Иегуда бар-Илай

Иегуда бар-Илай (евр. יהודה בר־אלי) — таннай, живший в середине II века, ученик Рабби Акивы и Рабби Тарфона^[2]; наставник Иегуды Га-Насси^[3].

Большей частью Иегуда бар-Илай называется в Талмуде сокращенно рабби Иуда. После того как он получил рукоположение от Иуды бен-Бава, он был вынужден оставить Палестину на все время гонений Адриана. Он тогда переселился, по-видимому, в Александрию и успел там сблизиться с местными евреями и изучить их быт и нравы^[4]. Он относился к александрийским евреям лучше, чем другие учёные его времени, которые не были расположены к ним за их слишком большое увлечение эллинизмом. И., например, считал храм Онии в Гелиополисе священным и построенным в честь Бога^[5][6][7].

Родиной Иегуды бар-Илая был город Уша, куда собрались законоучители после прекращения гонений. Иегуда бар-Илай был избран председателем собрания и, как местный ученый, приветствовал собравшихся^[8]. Несмотря на большие лишения, которые он претерпел благодаря римлянам, он был на них менее озлоблен, чем его товарищи. Последние видели в римлянах одно лишь плохое, но Иегуда говорил: «Какие прекрасные и полезные учреждения у этой нации»^[9]. У Иегуды бар-Илая были знакомые среди римских матрон, и он часто беседовал с ними на разные темы. Одна из них, обратив внимание на необыкновенно здоровый вид Иегуды, спросила его о причине этого. Он ответил, что только наука поддерживает его дух, как сказано^[10]: «Премудрость человека светится из лица его»^[7][11].

Иегуда бар-Илай отличался скромностью не только в пище, но и в одежде. Один плащ который его жена лично соткала из купленной шерсти, служил им обоим для облачения: он его надевал во время молитвы, она — когда отправлялась на рынок. Однажды в день поста было замечено отсутствие Иегуды на общественном богослужении. Ему был послан новый плащ, но он отказался от подарка^[7].

Скромность и простота Иегуды бар-Илая доходили до того, что он сам носил с собою каждый раз стул, когда отправлялся в бет-гамидраш, приговаривая при этом: «Велико значение труда, так как только он делает честь человеку». Отношения его с людьми были самые простые и братские^[12]. Он находил слово защиты и утешения и для ам-гаареца. Учёным же он часто напоминал, что каждый грех им зачтется в большей степени, чем невежде^[13]. Свою любовь к труду он еще энергичнее выразил в следующем изречении: «Всякий, кто не обучает своего сына ремеслу, этим самым как бы толкает его на грабеж»^[7][14].

Более трёх тысяч его галахических и аггадических определений сохранились в Мишне и Барайте. Благодаря глубине знаний и своей многосторонности Иегуда бар-Илай по всякому поводу говорил первым среди своих коллег и за это был назван «главным оратором во всех случаях»^[15]. Он был очень близок с патриархом Раббан-Симоном бен-Гамлиил и считался у него домашним учителем^[16]. Учеником Иуды был также будущий редактор Мишны, патриарх Иуда I^[7][17].

В галахе Иегуда бар-Илай усвоил метод Рабби Акивы и развил его. Иуда всегда старался выводить каждую галаху по возможности не на основании «13 правил интерпретации рабби Исмаила», но из самого стиха, из какого-нибудь «лишнего» слова или «лишней» буквы^[18]. На этой системе основаны анонимные части мидрашитской книги Сифра, приписываемой Талмудом Иегуде^[19]. Здесь почти каждая глава начинается с того, что какая-нибудь галаха доказывается посредством одного из «13 правил», затем следует длинный ряд рассуждений и доказательств, что она может быть найдена другими путями, то есть способами, введенными Рабби Акивой. Но Иегуда бар-Илай идёт гораздо дальше своего учителя: он руководствуется правилом аббревиатуры, на основании которого каждая буква одного и того же слова намекает на отдельную мысль не только, как начало отдельной фразы, но и своей формой и изображением^[20]. Его преклонение перед буквой доходит до того, что он иногда настаивает на буквальном понимании стиха, не желая углубляться во внутренний смысл его. О первосвященнике, когда у него умер один из близких родственников, сказано^[21]: «Из храма пусть он не выходит». Многие авторитеты понимают этот стих в том смысле, что первосвященник не должен нарушать ритуальную чистоту ради погребения родственника, но идти за гробом поодаль ему разрешается, но Иегуда бар-Илай утверждает, что запрещение следует понимать буквально^[7][22].

В одном Иуда отступил от метода Рабб Акивы: он не признавал, чтобы два различных закона, стоящих рядом, в каком-нибудь отношении разъясняли друг друга. Интересно, что по отношению к этому правилу Иегуда бар-Илай выделяет Второзаконие из всего Пятикнижия. Считаясь со «смежностью», при толковании Второзакония, он совершенно не считается с ним в других книгах Библии^[7][23].

Иегуда бар-Илай за простоту и обходительность был любим и уважаем всеми его современниками, и с ним считались также в кругах римского наместника. Его ставили выше его товарищей и дали ему некоторую официальную власть^[9]. О нем рассказывали, что когда он наряжался в честь субботы и надевал белый плащ, его лицо сияло и по своей необыкновенной красоте Иегуда бар-Илай напоминал собой ангела небесного^[7][24].