Кропивницкая, Валентина Евгеньевна

«Валентина Кропивницкая, во всем помогавшая мужу и его поддерживавшая, как художник избрала путь метафизического эскапизма, создавая карандашом, тушью или фломастером изящные рисунки-пейзажи. Условные или узнаваемые (древне)русские ландшафты населяют фантастические существа — полулюди, полузвери, не то ослики, не то лошадки, длинноухие, с тонкими гибкими конечностями, с печальным взглядом раскосых глаз. Её графику можно было бы обвинить в салонности или простодушной девичьей наивности, если бы в каждом листе не сквозил искренний лиризм, противостоящий окружающей прозе жизни. Кропивницкая изобрела свой универсум как альтернативу тому самому Лианозову, который для неё, как и для Рабина, стал символом всей страны. А может быть, и как альтернативу всему подлунному миру: в Париже она по-прежнему рисует все те же „сады“, „домики“, „сарайчики на берегу реки“ и все тех же печальных андрогинов-фавнов» — Ф. Ромер.