Вдовий дом

Вдовьи дома в Российской империи были учреждены по инициативе императрицы Марии Фёдоровны в Санкт-Петербурге и Москве в 1803 году как специализированные заведения для призрения бедных, увечных и престарелых вдов военных и гражданских чинов, а также некоторых категорий дочерей вдов^[1]. Санкт-Петербургский Вдовий дом был торжественно открыт 30 августа (11 сентября) 1803 года. Первоначально он размещался на Выборгской стороне, а с 1809 года был переведён в келейные корпуса Смольного монастыря^[2].

С первых лет существования вдовьих домов в Петербурге и Москве сложились как «казённые» (бесплатные) места для малосостоятельных, так и платные «вакансии», на которые принимались вдовы и девицы при наличии стороннего содержания^[3].

Со временем обитательницы вдовьих домов сами стали заниматься благотворительностью. Особое значение получил организованный при Петербургском Вдовьем доме «разряд Сердобольных вдов» — женской службы по уходу за больными. Первые дежурства вдов в Мариинской больнице для бедных начались 29 декабря 1813 (10 января 1814) года, а первое торжественное «посвящение» в Сердобольные вдовы состоялось 12 (24) марта 1815 года. Сердобольные приносили особую присягу и получали знак отличия в виде креста^[4][5].

Институт Сердобольных вдов особо проявил себя в годы Крымской войны (1853—1856). Отряды вдов Петербургского и Московского домов направлялись в госпитали Симферополя и других прифронтовых пунктов, где им приходилось ухаживать одновременно за несколькими тысячами раненых и больных. Многие вдовы погибали от болезней на службе, их героизм отмечали многие врачи, работавшие в военных госпиталях (в том числе Н. И. Пирогов). Особо отличившиеся Сердобольные вдовы получали государственные награды. Детям вдов, умерших при исполнении обязанностей, гарантировались пенсионные выплаты^[6][7].

В 1870—1880-е годы на фоне профессионализации ухода за больными обсуждалась реорганизация разряда Сердобольных вдов. Устав 24 апреля (6 мая) 1876 года закрепил комплект Сердобольных (60 вдов и 15 испытуемых) и допустил приём не только вдов, но и их дочерей 20-35 лет при наличии медицинской подготовки; вместе с тем в 1886—1892 годах был принят курс на замену Сердобольных сестрами милосердия, что выразилось в уставе 25 апреля (7 мая) 1892 (упразднение 75 бесплатных вакансий и фактическая ликвидация разряда в Петербурге, с сохранением отдельных форм участия вдов в уходе)^[8]. В отдельных случаях разряд Сердобольных вдов сохраняли или возрождали «временными правилами»^[8].

Право на бесплатное содержание в Санкт-Петербургском Вдовьем доме первоначально предоставлялось вдовам чинов «от первого обер-офицерского до первого штаб-офицерского» по Табели о рангах, при условии «незапятнанной службы» покойного мужа и «удостоверенной нужды». Вдовам, имеющим детей 3-8 лет, разрешалось держать при себе не более двух детей, с последующим устройством детей в учебные заведения Ведомства учреждений императрицы Марии^[2]. Уже в первые годы допускалось проживание во вдовьих домах на платной основе: по указу 17 (29) ноября 1803 года в дома принимали тех, за кого благотворители платили по 150 руб. в год; с 19 (31) августа 1809 года — также вдов и девиц со стажем преподавания в учреждениях Ведомства более 20 лет^[9].

Возрастной ценз несколько раз менялся. В начальный период принимались и сравнительно молодые вдовы (в Москве встречались 28-34-летние), но с 6 (18) октября 1803 года было предписано принимать вдов с 40-45 лет (в зависимости от наличия детей), а 1 (13) января 1816 года для постоянного жительства установлен порог 60 лет^[9]. Одновременно назначались пенсии вдовам вне дома (в Петербурге — 100 руб. ассигнациями), прекращавшиеся при выходе замуж или постриге^[2].

Внутренний распорядок во вдовьих домах исключал праздность: от вдов требовались посильные занятия (вязание чулок, надзор за хозяйственными службами и др.), что соответствовало идее «не оставлять призреваемых в праздности». Институт Сердобольных вдов стал ядром этой трудовой модели^[10]. Сердобольные и «испытуемые» дежурили по расписанию в больницах (обычно по две недели), получали содержание и небольшое вознаграждение. За 10-25 лет службы полагались доплаты и льготы (в том числе преференции при устройстве детей в учебные заведения), что делало службу социальным лифтом для малообеспеченных женщин^[11][12].

Петербургский дом, с момента основания, стал одним из крупнейших заведений Ведомства учреждений императрицы Марии. К началу XX века ежегодное государственное ассигнование на дом достигало 100 тыс. руб., а число призреваемых измерялось сотнями^[2]. В 1839 и 1850 годах при нём открыли лазареты для «слабых» и «хронических» больных, где особенно востребован был труд Сердобольных вдов^[13].

Помимо собственно «дома», в Петербурге на его базе развернулась сеть филантропических учреждений: кратковременно действовавший «Капитул благородных девиц» (1819—1820), Мариинское сиротское отделение, а в годы Первой мировой войны — Первый эвакуационный лазарет ведомства императрицы Марии с Комитетом снабжения нижних чинов бельём и тёплыми вещами; в 1914—1917 годах на участке дома открывали госпитальные койки, устраивали мастерские и благотворительные кружки^[14]. Эти подразделения расширяли социальный профиль призрения (от дворянок до людей иных сословий), фактически придавая дому «бессословный» характер практики благотворительности^[15].

Московский Вдовий дом развивался в сходных организационных рамках: сочетал казённые и платные места, разряд сердобольных и пенсионы для состоящих «вне дома». Социальный состав приёмных зависел от чина и сословия мужей (вдовы чиновников и военных), однако по происхождению и конфессиональному составу призреваемые сильно отличались. В Петербурге, где концентрация чиновников были выше, очередь в дом традиционно была больше, чем в Москве^[10]. К 1903 году в петербургском доме состояло 576 человек (367 вдов и 209 девиц) разных исповеданий; к 1913 году преобладали православные, но заметной оставалась доля лютеранок и католичек^[9].

В целом, к концу XIX века вдовьи дома Петербурга и Москвы оставались старейшими звеньями системы призрения, получая значительные ассигнования и аккумулируя крупные капиталы; одновременно они служили базой для разветвлённой практики женского медицинского ухода и оказывали помощь армии в кампании^[16][17].