторожного отношения к ней. Он критикует критическую криминологию, стремясь вернуть её к забытым базовым ориентирам. Это связано с трудностями применения теоретических принципов на практике.
Ранние работы Коэна повлияли на структуру критической криминологии. В более поздних исследованиях он выступает против некоторых аспектов этой теории. Он отмечает противоречие между нормированием и криминализацией в рамках криминологии и левой политики. Несоответствие между дискурсом и практикой подчёркивается в эссе этого сборника.
Коэн исследует противоречие между натуралистическим подходом критической криминологии, этнографическим изучением девиантов и политической экономией преступности. Он связывает это с политическими и теоретическими различиями. Коэн стремится вывести криминологию за рамки критики уголовного права и направить её на разработку государственной политики. При этом он избегает менеджеризма, который сводит криминологию к оценке затрат и выгод.
Коэн приходит к выводу, что криминология должна сосредоточиться на глубоком анализе преступлений и девиаций. Необходимо исследовать политическую природу этих явлений и структуры власти. Преступление и девиация рассматриваются как процессы социального конструирования и результат взаимодействия государственных агентов, СМИ, девиантов и жертв.
Труды
На работы Коэна повлияли исследования Лесли Уилкинса о девиантном поведении и Говарда Беккера о теории наклеивания ярлыков.
В книге Folk Devils and Moral Panics автор описывает «скептическую революцию» в изучении преступности и девиантного поведения. Ранее концепции принимались как неоспоримые. Новая традиция задаёт вопросы «для кого?» и «почему?». Понятия «проблемный» и «девиантный» рассматриваются как ярлыки, навешиваемые обществом. По словам Коэна, социальные группы создают девиацию путём установления правил и применения их к определённым людям. Девиация — это не свойство поступка, а следствие применения санкций.
Основные теоретические направления
- моральная паника
- социальный контроль
- сохранение идентичности
- отрицание
«Folk Devils and Moral Panics»
Это первая крупная работа автора и одна из самых влиятельных книг в британской криминологии. Опираясь на труды Лесли Уилкинса и Говарда Беккера, Коэн утверждает, что СМИ искажают контекст поведения людей, выходящих за рамки стандартов. СМИ создают образ «народных демонов», что вызывает непропорциональную реакцию общества — моральную панику[8][9].
«Visions of Social Control»
Книга Visions of Social Control анализирует изменения в отношении к преступности. Автор указывает на трансформацию пенитенциарной системы и процесс деструктуризации. Опираясь на идеи Мишеля Фуко, Джорджа Оруэлла и других, Коэн прогнозирует будущее контроля над преступностью[10].
Идеи о побеге, рутине и сохранении идентичности
В 1976 году Коэн написал книгу Escape Attempts: Theory and Practice of Resistance in Everyday Life. Он исследует способы сохранения личной идентичности в повседневной жизни общества, пронизанного механизмами контроля. В работе заметно влияние постмодернизма и идей Мишеля Фуко.
Самосознание, жизненный план и императивная реальность
Работа основана на наблюдениях за заключёнными в Дареме с 1967 года. Поведение заключённых часто было направлено на сохранение идентичности в условиях угнетающей среды. Автор проводит параллель между реакцией заключённых и повседневным поведением людей в обществе контроля. Повседневная жизнь подчинена рутине и социальным ролям. Жизненный план упорядочивает привычные события. Коэн описывает «императивную реальность» как сумму стандартных элементов повседневности. Побег от этой реальности служит упражнением в индивидуальности.
Ментальное управление рутиной
Рутина является базовым уровнем императивной реальности. Ежедневное повторение стандартных действий вызывает дискомфорт при осознании их шаблонности. Люди разрабатывают стратегии сопротивления. С помощью самосознания создаются механизмы дистанцирования, такие как ирония и цинизм. Другой способ сохранения индивидуальности — сознательное реинвестирование в рутину, когда привычка становится частью личности.
Кошмар повторения
Осознание рутины побуждает к поиску новизны. Однако смена обстановки часто приводит к ощущению дежавю. Социальные роли и рутина связаны с повседневными сценариями. Люди повторяют поведение, соответствующее принятым ролям. Эти сценарии берут начало в массовой культуре, которая производит и закрепляет стереотипы.
Фантазия и побег от реальности
Фантазия рассматривается как форма индивидуальности и побега от императивной реальности. Воображение служит личным пространством для конструирования альтернативных реальностей. Фантазии питаются культурным контекстом и выполняют функции поддержки реальности. В зрелом возрасте воображение отделено от императивной реальности и ограничено частной сферой.
Свободные зоны, маршруты побега и поля идентичности
В социальной реальности существуют пространства для расслабления и самоконструирования. К ним относятся анклавы активности, новые ландшафты и ментальные побеги. Анклавы активности — это хобби, игры и секс, где человек реализует свою индивидуальность. Новые ландшафты включают отпуск, массовую культуру и искусство. Ментальные побеги связаны с использованием психоактивных веществ и психотерапией. Эти формы побега служат для смягчения давления стандартизированного мира.
Утопии и эупсихии
Революционный дискурс стремится к созданию мира без необходимости побега от реальности. Марксизм утверждает, что воссоединение труда и его результатов устраняет фундаментальное противоречие повседневности. Другие теоретики полагают, что внутренние изменения субъекта меняют реальность. Это проявилось в контркультуре 1960-х и 1970-х годов.
За стеной, случай ошибочной идентичности, два финала
В последних главах Коэн описывает радикальные формы побега от реальности. Некоторые люди полностью отвергают социальные нормы и создают новые сценарии. Однако императивная реальность стремится подавить такое поведение. Коэн также анализирует поиск идентичности через «истинное я». В современной культуре индивидуальность часто противопоставляется обществу. Автор задаётся вопросом о выходе из дилеммы между идентичностью и императивной реальностью.
Отрицание
В книге States of Denial: Knowing about Atrocities and Suffering Коэн анализирует общественную реакцию на нарушения прав человека. Он классифицирует виды отрицания по содержанию, психологическому состоянию, времени и субъекту.
Психологическое исследование
Отрицание может быть обоснованным, преднамеренной ложью или бессознательным механизмом защиты. В психоанализе отрицание рассматривается как способ справиться с виной и тревогой. В демократических государствах люди часто игнорируют несправедливость в силу культурной привычки.
Буквальное, интерпретативное и импликаторное отрицание
Буквальное отрицание — это утверждение, что событие не произошло (например, отрицание Холокоста). При интерпретативном отрицании факт признаётся, но его значение искажается (например, использование эвфемизмов). Импликаторное отрицание минимизирует политические или моральные последствия факта, когда человек снимает с себя ответственность.
Индивидуальное и коллективное
Отрицание бывает личным, официальным и культурным. Личное отрицание — это индивидуальный психологический процесс. Официальное отрицание инициируется государством. Культурное отрицание поддерживается обществом, когда люди соглашаются не замечать определённые факты.
Историческое и современное
Историческое отрицание связано с памятью и забыванием травматических событий. Современное отрицание касается текущих событий и часто вызвано избытком информации.
Жертва, преступник и зритель
В ситуациях жестокости участвуют жертвы, преступники и зрители. Жертвы могут отрицать происходящее с ними. Преступники используют отрицание для оправдания своих действий. Коэн фокусируется на зрителях, которые делятся на непосредственных, внешних и государственных. Непосредственные зрители часто не вмешиваются из-за размытия ответственности. Внешние зрители узнают о событиях через СМИ и могут игнорировать информацию. Государственные зрители — это международное сообщество.
Близкое или далёкое
Реакция на страдания зависит от дистанции. Люди острее реагируют на страдания близких. Международные наблюдатели могут выражать протест без риска для себя, но их действия часто малоэффективны.
Награды и премии
- Премия за выдающиеся заслуги Британского криминологического общества[6].