Возвратные глаголы в русском языке

Возвратные формы в русском языке восходят к древнейшим этапам развития праславянского и индоевропейского языкового состояния. Исторически возвратность выражалась при помощи самостоятельного местоимения себе / себя, которое функционировало как объект действия^[2]. Постепенно это местоимение утратило самостоятельность и превратилось в грамматический элемент, который синтаксически самостоятелен, но фонетически зависим и примыкает к глаголу. В древнерусском языке фиксируются формы типа умыти ся, одѣяти ся, где «ся» ещё сохраняло относительную синтаксическую самостоятельность^[2]. В дальнейшем произошла грамматикализация постфикса -ся, то есть переход от лексического элемента к грамматическому показателю. Этот процесс сопровождался: фонетической редукцией (сокращением) (себя → ся); утратой ударения; закреплением постпозиции (после глагола); расширением функций (от собственно-возвратного значения к средне-возвратным, пассивным и безличным). Уже в древнерусский период возвратный элемент начинает выполнять не только собственно-возвратную, но и залогообразующую функцию, участвуя в формировании страдательных и безличных конструкций^[3]. Сравнительно-исторические данные показывают, что аналогичные процессы происходили и в других славянских языках: ср. польск. się, чеш. se, болг. се^[4]. Это свидетельствует о праславянском происхождении возвратного постфикса.

В более широкой индоевропейской перспективе возвратность выражалась с помощью рефлексивных местоимений, однако в большинстве языков (например, в немецком или французском) они сохранили синтаксическую самостоятельность: нем. sich, фр. se^[5]. Русский язык, напротив, демонстрирует более продвинутую стадию грамматикализации, при которой бывшее местоимение стало морфемой. В истории русского языка наблюдается также расширение семантики возвратных форм: от конкретной направленности действия на субъект к абстрактным значениям (состояние, возможность, спонтанность): дверь открывается, хорошо читается, не работается^[3]. Таким образом, возвратность в русском языке представляет собой результат длительного исторического развития, включающего переход от синтаксической конструкции с местоимением к морфологически оформленной категории глагола.

Семантика возвратных глаголов в русском языке отличается высокой степенью дифференцированности. В лингвистике выделяется несколько основных семантических разрядов, которые отражают различные типы соотношения действия и субъекта^[6]:

1. Собственно-возвратные глаголы. Обозначают действие, направленное на самого субъекта, при совпадении производителя и объекта действия: мыться, одеваться, бриться. Данный разряд является наиболее «прозрачным» с точки зрения исходной возвратной семантики^[6].
2. Взаимно-возвратные глаголы. Выражают действие, совершаемое несколькими субъектами по отношению друг к другу: обниматься, встречаться, переписываться. Возвратность здесь приобретает значение взаимности^[6].
3. Средне-возвратные (медиальные) глаголы. Обозначают процессы, протекающие без явно выраженного объекта или безотносительно к нему: строиться, открываться, ломаться^[7]. В этих случаях возвратность утрачивает значение направленности на субъект и становится показателем непереходности.
4. Пассивно-возвратные глаголы. Сближаются по значению со страдательным залогом, выражая действие, направленное на субъект извне: дом строится рабочими, вопрос обсуждается^[7]. Такие формы часто используются в научной и официальной речи.
5. Безлично-возвратные глаголы. Обозначают состояния или процессы, протекающие без субъекта: смеркается, не спится, думается^[7]. Возвратность здесь служит грамматическим показателем безличности.
6. Обобщённо-личные возвратные формы. Употребляются в пословицах, афоризмах и научных формулировках: где тонко, там и рвётся; легко ошибиться^[8].
7. Инхоативные (начинательные) глаголы. Выражают начало состояния или действия: засмеяться, задуматься, рассердиться^[6]. Возвратный постфикс в данном случае участвует в формировании словообразовательного значения.
8. Эмоционально-состоянийные глаголы. Обозначают внутренние состояния субъекта: бояться, надеяться, гордиться, сомневаться^[6]. Многие из них утратили соотнесённость с невозвратными формами и функционируют как самостоятельные лексемы.
9. Автокаузативные глаголы. Обозначают действия, при которых субъект вызывает изменение собственного состояния: успокоиться, согреться, остановиться^[7]. Такие глаголы занимают промежуточное положение между собственно-возвратными и медиальными.

Следует отметить, что границы между разрядами подвижны: один и тот же глагол в разных контекстах может реализовывать различные семантические значения^[9].

Возвратные глаголы в русском языке образуются с помощью постфикса -ся / -сь, который исторически восходит к местоимению себя и в современном языке функционирует как словообразовательно-грамматическая морфема^[6]. Его присоединение сопровождается рядом формальных и категориальных особенностей.

Постфикс имеет две фонетические формы: -ся (после согласных) и -сь (после гласных): моется, моюсь. Выбор варианта определяется фонетическими условиями и нормами современного литературного языка^[7]. В орфографическом отношении постфикс пишется слитно с глаголом, включая формы инфинитива (мыться), личные формы (моюсь), причастия (моющийся) и деепричастия (умываясь)^[7]. С точки зрения словообразования возвратные глаголы могут быть:

• производными от невозвратных глаголов: мыть → мыться, одевать → одеваться;
• непроизводными, не имеющими соотносительной невозвратной формы: бояться, смеяться, надеяться^[8]. Присоединение постфикса -ся часто приводит к изменению структуры глагола, прежде всего к утрате прямого дополнения в винительном падеже без предлога: мыть руки → мыться^[6]. Это связано с переходом глагола из разряда переходных в непереходные.

Возвратные глаголы сохраняют все основные грамматические категории глагола: вид: мыться — помыться; время: моюсь, мылся, буду мыться; наклонение: мойся, мылся бы, лицо и число (в личных формах): моюсь, моешься, моются; род (в прошедшем времени): мылся, мылась, мылось^[9]. Особенностью является то, что формы страдательных причастий от возвратных глаголов, как правило, не образуются, поскольку значение страдательности уже частично выражено самим постфиксом (строящийся дом: причастие «строящийся» имеет действительное значение — обозначает предмет, который сам совершает действие [дом, который строится]. Страдательное значение в этом случае передаётся не причастием, а самим постфиксом, который указывает на направленность действия на субъект). Возвратный постфикс участвует также в формировании словообразовательных типов, связанных с выражением состояния (успокоиться); спонтанности (разбиться); способности (гнётся, ломается); повторности или длительности (переписываться)^[8].

Синтаксическое поведение возвратных глаголов определяется их семантикой и морфологическими свойствами, прежде всего непереходностью и изменённой валентностью. Наиболее характерной особенностью является ограничение на употребление прямого дополнения: возвратные глаголы, как правило, не управляют винительным падежом без предлога^[9]. Это связано с тем, что объект действия либо совпадает с субъектом, либо устраняется: мыть руки — мыться; одевать ребёнка — одеваться^[6]. В зависимости от семантики возвратные глаголы реализуют различные синтаксические модели:

1. Двусоставные предложения с подлежащим-субъектом: Он умывается^[6].
2. Безличные конструкции, в которых отсутствует грамматический субъект: Смеркается. Не работается. Мне не спится^[7]. В таких случаях возможен косвенный субъект (дательный падеж): мне думается.
3. Пассивные (безагентные) конструкции: Дом строится. Вопрос обсуждается^[7]. Здесь возвратная форма выполняет функцию, аналогичную страдательному залогу, но без обязательного указания участника речевой ситуации.
4. Обобщённо-личные конструкции: В таких условиях легко ошибиться. Так не делается^[8]. Возвратные глаголы активно участвуют в формировании предикативных конструкций со значением состояния: ему не сидится, ей не работается^[7]. Такие структуры выражают модально-оценочные и психофизиологические состояния субъекта. В синтаксисе текста возвратные формы часто используются как средство объективации высказывания, позволяя устранить или скрыть субъект речевого акта: считается, что…, предполагается…^[8]. Это особенно характерно для научного и официального стилей.

Кроме того, возвратные глаголы могут входить в состав устойчивых синтаксических конструкций и фразеологизмов: как говорится, само собой разумеется, не спится. Таким образом, синтаксическая специфика возвратных глаголов проявляется в ограничении управления, склонности к безличным и пассивным конструкциям, а также в их активном участии в выражении различных типов предикативности.

Возвратные глаголы исключают употребление прямого дополнения в винительном падеже. Будучи образованными от непереходных глаголов, обозначают внешние признаки действия (зеленеть — зеленеться). В соединении с приставками рас-/з-, из-, на-, до-, вы-, -ся выражают значения полноты, завершённости и интенсивности действия или состояния (разговориться (приставка раз- придаёт значение начала действия); — договорить(ся) (приставка до- указывает на завершённость); — выговориться (приставка вы- подчёркивает исчерпанность действия).

С возвратными глаголами возникают определённые типы безличных предложений (смеркается, ему не спится). Некоторые глаголы, близкие к общевозвратным, употребляются только в возвратной форме (бояться, каяться).

Постфикс -ся, кроме своей главной функции, а именно изменять состояние глагола (в частности, исключая возможность переходности), иногда изменяет лексическое значение глагола: раздаться (окрепнуть или потолстеть) — раздать (отдать всё без остатка). Значение возвратности может подчёркиваться дополнительным возвратным местоимением: сам, сам себя, самому себе, с самим собой, друг друга.

Ввиду того, что формы возвратных глаголов, оканчивающиеся на -ться и -тся в неопределённой форме и в третьем лице соответственно, отличить на слух невозможно, носители русского языка нередко допускают ошибки в написании возвратных глаголов, оканчивающихся на -ться/-тся: в одних случаях ошибочно ставят Ь перед постфиксом -ся в третьем лице возвратного глагола, а в других — забывают ставить Ь перед -ся в неопределённой форме глагола^[10].

Возвратные глаголы в русском языке обладают выраженным стилистическим потенциалом и демонстрируют значительную вариативность в разных функциональных стилях и территориальных разновидностях языка. В разговорной речи возвратные формы широко используются для обозначения действий, замкнутых на субъекте, а также для выражения спонтанности, непроизвольности или эмоциональной вовлечённости: собрался, задумался, разволновался. В научном и официально-деловом стилях активно используются возвратные формы с обобщённо-личным и безличным значением, способствующие устранению агенса (деятеля) и объективизации изложения: рассматривается вопрос, предполагается, что, наблюдается тенденция^[8]. Такие конструкции позволяют сосредоточить внимание на процессе или результате действия, а не на его субъекте. В художественной речи возвратные глаголы служат средством создания образности и психологической характеристики персонажа: томиться, терзаться, радоваться. Они передают внутренние состояния и динамику переживаний, а также используются для описания природных процессов: смеркалось, развиднелось^[9]. В публицистическом стиле возвратные конструкции часто выполняют обобщающую и оценочную функцию: в обществе всё чаще обсуждается, наблюдается рост интереса.

С точки зрения диалектного варьирования, возвратные формы демонстрируют следующие особенности: вариативность постфикса: -ся / -сь / -се / -си (моюся, моюсе); расширение сферы возвратности: играться, гуляться^[4]; синтаксическое удвоение: он себя умывается^[11]; сокращение или выпадение постфикса в разговорной речи.