Готбзаде, Садек

Родился в семье предпринимателя — торговца лесоматериалами. С юности придерживался республиканских взглядов. В 1953 поддерживал правительство Мосаддыка, состоял в Национальном фронте. После свержения Мосаддыка стал убеждённым противником шахского режима Пехлеви. Дважды арестовывался за антиправительственную деятельность^[1].

В 1959 году выехал на учёбу в США. В 1959—1963 годах обучался в Школе дипломатической службы Джорджтаунского университета. Из-за активной антишахской деятельности иранское посольство аннулировало его паспорт; от депортации его спасло вмешательство генерального прокурора США Роберта Кеннеди, с которым он встречался. На дипломатической церемонии в Вашингтоне вступил в драку с шахским послом Ардеширом Захеди, после чего в 1963 году был вынужден покинуть США и переехать в Канаду^[2]. Там он продолжил образование в Университетском колледже Нотр-Дам (Нельсон, Британская Колумбия) и окончил его в 1969 году.

После США и Канады побывал в Алжире, Египте, Сирии, Ираке. Установил контакты с видными деятелями иранской антишахской эмиграции. Сблизился с Ибрагимом Язди, Мустафой Чамраном, Али Шариати. Вступил в Движение свободы Ирана, возглавлявшееся Мехди Базарганом. В декабре 1963 года вместе с Чамраном и Язди участвовал в создании антишахской организации с базой в Египте, получившей название SAMA (Специальная организация для единства и действия). Целью организации была подготовка иранских активистов к партизанской войне для свержения шахского режима^[3]. Сошёлся с Мусой Садром, обучался в Ливане вместе с шиитскими боевиками. Сотрудничал с движением Амаль.

В 1971 встретился в Ираке с аятоллой Хомейни. Затем поселился в Париже по сирийским поддельным документам. Работал корреспондентом сирийского издания, но основная деятельность Готбзаде протекала в эмигрантской оппозиционной политике. Он считался представителем т. н. «сирийской мафии» — группы иранских эмигрантов из окружения Хомейни, связанных с сирийскими и ливанскими шиитскими группировками.

После прибытия Хомейни во Францию в 1978 Садек Готбзаде сразу сделался видной фигурой в окружении аятоллы. Первоначально именно он обеспечил Хомейни жильём и бытовой инфраструктурой. Являлся его доверенным советником (что впоследствии отмечал шах Мохаммед Реза Пехлеви). САВАК организовала в Париже покушение на Готбзаде, но оно оказалось неудачным.

Полностью принимал хомейнистскую идеологию исламского фундаментализма. В то же время считался носителем определённых прозападных симпатий. Это проявлялось по большей части в эстетике, стиле поведения, склонности к определённому образу жизни, но частично отражалось и в политических установках. Для него была характерна демократическая риторика.

В своём консервативном деловом костюме он казался самым умеренным среди исламских фундаменталистов.

Решительно поддерживал Исламскую революцию в Иране, начавшуюся в 1978 году. Он вышел из Движения за свободу Ирана, дабы полностью сосредоточиться на хомейнистской политике. 1 февраля 1978 сопровождал Хомейни при его возвращении в Иран. Исполнял функции консультанта (преимущественно по иностранным делам) и переводчика аятоллы.

После отстранения от должности отошёл от активной политики. Жил в Тегеране, занимался семейным бизнесом, изучал исламское право. Встречался с представителями «диссидентского» духовенства, зондируя возможности создания исламской оппозиции.

Политическая ситуация в Иране тем временем обострялась, режим исламской республики ужесточался. Антиклерикальные организации, прежде всего ОМИН, развернули террористическую борьбу против правящей теократии. Власти отвечали массовыми репрессиями. На таком фоне С. Готбзаде — с его неоднозначной репутацией — неминуемо становился объектом преследований.

Эта революция, в которой я участвовал, стала кошмаром нации. Я знаю свою вину. Я остаюсь лицом к лицу с судьбой.
Садек Готбзаде

Первый раз был арестован 7 ноября 1980. Его обвинили в агитации против Исламской республиканской партии и планировании убийства Хомейни. Однако уже через три дня он был освобождён по личному указанию Хомейни.

8 апреля 1982 был вновь арестован — в составе большой группы, насчитывавшей до тысячи офицеров и священнослужителей, близких к оппозиционному аятолле Шариатмадари. Все они обвинялись в заговоре против Хомейни, подготовке его убийства и свержении власти в сотрудничестве с офицерами-роялистами и «фальшивыми священнослужителями»^[4]. Следствие утверждало, будто Готбзаде должен был стать одним из исполнителей и установить в доме Хомейни взрывное устройство.

На этот раз Хомейни не стал защищать Готбзаде. Допросы проводились жёстко: по ряду сведений, к подследственным применялись пытки^[8]. То же впечатление возникало от вида Готбзаде на телеэкране. Он отвергал обвинения, касавшиеся его лично, но признал существование заговора с целью свержения режима и установления «настоящей республики». Он дал все затребованные показания на Шариатмадари.

Судебный процесс, длившийся 26 дней^[4], проходил в Военно-революционном трибунале под председательством ходжат-оль-ислама Мохаммада Рейшахри, известного своей жестокостью и крайними хомейнистскими взглядами. Рейшахри приписал Готбзаде связи с «феодалами, левыми группировками, лживыми священнослужителями, Национальным фронтом, династией Пехлеви, Израилем и Социнтерном» (одновременно). По имеющимся сведениям, Хомейни длительное время не мог определиться относительно приговора, однако в итоге санкционировал смертную казнь. С. Готбзаде был расстрелян в тегеранской тюрьме Эвин.

Находившийся в Париже изгнанный экс-президент Банисадр назвал эту казнь «сведением счётов». Многие иностранные наблюдатели посчитали, что Готбзаде поплатился за свой «западный бэкграунд»^[9]. Некоторые иранские аналитики усмотрели в казни Готбзаде результат совместной акции консервативного духовенства и компартии Туде (в следующем году иранские коммунисты также подверглась репрессиям и разгрому).

До самого расстрела он оставался человеком двусмысленности.

С. Готбзаде никогда не был женат и не имел семьи.

Романтические внебрачные отношения связывали его с канадской журналисткой Кэрол Джером. В 1987 Джером опубликовала книгу The Man in the Mirror: A Story of Love, Revolution and Treachery in Iran^[10], где на фоне обзора иранских событий описала свою связь с Готбзаде.

Существуют предположения о давней завербованности Готбзаде советскими спецслужбами (об этом писал, в частности, бывший офицер КГБ перебежчик Владимир Кузичкин). Фактологических и документальных подтверждений эти версии не имеют, напротив, сам Готбзаде занимал жёсткую антисоветскую позицию^[11][12].

Современные иранские авторы констатируют, что мало кто в стране помнит деятельность и особенности позиций С. Готбзаде. В современном Иране не наблюдается роста интереса к его фигуре или попыток политической реабилитации, а его личность остаётся предметом исторических дискуссий^[13]. Но при этом они отдают должное его убеждённости, активности, способности переосмыслить свои прежние воззрения, признать совершённые ошибки и пытаться их исправить.