Кирай, Тамаш

Кирай родился 13 сентября 1952 года и вырос в городе Дьёндьёш (Венгерская Народная Республика)^[1]. Впервые выступил на публике в этом городе^[2]. В мае 1971 года, будучи учеником гимназии имени Берзе Надь Яноша, он получил вторую премию («бронзовый сертификат») на фестивале искусств, организованном Венгерским коммунистическим союзом молодёжи.

Кирай переехал в Будапешт, где начал изучать дизайн после поддержки со стороны художника по костюмам Гизеллы «Гизи» Коппань^[2][3]. Некоторое время работал оформителем витрин^[1][4]. Его первой работой в кино стала должность ассистента художника по костюмам (Коппань) в фильме «Нарцисс и Психея», выпущенном в 1981 году режиссёром Габором Боди^[3].

Карьера Кирая как независимого модельера совпала с периодом «гуляш-коммунизма» в Венгрии, когда в социалистическую плановую экономику внедрялись элементы свободного рынка, а политическая цензура ослабевала^[5]. Первоначально он продавал свои творения через подпольный бутик New Art Studio в центре Будапешта, основателем которого была его наставница Коппань^[3]. Магазин пользовался большим успехом^[6]. Кирай использовал живых моделей в витрине^[1]. Начиная с 1981 года он организовывал «модные прогулки» по фешенебельной улице Ваци в центре Пешта. Его друзья без получения разрешения властей прогуливались в эпатажных нарядах^[7], сделанных в том числе из мешков для мусора и банкнот^[8][1].

Его первый показ мод состоялся в Клубе молодых художников (FMK) в 1983 году^[1]. Кирай часто демонстрировал свои работы в зале Петёфи — крупном общественном центре с концертным залом^[7][9]. Проводимые там показы он называл «модными перформансами», включая в них элементы современного танца и искусства перформанса^[10][7]. С 1980-х годов он также сотрудничал с театральными группами. Наиболее известна его работа над белыми и кремовыми костюмами для постановки «Сон в летнюю ночь» театра «Балтазар» (труппа актёров с умственной отсталостью)^[7].

Во время одной из поездок в Западный Берлин^[3] Кирай был приглашён в качестве художника по костюмам для фильма «Любовь людоеда», снятого в 1984 году студиями Mafilm и ZDF^[11]. В 1988 году он представил свои работы на показе Dressater в Западном Берлине. Он стал единственным дизайнером из страны Восточного блока, отобранным Вивьен Вествуд^[7][12]. Свою коллекцию, включавшую чёрные бархатные платья геометрических форм^[13], он назвал «Открытые двери»^[7]. Коллекция была принята очень хорошо и принесла ему известность на Западе^[14]. В 1990 году художник Габор Сереньи сообщил о своей «патриотической гордости» при виде того, как Кирай был представлен «заглавными буквами» в журнале Vogue México^[15].

У Кирая не было документов для официальной регистрации в качестве художника, что осложняло его карьеру^[4][15]. Для одного из своих показов он использовал письмо с отказом от Венгерского художественного фонда в качестве афиши^[4]. В 1980-е годы Кирай жил бедно, перебиваясь заказными работами и занимая деньги у друзей^[16]. Друзья описывали его как доброго и общительного человека^[17]. Его фамилия переводится как «король», что привело к появлению культа вокруг него (примерно с 1986 года), названного «роялизмом». Поклонники приветствовали его каламбуром: венг. Éljen a Király! («Да здравствует Король!»).

1989 год и последующий период

Искусство перформанса Кирая получило публичную огласку в 1989 году, когда в Венгрии закончилась эпоха коммунизма. Летом 1989 года^[18], до полного перехода к рыночной экономике, Кирай создал шляпу, напоминающую купол здания венгерского парламента. Он сфотографировался с моделью в этой шляпе на фоне здания^[7]. Его остановила и допросила полиция, но ареста не последовало, так как полицейские не знали, как интерпретировать посыл наряда, а закон нарушен не был^[19]. Смена режима открыла для Кирая новые возможности для путешествий. В июне 1990 года его шоу «Сны животного» (часть трилогии) было представлено на разогреве венгерского рок-концерта в клубе Melkweg в Амстердаме^[20]. В период с 1989 по 1992 год он не проводил подиумных показов в родной стране. Ещё с 1987 года он отказывался продавать свои творения через бутики.

Кирай сосредоточился на художественных мероприятиях и стационарных выставках. В декабре 1990 года в галерее NA-NE на улице Лоняи в Пеште он выставил работы предыдущего десятилетия вместе с архитекторами и дизайнерами, среди которых были Габор Бахман, Джорджио Шош и Янош Цальберт-Халаши^[21][22]. Кирай открыл собственную мастерскую в Йожефвароше, используя её, по словам Сереньи, как «базу, из которой коридоры ведут в большой мир»^[15]. К тому времени он начал серию коллабораций с актёрами и своими друзьями-художниками: Яношем Гаснером, Петером Сьями Мюллером, Яношем Вето и участниками группы Balkán Tourist^[15]. В 1990-е годы он отклонял предложения о поездках, предпочитая оставаться в Будапеште и заниматься небольшими некоммерческими проектами^[23]. В начале 1992 года Кирай вместе с Марианной Паде и Иштваном Оцтошем предложил проект превращения туннеля Цепного моста в подиум для Всемирного дня без табака.

Кирай по-прежнему пользовался успехом. В 1998 году в его родном городе Дьёндьёш его назначили президентом местного показа мод (он присудил главный приз дизайнеру, использовавшему автомобильный брезент). В 2000-х годах он вернулся с костюмами для шоу причёсок в Лондоне и других городах^[6][24]. В августе 2001 года он и дизайнер Кристиан Прокоб подготовили шоу для фестиваля Сигет на острове Обуда^[25]. В мае 2005 года Кирай организовал один из своих показов в культурном центре «Матра» в Дьёндьёше. Критик Йожеф Керестеши дал положительную рецензию, отметив смелость возвращения художника в родной город. Костюмы были описаны как «картины, очень осознанно подобранные под интенсивное музыкальное сопровождение». В том же году дизайнер Кати Зооб назвала Кирая «возможно, величайшим талантом в отечественном дизайне моды», отметив, что он по-прежнему не «продаёт одежду». Сообщалось, что основной доход он получал от дизайна костюмов и продажи билетов на свои шоу^[6]. В 2007 году критик Золтан Хедьи заметил: «[Кирай] — венгерский андеграундный модельер. Мейнстрим принял бы его, но он не хочет быть его частью»^[2].

Журналист и радиопродюсер Эйвери Трафелман описала кутюр Кирая как «диковинный», «декадентский» и «кэмповый»^[28]. Как отмечала в 1993 году критик Юдит Ачаи, Кирай неоднократно объяснял, что «вопреки внешнему виду, его искусство не об одежде»^[29]. Свои наряды он называл «скульптурами из одежды»^[7]. Они создавались из «найденных материалов», включая рыболовные сети и кухонную утварь^[7][18]. Его муза Юдит Дьюре, участвовавшая в процессе создания одежды, вспоминала: «Мне нужно было не просто шить, а соединять самые разные материалы: пластик с металлом, текстиль с сухим хлебом. Это пробудило во мне огромную креативность, так как Тамаш только говорил, чего он хочет, а дальше мы наслаждались творческой свободой». Будучи также моделью, она вспоминала, как «стояла в ванне Тамаша, покрытая гипсом с головы до ног, ожидая, пока он меня забинтует».

Куратор Дьюла Мушкович охарактеризовал работы Кирая как антиполитические, существующие в параллельной реальности, не вступающей в прямую оппозицию к политической сфере^[30]. Коммунистические власти терпели его деятельность, несмотря на нарушение норм социалистического хорошего вкуса той эпохи^[7]. В некоторых его творениях использовалась коммунистическая иконография, например, платье 1987 года, которое раскладывалось в форме Красной звезды^[7][31]. В статье 2020 года художница Эстер Агнеш Сабо обратила внимание на фильм «Любовь людоеда» как на квинтэссенцию «кэмпа», что соответствовало «всей творческой карьере» Кирая^[3]. Сабо рассматривает использование цвета «электрик» в фильме как одну из «почти обязательных отсылок» к Дэвиду Боуи, имевшему культовый статус в венгерском андеграунде. Она добавила: «Боуи воплощал почти всё, что противостояло венгерской официальной культуре того времени»^[3]. Трафелман отметила по поводу шляпы в виде парламента 1989 года: «Никто не мог сказать, какое именно заявление делал Кирай. Была ли это шутка? Политический протест? Или просто крутая шляпа?»^[30]. Журнал Reform, напротив, утверждал, что этот предмет был создан в рамках рекламной акции независимой журналистики: «Хотя Тамаш Кирай утверждает, что аполитичен, он всё же создал парламентскую меховую шапку для Reform»^[18].

В начале 1990-х годов автор Дьёрдь Сегё высказал мнение, что художественная актуальность Кирая и группы NA-NE находится под угрозой: «Вопрос теперь в том, что произойдёт после того, как политическая оппозиция авангарда больше не будет нужна. Или она нужна?»^[21]. Искусствовед Йожеф Вадаш сообщил о «большом сюрпризе» NA-NE: все участники группы, включая Кирая, черпали вдохновение в кубофутуризме и других течениях русского авангарда начала XX века^[22]. Одна из выставок Кирая, проходившая в 1992—1993 годах в Секешфехерваре, подверглась критике со стороны Ачаи. Она писала:

[Его проекты] шокируют, интересны и странны только в том случае, если кто-то называет их одеждой. Без этого намеренно ложного ярлыка эффект значительно меньше и, более того, весьма сомнителен. Тамаш Кирай гораздо менее убедителен как модельер, чем как визуальный дизайнер и хореограф^[29].

Академический интерес к творчеству Кирая возрос после выставки 2014 года в художественной галерее Tranzit.hu, за которой последовала ретроспектива 2019 года в Музее Людвига в Будапеште^[7]. В июле того же года в пиццерии Pizzica в районе Терезварош открылась мини-выставка, посвящённая частной жизни Кирая. Её организаторами выступили сын дизайнера Илиаш, писатель Дьёрдь Козма и радиоведущий Тивадар Краус. В 2023 году Трафелман посвятила Кираю эпизод своего подкаста о моде Articles of Interest, рассматривая его как пример моды, выходящей за рамки капитализма^[32]. По словам Трафелман, трудности с классификацией работ Кирая, а также сохраняющаяся цензура в венгерских художественных институциях препятствуют сохранению его наследия^[33]. Его сохранившиеся работы находятся в коллекции Музея прикладного искусства в Будапеште, хотя по состоянию на 2023 год многие из них хранились в плохом состоянии^[34].