Ихилов, Михаил Мататович

Родился 7 ноября 1917 года в г. Куба (совр. Азербайджан) в семье горских евреев. Детство и молодость его прошли в г. Дербенте Дагестана. Кроме иврита, русского и азербайджанского языков, Ихилов прекрасно владел и лезгинским языком^[1].

До 1940 года учился на историческом факультете Учительского института Дагестана, а после войны окончил Педагогический институт им. С. Стальского^[2].

Участник Великой Отечественной войны с первых её дней: в звании лейтенанта, закончив артиллерийское училище, воевал в Прибалтике и на Ленинградском фронте. В 1944 году был комиссован после тяжёлого ранения^[3][2][4].

После войны стал заниматься историей и этнографией. Работал в Институте истории, языка и литературы Дагестанского филиала АН СССР.

Окончил аспирантуру в московском Институте этнографии АН СССР (научные руководители — М. О. Косвен и С. П. Толстов^[2]). В 1949 году защитил кандидатскую диссертацию, посвящённую истории, культуре и быту горских евреев. Его статьи о горских евреях вошли во всесоюзные сборники «Народы Кавказа» и «Народы СССР»^[1].

Ихилов участвовал в многолетних экспедициях по изучению этнографии народов Дагестана, в ходе которых собрал обширный полевой материал. Объездил все лезгинские села Азербайджана, собирая материалы о кубинских лезгинах.

В 1957 году в «Учёных записках ИИЯЛ Дагестанского филиала АН СССР» вышла его научная статья «Кубинские лезгины», а через некоторое время — и одноимённая книга^[1].

Хорошо знал историю Кавказа, Турции, Ближнего Востока, Ирана, античного и арабского мира. Основные его работы посвящены истории Дербента, истории горских евреев и этнографии народов Дагестана^[1].

Умер 12 октября 1997 года^[5].

В 1967 году была опубликована монография М. М. Ихилова «Народности лезгинской группы», представляющая собой историко-этнографическое описание лезгин, табасаранов, рутулов, цахуров и агулов с древнейших времён до начала XX века.

Работа основывалась преимущественно на полевом историко-этнографическом материале, собранном автором в течение 1951—1962 гг. в Дагестане и Азербайджане. Помимо полевого материала были использованы статьи и сведения, опубликованные в досоветской и советской историко-этнографической литературе, привлечены некоторые материалы, хранящиеся в рукописном фонде ИИЯЛ Дагестанского филиала АН СССР и в республиканских архивах, а также сведения о предках современных народов лезгинской группы, оставленные античными и средневековыми авторами^[1].

В частности, в своей книге автор высказал взгляды на родственные связи между пятью языками лезгинской группы северокавказской языковой семьи (в принципе соответствующие современным научным представлениям (см. работу А. С. Касьяна^[6], согласно которой, правда, отделение языков от общих предков происходило в более ранние исторические периоды, чем это представлялось Ихилову). Процессы выделения самостоятельных языков рассматривались автором во взаимосвязи с вопросами этногенеза и ранней этнической истории соответствующих этносов — носителей этих языков.

В 1990-е годы именно взгляды Ихилова на этногенез и раннюю этническую историю дагестанских народов были подвергнуты сомнению. Так, учёный историк-кавказовед табасаранского происхождения, доктор исторических наук М. Р. Гасанов в своей книге «Очерки истории Табасарана» обвинил Ихилова в «пролезгинской» позиции, якобы обусловленной свойственной для советской исторической науки тенденцией консолидации малых народов в более крупные этнические общности.

По мнению Гасанова, все современные дагестанские языки, входящие в лезгинскую группу (в том числе табасаранский), происходят непосредственно от общедагестанского праязыка, а не от пралезгинского языка.

Гасанов утверждает, что «табасаранский язык, который лингвисты по родству относят к языкам лезгинской группы, близок и к остальным дагестанским языкам: даргинскому, лакскому, аварскому». По словам Гасанова, работа Ихилова «фактически насаждала национальный нигилизм, то есть сознательное отречение от родного языка, национальной культуры, традиций, обычаев и т. д.».

Гасанов особо выделяет тезисы Ихилова, которые он считает ошибочными: «К началу нашей эры создались необходимые условия для образования родственных племён: лезгин, аварцев, даргинцев и других. Впоследствии, в результате внутреннего процесса отпочкования, из среды родственных племён выделяются отдельные племена… Спустя сотни лет у обособившихся албано-лезгинских племён появились своеобразные говоры, диалекты и языки. Вероятно, так сформировались табасаранский, рутульский, агульский и цахурский языки»; «Полторы-две тысячи лет тому назад не было таких языков, как табасаранский, рутульский, агульский, цахурский, они сложились сравнительно недавно из обособившихся лезгинских племенных диалектов».

С «пролезгинской» позицией М. М. Ихилова также не согласен З. Г. Абдуллаев — доктор филологических наук (1974), профессор (1979), автор трёхтомной монографии, посвящённой даргинскому языку^[7].

Также сторонником теории распада дагестанских языков от общедагестанского «праязыка» является лезгинский учёный-лингвист и общественный деятель, профессор, заслуженный деятель науки РСФСР и ДАССР Мейланова У. А., посвятившая изучению дагестанских языков свыше 40 лет^[8].

• Ихилов, М. М. Народности лезгинской группы: этнографическое исследование прошлого и настоящего лезгин, табасаранцев, рутулов, цахуров, агулов / ДФ АН СССР, ИИЯЛ им. Г. Цадасы. — Махачкала, 1967. — 370 с.^[9]
• Ихилов М. М. Горские евреи: (Опыт монографич. исследования) Автореф. канд. диссертации. — Москва, 1949. — 13 с.^[10]
• Ихилов М. М. Народности лезгинской группы: Этнографическое исследование прошлого и настоящего лезгин, табасаранцев, рутулов, цахуров, агулов : диссертация ... доктора исторических наук. — Махачкала, 1967. — 663 с.^[11]