Западные технологии и развитие советской экономики с 1917 по 1930 годы

При написании книги Э. Саттон использовал:

• данные из архивов Государственного Департамента США и Министерства иностранных дел Германии за 1917—30 годы;
• опубликованные в западной печати сведения, добровольно раскрытые компаниями, работавшими в СССР;
• информацию, опубликованную советскими торговыми представительствами в странах Запада;
• информацию из советской печати (газеты «Правда», «Известия» и «Экономическая жизнь»);
• опубликованные воспоминания работавших в СССР иностранцев.

Проанализировав огромный объём доступной ему информации (вместе со справочными материалами книга насчитывает 381 страницу), Саттон пришел к следующим выводам:

1. Несмотря на сравнительное небольшое число иностранных концессий в СССР (по неполным советским данным — менее 500 за 10 лет), они были распределены по всем стратегически важным отраслям советской экономики (добыча и переработка полезных ископаемых, чёрная и цветная металлургия, машиностроение, энергетика и электротехническая промышленность, химическая промышленность, транспорт и транспортное машиностроение, лесная промышленность, легкая промышленность и даже сельское хозяйство и пищевая промышленность).
2. В первой половине 20-х годов прошлого века основой экономического роста СССР было восстановление и модернизация промышленности Российской Империи, осуществлявшиеся иностранными компаниями или под руководством иностранных специалистов. Причем Саттон неоднократно подчеркивает, что под восстановлением в данном случае следует понимать не ликвидацию последствий физического разрушения промышленных объектов, а их расконсервацию и введение в эксплуатацию. Говорить о разрушении в прямом смысле этого слова — пишет Саттон — можно лишь в отношении Донбасса и некоторой части российской железнодорожной сети, которые действительно пострадали в ходе Гражданской войны. В остальных же случаях, а в особенности в Центральном промышленном районе, «разруха» была ничем иным, как результатом неспособности большевиков организовать производство на экспроприированных заводах и фабриках и управлять экономикой в условиях сознательной ликвидации рыночных механизмов. Таким образом, по мнению Саттона, действительной целью введения иностранных концессий в СССР было не привлечение иностранного капитала, как такового, а заимствование иностранных методик управления и организации работ, а также новых технологий, воплощенных в оборудовании, завозившемся и монтируемом иностранными компаниями.
3. Осуществленная в СССР после начала НЭПа группировка родственных промышленных предприятий в тресты обеспечивала быстрый перенос методик и технологий, внедренных на единичном концессионном предприятии, на все предприятия треста. Другими способами заимствования технических знаний было копирование попавших в страну образцов техники и обучение иностранцами советских специалистов как на местах, так и с выездом за границу.
4. Во второй половине 20-х годов иностранные концессии в СССР постепенно замещаются соглашениями о техническом содействии, целью которых было строительство — при помощи западных специалистов — новых промышленных объектов, оснащаемых импортным или производимом по лицензии оборудованием. Эти соглашения предусматривали (помимо руководства работами, поставки оборудования и его пуско-наладки) передачу Советскому Союзу всей или большей части соответствующей технической документации и, опять-таки, обучение советских специалистов иностранцами, как на местах реализации проектов, так и за рубежом.
5. Заимствование иностранных технологий было настолько масштабным и всеобъемлющим, что оно практически заблокировало какие-либо попытки технического развития собственными силами. Саттон смог обнаружить лишь две собственные советские технические разработки — турбобур и дальнейшее развитие В. Г. Шуховым своего процесса термокрекинга — однако, они не нашли широкого применения. Так, например, в 1928 году на Бакинских нефтепромыслах лишь 1,6 % от объёмов бурения выполнялось турбобурами, а свыше 80 % — американскими роторными буровыми станками. А при строительстве Батумского и Туапсинского нефтеперерабатывающих заводов было использовано импортное оборудование, работающее по западным технологиям (в частности, процессы крекинга, разработанные Винклером-Кохом и Кроссом).

Резюмируя, Саттон пишет: «Изучение влияния западных технологий на ранних этапах советского экономического развития может оказаться полем для плодотворных исследований и, по правде говоря, может изменить наше представление о силах, которые, как принято считать, были „высвобождены“ социализмом, и воздействию которых традиционно приписывается рост советской экономики. Попытки тщательного анализа этой передачи технологий пока ещё не предпринимались, но в Западном мире сам факт её существования уже был отмечен».

В книге Саттона вышеприведенный текст сопровождается сноской на книгу Вернера Келлера^[en] «Восток минус Запад равно нулю^[en]». Однако, в отличие от Келлера, Саттон полагает неспособным к самостоятельному технологическому развитию и потому обреченным на зависимость от западных технологий не русское государство вообще, а именно Советский Союз. Это следует из его неоднократных упоминаний о том, что в дореволюционной России имелись собственные разработки, в частности в автомобилестроении и самолётостроении, и что там инженерное дело, даже с учётом ранее произведенных заимствований, развивалось вполне самостоятельно и достигло довольно высокого уровня, а не сводилось — как в СССР — к копированию импортных образцов.

Не акцентируя внимания на этом аспекте вопроса, Саттон, тем не менее, недвусмысленно связывает очень большую степень советской технологической зависимости от Запада с утратой советским государством большой части дореволюционных инженерно-технических кадров и с диктуемым идеологией недоверием к «старым» специалистам, согласившимся на сотрудничество с ним, иллюстрируемое, в частности, т. н. Шахтинским делом.

Саттон не обходит вниманием и парадоксальную — на первый взгляд — благосклонность американского правительства к сотрудничеству американских компаний с Советским Союзом, несмотря на отсутствие дипломатических отношений, практическую невозможность защиты интересов американского бизнеса на территории СССР и явную идеологическую враждебность большевиков «мировому капиталу». Пожалуй, наиболее характерным является пример обращения в марте 1926 года президента Radio Corporation of America в Государственный Департамент США за консультацией относительно допустимости строительства — по заказу СССР — современной и высокомощной радиостанции, способной вести радиовещание на территорию США. По мнению RCA, такая радиостанция «…несомненно, даст возможность более широкого распространения в нашей стране их специфичных правительственных доктрин…». Ответ Государственного Департамента был следующим: «В данное время мы не готовы комментировать возможность использования этой радиостанции советским режимом в целях управления коммунистическими подрывными действиями на территории США». В мае 1927 года после получения повторного запроса от СССР RCA вновь обратилась в Государственный Департамент с просьбой подтвердить неизменность его позиции по этому вопросу в свете того, что советская пропаганда «…распространяемая советскими организациями в Лондоне, направлена против Соединенных Штатов и других стран, доказательства чего были предоставлены нашему правительству». Получив такое подтверждение, RCA заключила соответствующее соглашение с советским Государственным Электротехническим трестом в июне 1927 года. Кроме строительства самой радиостанции соглашение предусматривало передачу Тресту лицензий на изготовление оборудования, основанного на всех патентах, патентных заявках и изобретениях, принадлежавших самой RCA и/или компаниям General Electric и Westinghouse.^[34]

Книга Э. Саттона была признана такими специалистами как Р. Пайпс^[35] и З. Бжезинский^[36].