Жавнерович, Михаил Кузьмич
Жавнерович Михаил Кузьмич (белор. Міхаiл Кузьміч Жаўняровіч; 1919, Минская губерния — 1987, Минск, Белорусская ССР, СССР) — советский белорусский следователь по особо важным делам[1]. Он был известен стопроцентной раскрываемостью дел, но в дальнейшем признан виновным в превышении должностных полномочий, сокрытии преступлений (изнасилований и убийств) и пытках. Жавнерович был амнистирован и поэтому не понёс наказания. Его известная цитата: «Каждый человек — преступник. Он ещё не совершил преступление, но может совершить!»[2].
Биография
Родился в 1919 году в деревне Казуличи (ныне Кировский район, Могилевская область) БССР.
Ветеран Великой Отечественной войны и участник партизанского движения (рядовой). С сентября 1943 года служил в 1-й Минской партизанской бригаде (отряд им. В. П. Чкалова), был награждён медалью «Партизану Отечественной войны» I степени[3].
Карьера следователя
С 1944 года работал следователем по особо важным делам прокуратуры БССР[4]. К 1960 году у него была репутация человека, раскрывающего все дела быстро и успешно. Жавнерович получил прозвище «Белорусский Мегрэ».
За 39 лет работы следователем получил много наград[5]: в их числе орден Трудового Красного Знамени. Основывался следователь, в основном, на показаниях свидетелей, улики в делах игнорировались, когда это было необходимо, данные подтасовывались, свидетели запугивались, а подследственные под пытками и угрозами признавались в том, чего не совершали[6].
Мозырское дело
В 1981 году Жавнерович вёл следствие по «Мозырскому делу» об убийстве инспектора рыбоохраны и следователя прокуратуры. Он вступил в дело на этапе, когда другие правоохранители не смогли найти доказательств. Для создания видимости успешного расследования следователь применял угрозы, пытки и психологическое давление, с помощью которых добивался от задержанных признательных показаний. Чтобы выбитые признания выглядели правдоподобно, Жавнерович сам подсказывал подозреваемым нужные детали, а также отыскал нужного свидетеля. В результате этих действий пять человек оговорили себя и были незаконно осуждены на сроки от 7 до 15 лет лишения свободы. Всех пятерых освободили после того, как в 1983 году были установлены настоящие убийцы[7][8].
Витебское дело
Жавнерович вёл дело «витебского душителя» — серийного убийцы, от рук которого погибли 36 девушек и женщин в Витебской области (преступником оказался Геннадий Михасевич, однако к моменту его ареста за его преступления были осуждены 14 невиновных, один из которых был казнён).
Одним из сфальсифицированных эпизодов стало дело троих молодых людей: Валерия Ковалёва, Николая Янченко и Владимира Пашкевича. Жавнерович применял к подследственным психологическое давление и угрожал смертной казнью. Он использовал физическое насилие и провокации: например, предложил Ковалёву выйти за водой, после чего организовал его избиение за якобы совершённую попытку побега. Следователь изощрённо стравливал обвиняемых: надавил на самого младшего из них, Янченко, пообещав меньший срок в обмен на показания против товарищей, и солгал, что те уже признались и сваливают вину на него. Вывозя подследственных на место преступления, Жавнерович сам подсказывал им неизвестные детали убийства, после чего составлял заведомо ложные протоколы о том, что обвиняемые добровольно указали обстоятельства преступления. В результате невиновные люди оговорили себя и получили от 2,5 до 15 лет лишения свободы[9][10][11].
Разоблачение
После поимки серийного убийцы Михасевича расследование деятельности МВД и Прокуратуры БССР выявило множественные преступления и установило, что Жавнерович не был компетентен для работы следователем. В результате Жавнерович был признан виновным в совершении всех инкриминируемых ему преступлений, однако в связи с амнистией в честь 70-летия Октябрьской революции уголовное дело в отношении него было прекращено, а сам следователь отправлен на пенсию с сохранением всех званий и наград. Свою вину Жавнерович так и не признал[12]. Он умер в конце того же 1987 года, вскоре после отправки на пенсию.
Оценки и мнения
Михал Кузьмич находил невиновного, но слабого человека, прятал его в тюрьму и угрозами, иногда побоями, добивался признательных показаний. А потом уже, по ходу дела, подсказывал обвиняемому детали убийства или изнасилования. Бригада следователей из Москвы, распутывая «витебское дело», вдруг обнаружила, что «лучший следователь республики» имеет интеллект колхозного пастуха, косноязычен настолько, что не может правильно выговорить двух слов подряд, что его знание уголовного кодекса равноценно знанию им устройства атомной бомбы.
Современные исследователи и эксперты, в частности юрист Николай Китаев и следователь В. А. Париц, отмечают низкий общеобразовательный уровень и слабую профессиональную подготовку Жавнеровича. Его методы работы характеризовались примитивным подходом к анализу улик, целенаправленным игнорированием противоречащих доказательств и неспособностью сомневаться в однажды избранной версии, при этом сам следователь демонстрировал уверенность в своей профессиональной непогрешимости[13].. Журналист И. Гамаюнов указывал, что косноязычие Жавнеровича воспринималось в правоохранительной системе как имидж «простого человека из народа», а грубое давление на подследственных трактовалось как проявление «гражданской ненависти к преступнику»[13]. Эксперты подчёркивают системный характер фальсификаций: образ успешного следователя, не имеющего нераскрытых преступлений, искусственно поддерживался для успешных «отчётных игр» ведомства перед вышестоящими инстанциями. В результате суды перестали выполнять функцию объективного контроля и безотказно утверждали следственные документы Жавнеровича[13].