Восстание в Дагестане (1920—1921)

В результате Гражданской войны из Дагестана была выведена Добровольческая армия генерала Деникина и была установлена большевистская власть. Шейх Нажмудин Гоцинский, Кайтмаз Алиханов и другие лица, ранее воевавшие с Красной армией, будучи в подполье, продолжали вынашивать планы по борьбе с большевиками. Нажмудин после закрепления у власти советов ушёл со своими соратниками в ещё не захваченную большевиками Грузию^[1]. В августе 1920 года Гоцинский и его отряд дважды попытались вторгнуться в пределы Дагестана, однако эти попытки не увенчались успехом.

Основной причиной успеха восстания Гоцинского стала сложившаяся в регионе тяжелая социально-экономическая обстановка и недостатки советской политики. За несколько лет Гражданской войны, по советским данным, в Дагестане было уничтожено 45 сёл, без домов остались 60 тысяч семей. Население с 1917 года сократилось на 14% из-за голода, нищеты, эпидемий и боевых действий. Ущерб понесли также скот и посевные площади. У населения вызывали недовольство «рогатки» на границах с Азербайджаном и Терской областью, где находились излишки ресурсов, которые могли бы облегчить ситуацию со смертельным голодом в Дагестане^[2]. Фиксировались случаи, когда местные ревкомы использовали своё положение для наживы^[3]. Группа советских работников докладывала: «После водворения Советской власти в Дагестане и, в частности в Андийском округе, в течение 6 месяцев почти никакая советская работа в округе не велась. Население не было ознакомлено с целями и задачами Советской власти. Оно всецело было предоставлено само себе». Такая же ситуация была и в других районах Нагорного Дагестана^[4]. В связи с недовольством масс политикой ревкомов в августе 1920 г. Дагестанский ревком и бюро РКП (б) приняли программу подготовительных мероприятий по выборам в Советы, однако из-за обострения положения на Кавказе в связи с десантом Врангеля и обострением гражданской войны ее пришлось отложить.

С установлением власти советов в Дагестан пошёл приток русских кадров, вытеснив большинство местных членов правящей партии, началась централизация — решения принимались в Ростове, стала применяться тактика военного коммунизма, начались нападки на обычаи и ислам, карательные рейды, доносы, шантаж, грабежи, конфискация запасов, принудительный призыв в красные полки, реквизиция и уничтожение мелкой торговли^[5].

Магомед Джафаров, говоря о причинах восстания, писал^[4]:

«Основными причинами восстания считаю:

1. Неумелый подход к работе первой советской организации;
2. Злоупотребление властью со стороны окружных комиссаров. Невероятное взяточничество. Комиссары были хуже, чем начальники округов раньше;
3. Развёрстка, особенно на кур, масло, яйца. Говорили: раньше хоть покупали, теперь прямо берут;
4. Бесчинство отрядов ЧК, массовые аресты и расстрелы;

Это мелочи, но этих мелочей было много. Они разрушали порядок жизни, ничего не давая взамен. Неверно, что кто-то организовал, поднял восстание. Оно вспыхнуло само. Мы пришли уже на готовое, чтобы руководить… Ни один из тех лиц, не смогли бы поднять восстание, если бы за короткое время в массах не накопилось большого количества обид».

Подобными настроениями и решил воспользоваться Гоцинский.

Гоцинский начал формирование и вооружение отряда в Грузии вместе с грузинскими представителями^[6]. 8 сентября грузины передали 10 пулемётов, 30 ящиков патронов и 2000 винтовок, 15 сентября — вагон мануфактуры и оружие^[7]. В октябре 1920 года непосредственно в Дагестан через посланца Грузии Джабраишвили отправлены еще 2400 винтовок и 4 пулемета, а затем один вагон вооружения и мануфактуры.

Единомышленники Нажмудина вели агитационную работу в горных сёлах^[8].

В Тифлис в начале сентября прибыл Мухаммад Саид Шамиль — внук имама Шамиля, его отец был приглашён возглавить национально-освободительное движение на Северном Кавказе ещё в мае после смерти Узун-Хаджи, но тот был болен и отправил юного сына^[9]. Сам Гоцинский не рискнул открыто объявить себя главой восстания ввиду того, что ранее был сильно скомпрометирован связями с Деникиным.

Помощь оказывал Гоцинскому и Врангель через созданный в Тифлисе «Комитет содействия горцам и терским казакам по их освобождению от большевиков». В нем были и представители от Дагестана Мавраев Магомедмирза Магомедалиевич, бывший член Горского правительства и ротмистр Эльдарханов. Комитет планировал полномасштабное восстание на Кавказе. Через комитет врангелевцы проводили работу по объединению повстанческих отрядов на Кавказе и их снабжению деньгами.

Помощь Гоцинскому Комитет оказывал через его прежнее Горское правительство. Вначале оно было оценено весьма скептически, как не имеющее никакого влияния среди горцев, но в сентябре врангелевцы изменили мнение. Оно было переформировано в сторону выбора более удобных врангелевцам лиц. Так, узнав о связях нового главы правительства П. Коцева с Турцией, комитет настоял перед грузинами на его аресте.

Именно врангелевцы предложили французам оказать Гоцинскому военную помощь через грузин и выдать денежную субсидию с возвратом в счет захваченных трофеев. Небольшая часть денег, около 15 млн рублей, действительно была передана грузинами. Французские представители вели переговоры с Саидом, чтобы горцы сотрудничали с бароном Врангелем.

Саид с помощью грузинских спецслужб с разведывательной миссией и вернулся 16 сентября, заявив французам, что не поддержит Врангеля, если он не признает независимость Северного Кавказа^[10]. В итоге 23 сентября 1920 года состоялась встреча представителей Врангелевского комитета с членами бывшего Горского правительства, которые полностью согласились с условиями отделения от Советского Кавказа независимой «Горской республики». Саид после долгих колебаний тоже примкнул к ним. В целях подготовки восстания он в сентябре-октябре 1920 г. побывал в Кахетии (Грузия), где встречался с представителями Дагестана, Осетии, Ингушетии и Чечни. Причиной было то, что именно на ноябрь 1920 г. было запланировано Горской советской автономии Северного Кавказа, угрожавшей перехватить настроения масс, а значит, с планами восстания было необходимо спешить. Саид-бек сам отметил этот мотив в переговорах с врангелевским Комитетом.

Существует также мнение, что помощь восстанию оказывала и Турция. В Грузии на заседании Горского правительства в присутствии представителей Кемаля-паши 17 ноября 1920 года была избрана комиссия для организации восстания. 20 ноября 1920 года, как сообщала разведка ХI армии, горцы послали меморандум Кемалю. Главную роль играло мусульманское духовенство и некоторые кемалисты. С их помощью на всем Кавказе создавала свои ячейки строго законспирированная мусульманская партия «Иттихиат-Ислам», целью которой было создание протурецкого государства. В ее отрядах весной 1921 года было несколько тысяч человек, поддержавших мятеж Н. Гоцинского. Подделав печать и штамп Особого отдела ХI армии, члены партии под видом красноармейцев производили крупные ограбления, передавая добытые средства и оружие мятежникам. По сведениям штаба Кавказской армии, турецкие инструкторы принимали участие в формировании в Дагестане отрядов, их обучению, строительстве укреплений.

Руководители восстания

Гоцинского поддержали профессиональные военные — офицер Кайтмаз Алиханов, полковник Магомед Джафаров^[11] и другие. Религиозно-политический совет из четырёх шейхов считался формальным органом, который будет руководить восстанием^[12]. В «Совете четырех шейхов» находились: Магома Балаханский, Ибрагим-Хаджи Кучрабский, Дарбиш Мухаммад-Хаджи Инхоевский, Мухаммад-Амин Ансалтинский. В подготовке восстания участие принимали эмигрировавшие в Грузию бывшие члены правительства Горской республики — Цаликов, Баммат и другие^[7].

Вооружёнными силами повстанцев командовал Магомед Джафаров^[6]. 20 октября 1920 года он прибыл в Дагестан и был поставлен дагестанскими повстанцами во главе своего движения. Начальник штаба — военный чиновник Бадави Саидов, адъютант — поручик Цахай^[13]. Военными действиями также руководили полковник Омар Пиралов, полковник Шамилев, капитан милиции Имам Али и его брат Гудатло, лейтенант Мухаммад Султан Гирей, лейтенант Хасан Абакаров, Джемал Айдимиров и Муртаз-Али Чупанов^[14].

В сентябре 1920 года отряды Гоцинского, называемые «шариатскими войсками горских народов», вошли в Дагестан, не встречая сопротивления^[6], под лозунгом установления шариатских законов^[1]. Первые действия начались в Дидойском и Анцухо-Капучинском участках Андийского округа^[15]. Согласно воспоминаниям участников, причиной местного волнения стала следующая ситуация: в селении Кидеро в дом Магомеда Жабулава, начальника Дидойского участка, в качестве гостей пришли Гоцинский и Алиханов, которых активно пытались поймать большевики. Магомед не мог выполнить требования советов выдать своих гостей из-за обычая куначества, подобный поступок считался позорным. Позже гости ушли, а Магомеда арестовали, что вызвало протестное движение жителей, среди которых начальник участка был в глубоком почтении. Дидойцы собрали более чем тысячный отряд, чтобы его вызволить из тюрьмы. Впоследствии Магомед был казнён^[16].

Началась ликвидация органов советской власти^[1]. Современники отмечали, что восстание носило характер гражданской войны^[17]. Оно соответствовало как национально-освободительному движению, так и священной антирусской войне^[18][19]. Участие в основном принимали жители малых сёл, в то время как крупные подверглись советской политической агитации. Восставшие терроризировали представителей советской власти, занимаясь абречеством^[17].

В первый месяц число повстанцев из 600 человек стремительно увеличилось до трёх тысяч^[18][19]. Достигнуто это было во многом за счет проводившейся Гоцинским мобилизации^[20].

Первоначально разрастанию восстания сильно помогла малочисленность военных сил красных в Дагестане. Узнав о восстании, военное руководство округа недооценило его, приняв его за нападение крупной банды из-за рубежа, поэтому вначале присылкой подкрепления. Из Темир-Хан-Шуры в крепости было отправлено подкрепление численностью около 1000 человек. Был создан фронт против восстания, разделившийся так: правый фланг –ь селение Ботлих (гарнизон в 100 чел); центральный участок — крепость Хунзах (гарнизон в 420 человек); левый фланг — крепость Гуниб (гарнизон в 200 чел). На эти очень малочисленные отряды и возлагалась борьба с повстанцами.

Отряд, вышедший из Ботлиха, был побеждён повстанцами численностью в 300 человек на Богосском хребте: разведгруппа, отправленная для изучения позиции противника, исчезла, красные войска были окружены, ночью под прикрытием артиллерийского огня 44 человека из первоначальных 350 сумели прорваться, но на следующий день сдались, так как их отход был отрезан повстанцами, которые тем временем захватили Ботлих^[21].

23 сентября советский гарнизон в Ботлихе был уничтожен, это стало одной из первых важных стратегических побед движения. Окружённые около Карата силы Красной армии были уничтожены, было захвачено много вооружения^[13]. Был взят и Тлох вместе с мостом через реку, вскоре большевики попытались его отбить, но отряд был окружён и уничтожен в Харачи^[19].

Русское наступление позволило им овладеть Гидатлем, но вскоре они были окружены, с боем прорвались из окружения и 25 сентября отступили в Хунзах^[19]. В этот день советским военным командованием было приказано держать оборону на фронте: Сагада — Эчеда — Хварши на правом фланге, Ахвах — Цумада и на обоих берегах Андийского койсу — в центре и Тлерош и Ириб — на левом фланге^[19].

К октябрю восставшим были подконтрольныАварский, Андийский и Гунибский округи Дагестана, оставшиеся два опорных пункты большевиков — крепости Гуниб и Хунзах — были осаждены^[1]. 3 октября красный батальон помог освободить из осады свои силы у Хунзаха^[19]. 5 октября повстанцы взяли Большой Гоцатль^[19]. 7 октября восставшими была уничтожена и взята в плен рота, посланная охранять Карадахский мост^[19]. 9 октября повстанцы предприняли попытку взять Гуниб, но были отброшены, при этом им удалось взять стратегически важный Салтинский мост^[19], который связывает Хунзах с Темир-Хан-Шурой^[21]. Единственной дорогой, которая осталась доступной красным силам, осталась Темир-Хан-Шура — Хаджалмахи — Салта^[19].

В сложившихся условиях 30 сентября 1920 года было созвано чрезвычайное совещание ответственных работников областного бюро партии и Дагревкома совместно с представителями военных организаций. После долгих споров было решено вести борьбу против восставших объединенными силами Красной Армии и дагестанских партизанских отрядов. Несмотря на это решение, оперативных действии после совещания не последовало, чем и воспользовались повстанцы. В связи с этим на съезде бедноты 7 октября в селении Леваши лидеры местных партизан-большевиков просили о предоставлении им возможности самим подавить мятеж, но решено было подключить к этому ещё больше сил Красной армии^[6].

Командование IX армии направило в Дагестан новые части, выведенные в основном из Азербайджана^[18]. Действиями по ликвидации восстания Гоцинского руководил вначале Дагестанский областной военный комиссариат в Темир-Хан-Шуре. Руководством армейскими и партизанскими частями занимался Самурский^[22]. Общее руководство осуществлял командующий 9-й армией Геккер, затем — Левандовский^[23]. В армейских частях лидерами были Гавриленко, Мирзабек Ахундов, Магомед Далгат, Борис Шеболдаев, Сафар Дударов, О. Османов, Рабадан Нуров^[24], Кара Караев и другие.

Параллельно проводилась активная мобилизация населения Дагестана в состав красных войск, особенно усилившаяся в декабре после провозглашения автономии Дагестана. В мобилизации принимали участие Серго Орджоникидзе, Сергей Киров и Коркмасов. В этом отношении большевики старались опереться на поддержку лояльных шейхов и мулл. Многие из них всячески от этого уклонялись. Авторитетный шейх Али-Хаджи Акушинский, ранее сотрудничавший с социалистами, несмотря на активные прошения большевиков^[25], отказался призывать народ к противодействию отрядам Гоцинского и, более того, призвал не идти бороться с ним^[26], так как, согласно его убеждению, мусульмане не могут воевать друг против друга^[22]. Вместе с тем часть кавказского духовенства поддержала большевиков. Так, заметную роль в выступлении аварского населения Кахибского участка против Гоцинского сыграл известный шейх Гасан.

Большую роль играла и развернутая пропаганда. Для этого 12 декабря 1920 года Областное бюро РКП(б) вместе с представителями военного командования обсудило вопрос о неотложных мерах по подавлению восстания и приняло решение о необходимости усиленной агитационно-пропагандистской работы, конкретным воплощением которого стало воззвание «К беднякам, находящимся в бандах Гоцинского». В целом мобилизация была проведена успешно. Согласно французским сведениям, «красные мобилизовали крестьян, проживающих в оккупированной ими равнине, заставляя их под угрозой репрессий и под началом коммунистов воевать против своих братьев»^[27].

Весь период восстания проводилось и активное формирование добровольческих частей. Удачным политическим ходом в этом отношении стало провозглашение автономии на Северном Кавказе 13 ноября 1920 года на Чрезвычайном съезде народов Дагестана в Темир-Хан-Шуре. 17 ноября 1920 г. во Владикавказе на Съезде народов Терека и Кубани была провозглашена Горская Автономная Советская Социалистическая Республика, оформленная впоследствии декретом ВЦИК от 20 января 1921 года Декретом ВЦИК все дагестанские земли были объединены в единую территорию из 6 округов. Признание автономий сопровождалось проведением многочисленных митингов и собраний в торжественной обстановке, нередко сопровождавшихся записью добровольцев для борьбы с Н. Гоцинским. К декабрю 1920 года против него уже действовало свыше 10 партизанских отрядов численностью свыше 8 тыс. человек. Значительную часть добровольцев составляли бывшие партизаны, боровшиеся против Деникина, а также коммунисты и комсомольцы.

В совокупности красногвардейские силы варьировались от 35 до 40 тысяч человек^[28].

В октябре 1920 года военно-политическое руководство Дагестана, создав два направления для ликвидации восстания — Гунибское и Хунзахское — и оценив серьезность положения, приступило к активным действиям. С новым войском Красная армия взяла Тлох, Салта, хутор Почта. 17 октября после уличных боёв захвачены Кегер, гунибский мост и Корода. Возвращён был и сам Гуниб. Дальше планировалось взять Хунзах, но наступление в этом направление шло медленно. Только в начале ноября с хунзахским гарнизоном, который оставался в окружении, они смогли установить связь^[19]. Окончательно гарнизон был освобожден 3 ноября.

Параллельно проводили мобилизацию сил и повстанцы. Большую моральную роль сыграл прибывший 29 октября в Дагестан Мухаммад Саид Шамиль^[29]. Приезд внука Шамиля впечатлил горских повстанцев, тем более что он привёз с собой много денег и мануфактуры. В районе Гидатли его встретил Гоцинский, который объявил его руководителем движения^[29][20]. Временной резиденцией повстанческого руководства стал аул Инхо Андийского округа.

Предполагается, что Саид должен был взять на себя координационную функцию между Антантой, кавказской иммиграцией в Турции и повстанцами. Деятельность молодого Саида Шамиля в самом восстании ограничивалась моральной и мотивационной поддержкой, исходившей от имени его деда^[30], несмотря на формальное объявление его лидером^[29].

Отряды Гоцинского нанесли крупное поражение в конце октября красноармейцам в сражении в Араканском ущелье, захватив трофейное оружие: 4 артиллерийских орудия, 24 пулемёта, много амуниции, транспорт и ресурсы^[18]. Было убито около 700 красноармейцев Хунзахского отряда^[19], в том числе и Сафар Дударов. Воодушевленные этой победой и прибытием Шамиля отряды повстанцев перешли в наступление по всему фронту. Это поражение заставило высшее командование 11-й Красной Армии отдать приоритет войне в Дагестане и послать подкрепление^[31], а руководство было поручено полевым командирам. 3 ноября в Темир-Хан-Шуру с 32-й дивизией из Баку прибыл ее начальник Тодорский^[19], на которого было возложено командование операцией^[31].

К ноябрю грузины передали помощь восставшим: 2400 винтовки, 4 пулемёта, вагон вооружения и мануфактуры^[32].

XI Красная армия пришла на поддержку гарнизонов в Хунзахе и Гунибе, чтобы вместе с ними вернуть Ботлих^[13]. Поступил приказ из Хунзаха идти на сёла Чалда, Могох, Аракани к востоку и Буцра, Шагада, Матлас — на севере. И на центральное направление — Тлох и Ботлих, юго-западное — по Аваро-Кахетинской дороге. Части из Гуниба направились в сторону Ругуджа. В результате боёв во второй половине ноября большевики у Хунзаха достигли практические всех целей. Хунзахский гарнизон продвинулся к Ботлиху, взяв Матлас и ближние сёла. Юго-западная группа также продвинулась. Полк из Гуниба взял Кулла, Бацада, Унты и Шулани, но на дальние расстояния, которые были указаны в приказе, продвинуться не сумел^[19].

Тем временем Мухаммад Саид Шамиль вёл переговоры с французами касательно помощи Врангелю. Они пришли к соглашению, что Врангель признает право горцев на самоопределение^[32]. Мухаммад отправил представителей в Крым для договора с бароном^[33]. Но в ноябре Врангель потерпел окончательное поражение в Гражданской войне и его войска эвакуировались из Крыма^[13].

К началу ноября Тодорский оценивал численность повстанцев в 3400 человек — 2800 пехотинцев и 600 всадников. Они заняли Гимры и ближайшие аванпосты^[34]. В первые дни ноября большевики потеряли 389 человек, что вынудило Тодорского отдать приказ сосредоточить усилия только на удержании и укреплении Хунзаха и Гуниба^[35].

9 ноября 1-й стрелковый полк Революционной дисциплины двинулся из Грозного поддержать взятие Ботлиха с северной стороны. Они шли без горных разведчиков. В Ведено оставили 100 бойцов, которые не смогли дальше идти из-за болезней. К югу от Харачоя их обстреляли повстанцы, на следующий день они дошли до села Хой, где оставили одну роту в качестве резерва. 16 ноября без боя был взят Ботлих. 18 ноября две роты двинулись в соседнее село Муни, откуда после перестрелки отступили повстанцы в Ортаколо. На жителей Муни наложили контрибуцию, из них взяли в заложники, их разоружили, а также провели реквизицию имущества. Красноармейский отряд в 250 штыков и 3 пулемета пошёл дальше на Ортаколо. Захватив это село, они не успели расставить охрану. С тыла зашли повстанцы и при помощи мунинцев перекрыли им путь к отступлению. Весь отряд^[35] был ликвидирован 18 ноября. Ночью крепость была Ботих была окружена^[19][18].

Узнав об этом, гарнизон в Ботлихе в виде остатков 1-го полка решил пойти на переговоры и сдал крепость и оружие в обмен на возможность прохода в Чечню. Однако сдавшийся полк был уничтожен. Картина этого инцидента неясна. С одной стороны, есть свидетельства, что красноармейцев истребили самостоятельно вошедшие в крепость рядовые повстанцы, скорее всего из-за поведения полка в аулах. Однако по материалам следственной комиссии, прибывшие на сдачу оружия полковник М. Джафаров вместе с Н. Гоцинским и его свитой 40 человек с пытками и издевательствами самостоятельно истребили большинство пленных красноармейцев. Небольшая часть их была спасена местными жителями, около 100 человек добрались полуголыми по снегу до Ведено. Разумеется, без помощи местного населения, соблюдавших традиции куначества, это было невозможно^[19][36]. Повстанцы захватили значительное число вооружения: 645 винтовок, 9 пулеметов и много боеприпасов^[19]. Победа в Ботлихе открывала путь в Чечню, что означало возможность кооперирования с чеченскими повстанцами^[32].

Один из красных батальонов занял Цатаних, другой попал в буран и сбился с пути, из-за чего, будучи обстрелянным с флангов и со стороны Моксоха, был на две трети уничтожен. Батальон отошёл из Цатаниха^[19].

По всей линии фронта красноармейцами была проведена разведка боем. Повстанцы смогли перехватить инициативу, у Оркачи была окружена и уничтожена рота. Другие были подвергнуты внезапной атаке в Гоцобе, из-за чего с крупными потерями отступили в Большой Гоцатль. Из Шагады в Геничутля также были отброшены красноармейцы. Атака восставших на Матлас была отбита, в Мочохе отряд Алибека Богатырёва был окружён и уничтожен. Тодорский продолжал оборонять Гуниб и Хунзах^[19].

Численность повстанческих отрядов достигла почти 10 тыс. человек (7200 штыков и 2590 сабель), которые контролировали Андийский, Аварский, Гунибский, Кази-Кумухский округа, а также часть Даргинского округа. Эта зона протягивалась от селений Гуниб и Кумух вплоть до Кавказского хребта и северо-запада Дагестана^[6].

Получать поддержку через Грузию стало невозможно из-за зимних погодных условий в горах^[13].

3 декабря повстанцы выбили большевиков из Большого Гоцатля. Вскоре был взят Гергебиль. Гуниб с Хунзахом снова были осаждены. Благодаря расположению взять их повстанцам так и не удалось, несмотря на ожесточенные атаки, сопровождаемые артиллерийским и пулеметным огнем.

Получать поддержку через Грузию стало невозможно из-за зимних погодных условий в горах. 10 декабря был выбит красный отряд из Хаджалмахи^[19], хаджалмахинцы поддержали восстание^[12]. К 15 декабря были взяты Аймаки и село Леваши Даргинского округа^[38]. Леваши вскоре большевики захватили обратно. Взятие Аймаки позволяло продвинуться к Темир-Хан-Шуре и перенести боевые действия на приморскую часть Дагестана^[27]. Далее были заняты Охли и Кулецма вместе с близким к ним участком шоссе^[19]. Наступление было остановлено красноармейцами артиллерией и бронемашинами. Но отбить потерянные позиции, кроме придорожных Охли и Кулецма^[19], они не могли, в горных ущельях бронемашины подвергались ударам^[27].

Повстанческое движение начало переноситься и на Кази-Кумухский округ. Под командованием Ибрагима-Хаджи 18 декабря был взят Чох и через неделю, 24 декабря, Кумух. 20 декабря группа красноармейцев выдвинулась в сторону Хаджалмахи, на Аймакинских высотах встало отделение, открывшее огонь из артиллерии по селу. Большевики беспрепятственно подошли к Хаджалмахи, после чего были отброшены ураганным огнём в Леваши, где им удалось удержаться благодаря броневикам. Попытка атаки стоила большевикам 160 рядовых и многих командиров^[19]. Повстанцы в ходе трёхдневных сражений ценой больших потерь пытались взять Леваши, но не сумели из-за наличия у красноармейцев артиллерии и броневиков^[27][19].

К воюющим частям Красной армии прибыло подкрепление из резервов Кавказского фронта. 19 декабря 1920 года, для ликвидации восстания в горах, в Левашах была создана под командованием Тодорского «Ударная группа», в составе вновь прибывших частей от XI Красной Армии (152 стрелковая бригада, 2 московская бригада курсантов, состоящая из двух пехотных и кавалерийского полков, 97 стрелковая бригада, 14 стрелковая дивизия, состоящая из 40, 41 и 42 стрелковых бригад) и ранее находившихся в Дагестане частей Красной Армии, а также 12 партизанских отрядов, в которых насчитывались более 10 тыс. дагестанцев.

Со свежими силами Тодорский начал атаку на Гуниб с трёх направлений: Гимры, Аймаки и Хаджалмахи. Со стороны Гимры был начат артиллерийский обстрел. С Аймаки шло вспомогательное движение, основной удар шёл по главной дороге у Хаджалмахи. Это привело к победе. 2 января Гуниб с 140 пленными был взят под руководством Караева^[39], это стало первым крупным поражением восставших, означавшее, что пик восстания уже прошёл^[19].

Следующей целью был Хунзах, но прежде него надо было взять Гергебиль, где был командный пункт. 8 января начали наносить первые удары по Гергебилю и Аймаки. В атаку шли тремя колоннами — правая, центральная и левая. Первая двинулась штурмовать Аймаки, но не сумела это сделать, потеряв позиции между Ахкентом и Охли. Колонна по центру выбила повстанцев восточнее Гергебиля. Левая, двигаясь по берегу реки, оказалась в засаде и беспорядочно бежала вКуппу с потерями в 292 солдата, включая командиров. На следующий день полки снова пошли в атаку, но в результате сражения были отброшены, они заняли позиции на высотах в несколько километрах от села, 3 батальона окопались в другом месте. Потери составляли 70 человек. Следующие три дня — 10, 11 и 12 января — в ходе боёв красноармейцы не смогли подобраться к Гергебилю с восточной и южной сторон. Попытка овладеть Салтинским мостом провалилась. За первую неделю похода погибло 558 красноармейцев^[40]. Атаки предпринимались до 20 января. Впервые за всю операцию командование решило использовать самолёты^[41]. 24 января Салтинский мост был взят большевиками, но в тот же день снова отбит повстанцами. Гергебиль был окружён, начался обстрел артиллерией. 25 января начался штурм, но село не было взято. Было решено пойти на повторный штурм ночью в 2 часа, что стало внезапностью для повстанцев. Окончательно село было взято только в 6 часов вечера. Потери красноармейцев составили менее ста человек, у восставших — в разы больше. В этот же день большевиками были взяты Хварада и Кикуни, на следующий день — Аймаки. Сёла Корода, Мурада, Дарада, Маали и Салтинский мост были взяты без боя. 28 января вылазка из Хунзаха сняла осаду, которая началась ещё 7 декабря^[19].

По оценкам Тодорского, повстанческое войско на конец января имело при себе 9690 бойцов: в Андийском округе 4400 человек, в том числе 1000 всадников при 23 орудиях; в Аварском — 3630 человек, в том числе 830 всадников при 15 орудиях; в Гунибском — 660 человек, в том числе 260 всадников под командованием полковника Омара Пиралова со штабом в Согратле; в Кази-Кумухе — 1000 человек, в том числе 400 всадников, под предводительством шейха Ибрагима-Хаджи^[42].

Дальнейшей задачей было село Аракани. С этой целью были начаты бои за Чалда и ближние сёла, с 31 января по 4 февраля эти пункты переходили от одной стороны к другой пять раз, взяты они были 8 февраля, началось окружение Аракани. Через два дня был взят Кодутль. 13 февраля началась битва за Аракани, утром следующего дня он пал^[19].

Ярким эпизодом является блокада села Гимры с применением артиллерии. Эта операция считалась самой трудной и кровопролитной за всю кампанию. Помимо массированной бомбардировки, против гимринцев применялось химическое оружие^[43]. Было выпущено 1333 снаряда, из них 217 химических 3-дюймовых снарядов и 394 6-дюймовых бомб. Осада длилась до 9 февраля 1921 года^[44]. 16 февраля кавказскими красными партизанами и московскими курсантами был блокирован Унцукуль, здесь было создано красное ополчение из 400 стрелков. 17 февраля в Гимры была направлена делегация с предложением о прекращении огня, а 18 февраля аул был занят^[19]. В этот же день была взята без боя соседняя Ашильта, но ночью, когда 125 курсантов спали, ворвались повстанцы и при поддержке жителей перебили их. 19 февраля село снова было взято красными^[19].

В период декабрьского затухания восстания, оно начало переходить и на соседнюю Чечню, где в горах, на границе в Андийским округом, начали формироваться отряды с планами идти на Ведено, Шатой и Грозный. К чеченскому восстанию Гоцинский и его приближенные отношения не имели, его возглавлял Саид Шамиль, движение носило религиозный характер. Лишь к концу восстания в Чечню из Дагестана ненадолго прибыл разбитый в боях Гоцинский. В январе-феврале восставшие контролировали Аллерой, Бильт-аул, Беной, Ведено, Шатой, Сержень-Юрт, Автуры, Эрсеной, Гуни^[45].

Военные действия в Чечне не могли приобрести такого размаха, как в Дагестане, из-за жёсткого контроля Красной Армии^[42]. 19 января дагестанцы из Андинского района совместно с чеченцами из Беноя внезапно атаковали красногвардейский батальон в Дарго и Белгатой при поддержке находившихся там в подполье повстанцев^[42]. Полк понёс большие потери и отошёл в Тазен-Калу^[42]. В дальнейшем красные части покинули и Тезен-Калу, откуда их чеченские проводники загнали их в засаду, где красные вновь понесли тяжёлые потери^[42]. 21 января курсантский кавалерийский полк попал в окружение под Аллероем^[42]. Командир полка погиб при попытке прорыва, полк потерял десять командиров и 83 курсанта^[42].

В связи с этим командование Кавказского фронта решило объединить советские войска, дислоцированные в Дагестане и Чечне в одну группу и 25 января 1921 г. создало Терско-Дагестанскую группу войск под командованием Гиттиса В.М., Левандовского М.К. и Тодорского А.И. в составе 14-й, 32-й, 33-й стрелковых дивизий, 18-й кавалерийской дивизии, отдельной московской бригады курсантов, двух бронеотрядов и разведывательного авиаотряда. Всего 20 тыс. пехоты, 3 400 кавалерии при 67 орудиях, 8 бронеавтомобилях и 6 самолетах.

В марте чеченское восстание было уже подавлено^[45]. С 7 по 14 марта было взято большинство опорных пунктов: Дарго, Аллерой, Беной, Датах и Тезен-Кала^[46]. Все занятые аулы тщательнейшим образом разоружались.

В феврале советские войска оккупировали Грузию. После взятия Гимры повстанцы из Аварского округа отступили в андийские горы. Непокорные Ругуджа и Согратль были взяты после ожесточённого сопротивления 9 и 14 февраля соответственно. Повстанцы всё ещё владели всем Западным Дагестаном и районом северо-западнее Хунзаха с передовыми постами в Мочохе, Матласе и Сиухе^[39].

Советизация Грузии прервала снабжение повстанцев с этой территории. С этого времени в связи с поражениями восстания отмечается и рост недовольства Гоцинским среди местного населения и многочисленные попытки отойти от его движения. Разведсводки Кавказского фронта отмечают целый ряд фактов оппозиции лидерам восставшим.

3 марта Левандовский докладывал об окончательном подавлении восстания. Вскоре отряды полковника Алиханова вошли из Грузии и активизировали восстание^[47].

Местерух и Карата были захвачены 4 марта. 5 марта без боя взят Ботлих. Ансалта — 7 марта. Цидитль, Сиух, Мехелта, Шавдух, Цунди и многие другие — 8 марта^[39]. Анди и ближние сёла — 9 марта. 11 марта красноармейцами были взяты Кахабросо, Бетли, Цатаних, Ирганай и Чиркей. Через три дня — Артлух, Данух, Аргвани и Гадари. Красноармейцы уже контролировали территорию до границы с Чечнёй^[19]. Одновременно с этим были взяты основные опорные пункты повстанцев в Чечне. Наступление пошло на юг, сёла были взяты, а население разоружено. Некоторые повстанцы начали исчезать и смешиваться с населением^[46].

Сопротивление продолжалось в основном в Дидойском участке^[19]. Красноармейцы отбросили дагестанских повстанцев к грузинским границам^[6]. 25 марта Тодорский попросил помочь подавить восстание части Красной армии, находящиеся в Грузии, напав на повстанцев с их стороны. В конце марта повстанцы собрали свои последние силы, около 800 человек, для контратаки, но она оказалась малоэффективна против превосходящих сил^[46].

Последним оплотом повстанцев оставался Гидатль. Последний отряд, возглавляемый полковником Джафаровым, насчитывал 250—300 человек и включал в себя немногочисленных уцелевших руководителей восстания, полковника Алиханова и трёх его сыновей, лейтенанта Хасана Абакарова, а также население аулов Бежта и Гидатль^[48]. Но вскоре и он пал. Джафаров бежал в подполье. Пиралов был убит позже. Абакаров, по словам Тодорского, был пойман живым, но покончил с собой, прыгнув с Гидатлинского моста в реку^[49].

1 мая власти объявили об амнистии рядовым повстанцам, добровольно сложившим оружие^[50]. К середине мая боевые действия закончились^[51].

Согласно указаниям Тодорского, за 9 месяцев восстания Красная армия потеряла 5000 человек^[19]. Как пишет профессор Магомед Абдулаев, «потери были не просто большими, а очень большими, особенно среди красноармейцев из России. Целые полки, бригады погибли, и в силу того, что не знали условий местности и опыта войны в горных условиях»^[52]. У повстанцев потерь было меньше, благодаря тактике партизанской войны, знанию местности и связи с населением^[53].

Нажмудин ушёл в Чечню с планами на новое повстанческое движение^[1]. Раненный Саид Шамиль также покинул Дагестан и вернулся в Турцию^[13]. Кайтмаз Алиханов со своими сыновьями был пленён и убит. Полковник Джафаров, узнав, что его жену захватили, добровольно сдался^[6].

По словам Назира ад-Дургели, военным руководством было решено разрушить 3 села, жители которых оказали особое сопротивление большевикам. Это были Хаджалмахи, Харкаб и Салта. Но вмешался Али-Хаджи Акушинский, усилиями которого сёла были спасены от уничтожения^[22].

В ходе восстания оказались уничтоженными 90 крупных сёл. Сразу после окончания военных действий грянул голод. Война стала причиной усиления в местном населении русофобии^[54].

Осенью 1921 года боевые действия возобновились в восьми округах Дагестана^[55].

Восстание осталось незамеченным и в западном, и в мусульманском мирах. Оно стало запретной темой в Советском Союзе после 1927 года, когда началась антиисламская политика. Сохранились мемуары большевиков-участников событий^[28], а также Магомеда Джафарова^[6].

Как пишет исследовательница Мари Броксап, повстанцы наравне с воителями времён Шамиля остаются для своих потомков образцом совершенного героизма и символами национального освобождения^[54]. В свою очередь борцы за большевистскую власть героизировались советской властью.