Дефоре, Луи-Рене
Луи-Рене Дефоре (фр. Louis-René des Forêts; 28 января 1918, XVI округ Парижа, Париж — 30 декабря 2000, XIV округ Парижа, Париж) — французский писатель. В своём творчестве исследовал неспособность слов достоверно передавать опыт, а также обращался к темам молчания и автобиографизма[2][3]. Оказал значительное влияние на послевоенный экспериментальный роман[4][5][6][7].
Общие сведения
| Луи-Рене Дефоре | |
|---|---|
| фр. Louis-René des Forêts | |
| Дата рождения | 28 января 1918[1] |
| Место рождения | |
| Дата смерти | 30 декабря 2000 (82 года) |
| Место смерти | |
| Гражданство (подданство) | |
| Род деятельности | поэт, писатель, поэт-адвокат, литературный критик |
| Награды | |
Биография
Луи-Рене Дефоре родился 28 января 1918 года в Париже, Франция. Учился в католическом колледже-интернате для будущих морских офицеров, изучал право и политические науки. С юности увлекался литературой и классической музыкой.
Во время Второй мировой войны был призван в армию, служил в артиллерии. В 1943 году написал свой первый и единственный роман «Попрошайки». Книга осталась незамеченной критиками, но сблизила автора с литераторами Раймоном Кено и Андре Френо. В 1946 году опубликовал повесть «Болтун», которую высоко оценили Жорж Батай и Морис Бланшо.
В 1960 году выпустил сборник рассказов «Детская комната», получивший престижную Премию критики. В 1967 году издал знаковую для французской поэзии XX века поэму «Морские мегеры».
Много лет занимал пост литературного консультанта в крупнейшем французском издательстве «Галлимар».
В 1980—1990-х годах работал над итоговыми фрагментарными произведениями «Прямые и окольные пути вымысла» (1985), поэмой «Стихотворения Самюэля Вуда» (1988) и автобиографической прозой «Ostinato» (1997)[8].
Оказал значительное влияние на послевоенный экспериментальный роман[4][5][6][7].
Умер 30 декабря 2000 года в Париже.
Общественная позиция
В 1954 году вместе с писателем Робером Антельмом основал Комитет против войны в Алжире. В 1960 году подписал «Манифест 121», отстаивавший право на отказ от военной службы в знак протеста против Алжирской войны[5].
Библиография
- Роман «Попрошайки» (1943)
- Рассказ «Больной в лесу» (Un malade en forêt, 1945; отдельное издание — Fata Morgana, 1985)[9]
- Повесть «Болтун» (Le Bavard, Gallimard, 1946)[9][7]
- Сборник рассказов «Детская комната» (La Chambre des enfants, Gallimard, 1960)[9]
- Поэма «Морские мегеры» (Les Mégères de la mer, Mercure de France, 1967)[9][7]
- Рассказ «Несчастье в Лидо» (Le Malheur au Lido, Fata Morgana, 1987)[9]
- «Стихотворения Сэмюэла Вуда» (Poèmes de Samuel Wood, L’Ire des Vents, 1987)[9]
- «Лицом к тому, чего не вспомнить» (Face à l’immémorable, Fata Morgana, 1993)[9]
- Автобиографическая проза «Ostinato» (Mercure de France, 1997)[9][7]
- «Шаг за шагом, вплоть до последнего» (Pas à pas jusqu’au dernier, Mercure de France, 2001)
- «Шаг за шагом, вплоть до последнего» (Pas à pas jusqu’au dernier, Mercure de France, 2001)
Полное собрание сочинений (Œuvres complètes) вышло в серии Quarto издательства Gallimard в 2015 году.
Издания на русском языке
- Дефоре Луи-Рене. Болтун. Детская комната. Морские мегеры / Пер. с французского М. Гринберга. — СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2007. — 384 с., ил.
- Дефоре Луи-Рене. Ostinato. Стихотворения Самюэля Вуда / Пер. с фр. М. Гринберга. — СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2013. — 336 с.
Награды и премии
- Премия Критики за сборник рассказов «Детская комната» (1960)[10]
- Премия Метерлинка (1988)[9]
- Большая Национальная литературная премия «за творчество в целом» (1991)[9][11]
- Премия Валери Ларбо (1997)
- Большая литературная премия Общества литераторов (Grand Prix de Littérature de la Société des Gens de Lettres, 1997)[9]
Критика и оценки
Я бы сказал, что писание — это действие, совершаемое во мне кем-то, кто говорит в расчёте на того, кто, находясь внутри меня же, слушает. Однако для этих двоих, каждый из которых радикально исключает другого, в то же время исключена и возможность быть причастным к моему личному «я», выражающее эту двойственность, и может быть только «я», утратившим себя, а его язык — лишь изобличать двусмысленные отношения между непримиримыми членами пары. В тех моих рассказах, что выстраиваются вокруг этой стержневой темы, дано в гиперболизированной форме описание бешеной попытки человека восстановить своё утраченное единство: поединок, который он безуспешно ведёт с самим собой в надежде отыскать точку равновесия, находит выражение в двоящемся монологе, где голос рассказчика временами сменяется, как кажется, голосом его антагониста.
Дефоре никогда не был знаменит; его известность росла медленно и на протяжении почти всей его жизни ограничивалась замкнутым кругом писателей, философов, историков литературы.
Начало серьёзному обсуждению произведений Дефоре положил Морис Бланшо. В эссе «Пустые слова» (1963) рассматривается главным образом антитеза правды и лжи, организующая тексты Дефоре, родственная антитезе молчания и речи и отчасти заданная ею. Бланшо сосредоточился в своём анализе на всепроникающем самоотрицании, свойственном письму Дефоре и придающем его художественному миру особое качество ирреальности.
«Болтун» зачаровывает, хотя здесь нет волшебного элемента… Для людей нашего времени, далёкого от всякой наивности, эта повесть является аналогом «истории с привидением». В ней есть что-то призрачное, есть в ней и некоторое внутреннее движение, порождающее одну за другой все эти призрачные картины… Это настоящий рассказ о привидении, где само привидение отсутствует; важно, однако, что читатель не может оставаться равнодушным к подобному отсутствию: ему нужно либо с ним согласиться, либо его отрицать, либо, соглашаясь с ним, отрицать самого себя в этой непрестанной смене притяжения и отталкивания, из которой ему не удаётся выйти целым и невредимым. Ведь в ходе чтения нами завладевает не тот или иной ирреальный образ, а ирреальность всех образов без исключения — настолько всеобъемлющая, что к ней оказываются причастными и рассказчик, и читатель, и, наконец, автор. В этом пространстве, где каждое событие то ли происходит, то ли нет, нельзя не усомниться даже в том, пуста ли пустота. Это нигилизм вымысла, сведённого к своей сути, практически не отделённого от собственной пустоты и от двусмысленности этой пустоты, — совсем не тот нигилизм, что внушает нам спокойную уверенность во всевластии небытия, но нигилизм иного свойства, который побуждает нас, страстно желающих истинного, прилепляться душой к тому, что не истинно, к этому пламени, не дающему света. То есть к «письму», к тщетным, «пустым» словам, всегда оставляющим нас ни с чем…
Другой крупный исследователь сочинений Дефоре — Ив Бонфуа — предложил коррективы к построениям Мориса Бланшо. Бонфуа подчёркивает тему, просматривающуюся во всех произведениях Дефоре: детский надлом, воспоминание о материнском даре любви, рождающее чувство ностальгии и нехватки; тот момент, когда ребёнок уже осваивает язык, когда слова начинают заслонять вещи и позволяют составить из частных, вычленяемых аспектов мира мечту, этот мир подменяющую, — отсюда замыкание в миражах, одиночество, разрыв с другими и в конечном счете с самим собой. В современной культуре язык принципиально изменил свою функцию: в нём более не видят отпечатка божественного присутствия, которое в прошлом ограничивало значение любых мечтаний; теперь коллективное знание простых вещей, характерное для мифологической картины мира, заменено логико-понятийным, дробящим и неизбежно обедняющим подходом к реальности. Наш век — это век слов и химер, порождаемых словами, век вымысла.
Велика роль цитирования других авторов в произведениях Дефоре: Бретон, М. Лейрис, Арагон, Кафка, Фолкнер, Хемингуэй, Генри Миллер, Дос Пассос, Бальзак, Де Квинси, Сартр, Бланшо, Батай, Ремизов, Жув, Достоевский, Клейст и даже Маркс и Энгельс. Как пишет Жан Рудо, цитаты в «Болтуне» играют прямо противоположную роль, чем та, к которой мы привыкли, — они не скрепляют, а разрывают текст; цитата намекает на то, что в нём, возможно, недосказано, но одновременно даёт расслышать внутри голоса, который читатели считают аутентичным и ответственным за то, что говорится, иные, подчас противоречащие ему голоса.
Переводчик Дефоре на русский язык Марк Гринберг добавляет: неопознанные цитаты создают особый фон восприятия — гул, смущающий читателя, заражающий его чувством тревожного балансирования между первичным и вторичным. Размыкая свой текст в бесконечность мировой литературы, а в пределе — стирая грань между нею и ещё более широким универсумом языка, между личным и общим, своим и чужим, Дефоре использует это средство для достижения своей цели — втянуть читателя в «головокружение» и тем сильнее подчеркнуть не столько иллюзорность и несерьёзность той «пленительной и стремительной игры письма», сколько реальность и серьёзность задач, стоящих перед игроком.
В современных академических исследованиях продолжается изучение творчества писателя. В 2020 году была опубликована монография Иэна Маклахлана «Louis-René des Forêts and Inner Autobiography»[12]. Среди других направлений выделяются работы Доминика Рабате, исследующего проблему детства как доязыкового состояния гармонии, разрушаемого языком, а также труды Эмманюэля Делапланша, посвящённые изучению интертекстуальности и цитатности в текстах Дефоре[13].
Примечания
Литература
- Louis-René des Forêts. Voies et détours de la fiction. Fata Morgana, 1985.
- Maurice Blanchot. La parole vaine//M.Blanchot. L`Amitié. Gallimard, 1971.
- Une écriture de notre tempes// Yves Bonnefoy. La Vérité de parole. Mercure de France, 1988.
- La souveraineté ironique// Jean Roudaut.
- Два рассказа из книги «Детская комната» Луи-Рене Дефоре / пер. М. Гринберг// Иностранная литература, № 9, 2006.