Битва при Коупенсе

Слово cowpens на американском юге означало место для содержания скота. Иногда оно считается местным словом для обозначения ранчо. Оно впервые встречается в 1634 году в Вирджинии, приминительно к которой описывается как загон для содержания скота. Историк Лесли Лэинг в своём труде Cattle in Early Virginia утверждал, что коупен в значении «ранчо» использовалось только в Каролинах. Он утверждал, что коупенсы были изобретены южнокаролинцами и ими впоследствии распространились на Северную Каролину и Джорджию^[3].

12 мая 1780 года осада Чарлстона завершилась капитуляцией американского гарнизона. После капитуляции в Южной Каролине остался лишь небольшой отряд Континентальной армии, который двигался на помощь Чарлстону под командованием полковника Абрахама Бьюфорда. Узнав о сдаче города, он повернул назад, но 29 мая кавалерия Банастра Тарлетон настигла его и разбила в сражении при Уаксхавсе. Впоследствии ходили слухи об особой жестокости Тарлетона и о том, что он приказал убивать даже пленных, из-за чего ему дали прозвище «Кровавый Тарлетон». Британцы полагали, что уничтожение отряда Бьюфорда положит конец сопротивлению, но оно наоборот, вызвало жажду мщения среди колонистов. Генерал Клинтон 8 июня сдал командование на Юге генералу Корнуоллису и вернулся в Нью-Йорк, успев перед этим разместить британские гарнизоны в фортах на территории Южной Каролины^[4][5].

В Чарлстоне в плен попал генерал Линкольн, поэтому командиром американской армии на юге автоматически стал генерал Де Кальб, который находился в Северной Каролине с небольшим отрядом континенталов. Так как он был иностранцем, то Конгресс велел принять командование генералу Горацио Гейтсу. 26 июля 1780 года он приказал армии начать наступление к южнокаролинскому городку Кэмден. 9 августа Корнуоллис узнал о наступлении Гейтса и вышел ему навстречу из Чарлстона. 16 августа произошло Сражение при Кэмдене. Гейтс был разбит, Де Кальб погиб в бою. Через два дня, 18 августа, Тарлетон разгромил ещё один отряд американцев в сражении при Фишинг-Крик^[6]. Корнуоллис вступил в Северную Каролину и занял Шарлотт, но его фланговый отряд был разбит в сражении при Кингс-Маунтин, поэтому Корнуоллис отступил и встал лагерем в Уиннсборо^[7].

14 октября командиром армии Юга был назначен генерал Натаниель Грин, который 3 декабря принял командование армией в Шарлотте. По выражению историка Дэна Морилла, талантливые стратеги делают неправильные вещи в правильное время: планируя кампанию, Грин решил разделить свою армию на две части несмотря на близость противника. 16 декабря он выступил из лагеря с основной армией, а Даниелю Моргану поручил меньшую часть, 320 континенталов и 100 кавалеристов Уильяма Вашингтона. 20 декабря Морган со своим отрядом вышел из Шарлотта, перешёл реку Катоба и отправился к Кингс-Маунтин и Коупенсу, где надеялся усилить свой отряд местным ополчением. 30 декабря кавалерия выследила и разгромила отряд лоялистов у Хэммонд-Стор^[8].

В то время гнерал Корнуоллис, который недавно потерял Патрика Фергюсона в бою при Кингс-Маунтин, запрашивал у генерала Клинтона подкреплений. В январе 1781 года из Нью-Йорка в Чарлстон были переброшены 1530 солдат под командованием генерал-майора Александра Лесли. В это время Корнуоллис, обеспокоенный нападение на Хэммонд-Стор, отправил кавалерию Тарлетона, примерно 1100 человек, для защиты форта Девяносто-Шестой. В распоряжении Тарлетона был его Британский легион (550 человек), батальон 71-го пехотного полка, 200 человек из 7-го полка, 50 человек 17-го легкодрагунского полка и два полевых орудия. Тарлетон прибыл к форту Девяносто-Шестой и убедился, что форту ничего не угрожает, поэтому он решил выследить и разбить Моргана. Он предложил Корнуоллису взять Моргана в клещи: Тарлетон атакует с фронта и отбросил Моргана назад, на армию Корнуоллиса. 17 января 1781 года Корнуоллис вышел из Уиннсборо и начал медленно — чтобы генерал Лесли успел его нагнать — двигаться к Кингс-Маунтин. Он написал в те дни, что размеры отряда Тарлетона и его подавляющее превосходство в кавалерии не оставляют сомнений в успешном исходе операции^[9].

Морган узнал о выдвижении Тарлетона от Грина («Говорят, что Тарлетон намеревается сделать вам визит. Не сомневаюсь, что он встретит подобающий приём») и понимал, что его ополченцы ещё не готовы к бою. Он расставил посты и пикеты у всех бродов на реке Паколет, чтобы задержать Тарлтона. Утром 16 января Моргану сообщили, что Тарлетон обошёл пикеты, переправился через Паколет и движется прямо к расположению его армии. Морган приказал немедленно свернуть лагерь, бросив начатый завтрак, и отступать за реку Броад-Ривер. На закате его армия пришла в Коупенс; до Броад-Ривер оставалось ещё пять миль. Местность под Коупенсом была неудобна для обороны, это было открытое пространство, поросшее редкими дубами и соснами. Не было болот, кустов или зарослей, которые бы затруднили манёвры кавалерии. Сам Тарлетон признавал, что лучшей местности для него нельзя было и представить. Но Морган решил принять бой на этой позиции. Впоследствии он утверждал, что специально выбрал местность без болот, чтобы ополчение не сбежало туда, и даже писал, что сам надеялся на атаку с флангов. В реальности у него просто не было выбора: он не хотел быть атакованным при отходе к реке или при переправе. Кроме того, Коупенс был хорошо известен южнокаролинцам, и туда было удобно приглашать ополченцев: многие жители окрестностей действительно присоединились к его армии, и она увеличилась численно до 1100 человек. Наконец, остановка дала армии возможность отдохнуть и приготовить еду^[10].

Морган провёл всю ночь, беседуя со своими людьми и особенно с ополченцами. Он тщательно объяснил им, что их ждёт и что они должны делать. Он хорошо помнил исход сражения при Кэмдене: тогда ополченцы попали под штыковую атаку британских регуляров, запаниковали и обратились с бегство. Он постарался предотвратить подобный исход событий. Морган предположил, что Тарлетон атакует его с фронта, как ранее атаковал Бьюфорда при Уаксхавсе и Самтера при Блэкстоксе. Он решил разместить самых неопытных военных в первой линии, в 300 метрах от основной боевой линии. 300 джорджианцев и северокаролинцев с винтовками должны были развернуться рассыпным строем и, прячась за деревьями, открыть огонь по противнику, стараясь выбивать офицеров. «Бейте по эполетам!», говорил Морган. Позади, в 150 метрах, Морган решил поставить основной контингент ополченцев под командованием Эндрю Пикенса. Им было приказано стрелять в последний момент, когда станут различимы белки глаз противника. Сделав хотя бы два залпа, ополченцы должны были отступить назад, за левый фланг континентальных полков. «И когда вы вернётесь домой, старики благословят вас, а девчонки расцелуют!», говорил Морган. Чтобы драгуны не перебили ополченцев при отходе, Морган велел Вашингтону атаковать противника в тот момент, когда ополчение будет отходить^[11].

В третьей линии на самой вершине холма, которая тянулась с юга на север метров на 800, Морган разместил полки Континентальной армии под командованием Джона Эгера Ховарда. Многие из них участвовали в сражении при Кэмдене, и были знакомы с британской армией и с методами Тарлетона^[12].

Историк Джон Бьюкенен писал, что профессиональные военные обычно консервативны и не любят экспериментов, и Морган стал единственным генералом той войны, который изобрёл необычную тактику. Он знал о недостатках ополченцев, но не мог отказаться от них, потому что его регулярных войск было слишком мало. Вопрос состоял в том, как именно применить ополчение в регулярном сражении XVIII века. Он решил поставить ополчение в авангарде, но не стал требовать от них невозможного^[13].

17 января, за час до рассвета, стало известно, что Тарлетон уже в пяти милях и приближается. «Вставайте, мальчики, — объявил Морган, — Бенни идёт сюда!». Последующие два часа его армия занимала предписанные позиции, а Морган разъезжал среди людей и напоминал им, что они обязательно победят, если просто выполнят его инструкции. В отличие от Гейтса, который при Кэмдене оставался в тылу, Морган находился прямо на передовой линии и читал мотивирующие речи: «Покажите мне, кто более достоин называться храбрыми парнями, парни из Каролины или из Джорджии!», «К оружию, друзья, мои дорогие мальчики, — говорил он континенталам, — вспомните Саратогу, Монмут, Паоли, Брэндивайн, а сегодня настала ваша очередь сражаться за честь и свободу!»^[12].

Было 07:00 когда появились первые отряды армии Тарлетона. Банастр Тарлетон слабо проявил себя в тот день. Он был выдающимся кавалеристом, но не уделял внимания тактике. Его люди были на ногах с трёх часов ночи, шли по трудным дорогам, и любой опытный офицер понимал бы, что сейчас нет необходимости немедленно атаковать. Моргану было некуда уходить, в случае отступления к реке он был бы легко разбит. У Тарлетона была артиллерия, а у Моргана её не было. Тарлетон вполне мог бы обойти позицию противника и атаковать его с фланга, и кавалерия Уильяма Вашингтона едва ли смогла бы ему помешать. Но Тарлетон решил не откладывать атаку, а сразу же атаковать противника во фронт. Он отправил небольшой отряд драгун прощупать передовую позицию Моргана, но драгуны попали под огонь стрелковой цепи, потеряли 15 человек и отступили. Тогда Тарлетон построил свой отряд в одну линию примерно в 400 метрах от передовой позиции американцев и, как раз на восходе, приказал атаковать^[14].

Его лёгкая пехота наступала на правом фланге, пехота и кавалерия Британского легиона в центре, а 7-й пехотный полк на левом фланге. Отряды по 50 драгун стояли на флангах пехотной линии. Американские снайпера отошли к линии ополчения, а офицеры тем временем приказали ни в коем случае не стрелять, пока противник не подойдёт достаточно близко. Затем, как и требовал Морган, ополчение сделало два залпа и стало отходить, не поддаваясь, однако, панике. Ополченцы решили, что их участия больше не требуется, но Морган и Пикенс остановили их и снова построили позади линии регуляров. Континентальные полки в это время вступили в перестрелку с британской пехотой. Заметив, что противник не бежит, Тарлетон приказал 71-му пехотному полку, стоящему в резерве, выдвинуться вперёд и атаковать правый фланг американской линии. Двигаясь в обход фланга, британцы встретились со снайперами северокаролинского майора Макдауэлла, который задержал их на какой-то время, а потом отступил за правый фланг линии континенталов. Заметив обход, Ховард приказал виррджинским ротам Эндрю Уоллеса (ротам правого фланга) отойти назад и повернуться фронтом вправо, но из-за неразберихи приказ был неправильно понят и все фланговые роты стали отходить^[15][16].

«Что касается того отступления... — писал потом Ховард, — та рота у меня на правом фланге была вирджинская, под командованием капитана Уоллеса, который незадолго до этого завязал отношения с одной жуткой женщиной в лагере, и настолько потерял голову, что в пикете, и в иных обстоятельствах всегда держал её при себе, и выглядел несчастным, когда она отсутствовала. Похоже, он растерял все свои офицерские качества. В таком вот состоянии он находился во время боя»^[17].

В момент перестроения рота Уоллеса попала под залп 71-го полка и это только усилило неразбериху. Соседняя вирджинская рота Лоусона увидела отступления Уоллеса и тоже стала отходить. Так как отступление проходило организованно, не ломая строя, то остальные роты линии решили, что был дан приказ на отход, и стали одна за другой отступать. Удивлённый Морган нашёл Ховарда и спросил, что происходит, на что Ховард ответил, что раз роты отступают в порядке, то они не разбиты. Тогда Морган указал на небольшую возвышенность в тылу и приказал отступать туда, и там встать лицом к врагу. Сам Морган утверждал, что пехота отступила на 100 футов, другие свидетели говорят про 240 футов или про 80 метров. Это отступление помогло правому американскому флангу избежать атаки с фланга^[18].

До этого момента британская армия сохраняла дисциплину, но при виде отходящего противника пехотинцы не выдержали и бросились вперёд, иногда по одному, иногда небольшими группами, полностью сломав строй. Но они были утомлены ночным маршем и утренним сражением, поэтому не смогли наступать достаточно быстро. Это позволило американской армии отступить на высоту и выровнять ряды. За минуту отступления они успели перезарядить свои мушкеты. 71-й полк был на расстоянии 30 метров, когда американцы дали очень точный залп. Один из британцев вспоминал, что этим залпом была выбита почти половина наступающего 71-го. Британская линия пришла в замешательство, и тогда Ховард приказал атаковать штыками. Этот неожиданный поворот событий только усилил замешательство в рядах британской армии. Ещё перед этим Вашингтон сообщил Ховарду, что противник атакует нестройной толпой, и если попадёт под залп, то он, Вашингтон, готов атаковать его, поэтому, как только прогремел залп, его драгуны бросились на левый фланг 71-го полка^[19].

Но 71-й пехотный полк не обратился в бегство, а стал постепенно отступать, отстреливаясь, и нанося врагу некоторые потери. В это время ополченцы Эндрю Пикенса уже пришли в себя в тылу за линией регуляров и снова присоединились к сражению. Они вышли на правый фланг своей армии и атаковали 71-й полк с фланга. И только после этой атаки 71-й не выдержал и обратился в бегство, впервые в своей истории. Американцы преследовали их, прорвались к орудиям и быстро захватили их. Тарлетон видел, что его орудия в опасности и пытался собрать пехотинцев для защиты пушек, но не смог. Тогда он бросил к орудиям кавалерию, которая ранила несколько человек, но не смогла вернуть орудия. 71-й пехотный успел построиться и пытался держать оборону, но оказался почти в окружении и сдался. Примерно то же самое происходило на правом фланге британской армии: две легкопехотные роты сдались ополченцам^[20].

Обозы армии Тарлетона находились на некотором расстоянии от поля боя. Когда пришли известия о разгроме, командир обоза попытался уничтожить повозки, но не успел. 35 повозок в итоге достались американцам. Когда сам Тарлетон прибыл к обозу, он уже застал там американский отряд, атаковал и отогнал его, и это было последним боевым столкновением сражения. Через пару дней местные ополченцы обнаружили ещё часть обоза, которая, вероятно, отстала от основного, и захватили её^[21].

Несмотря на победу при Коупенсе, положение американской армии оставалось сложным, поэтому уже через шесть дней после сражения Грин повёл свою часть армии, примерно 1500 человек, на север, и Морган повёл своих людей, примерно 1100, туда же. Грин опасался, что Корнуоллис атакует и разобьёт Моргана, поэтому постарался объединить армии как можно быстрее, а затем отвести их в безопасное место. Корнуоллис в те дни уже получил подкрепления, и его армия насчитывала 2400 человек. Несмотря на чувствительную потерю кавалерии, он решил продолжать кампанию. Морган успел отвести свой отряд к реке Катоба и переправиться через неё 22 января. Корнуоллис вышел к этой реке 23 февраля, но внезапные ливни остановили его почти на неделю. На успех отхода Моргана повлиял исход сражения при Коупенсе: без кавалерии Тарлетона британцы не знали, куда именно движется их противник и действовали наугад. 31 января Корнуоллис начал переходить реку Катоба, а Морган в тот же день начал марш на Солсбери, и одновременно попытался задержать британцев на переправе, что привело к сражению при Кованс-Форд. Бой был неудачен, но он выиграл немного времени и американцы успели перейти реку Ядкин 3 февраля. Корнуоллис вышел к этой реке уже 4 февраля, но не смог быстро перейти её из-за отсутствия лодок. 8 февраля он смог перейти Ядкин, но в тот же день армии Грина и Моргана соединились у Гилфорд-Кортхауз^[22].

Британские потери известны нам из нескольких источников. Морган в отчёте Грину указал 29 офицеров и 500 британских рядовых ранеными, 10 офицеров и более ста рядовых убитыми, всего 39 офицеров и 800 рядовых. Старший сержант Уильям Сеймур из делавэрской роты называл 37 офицеров и 730 рядовых ранеными, 10 офицеров и 190 рядовых убитыми, всего 37 убитыми и 920 ранеными^[23].

Энциклопедия военных потерь Клодфелтера называет 100 убитых, 229 раненых и 600 пропавших без вести^[1].

Историк Кристофер Уорд пишет, что британцы потеряли 100 человек убитыми, из них 39 офицеров, 229 раненых пленных и 600 пленных без ранений. Это было примерно 90% всей армии Тарлетона. Историк Дэн Моррил называет такие же цифры с уточнением, что среди 600 пленных было 27 офицеров^[2][24].

Кроме того, американцам достались два знамени 7-го пехотного полка, 2 орудия, 800 мушкетов, 35 обозных повозок, 100 драгунских лошадей, 60 негров и множество боеприпасов^[2].

Американские потери, согласно отчёту Моргана, составили 12 убитых и 60 раненых. Но поскольку Морган старался изобразить Коупенс как победу регулярной армии, то весьма вероятно, что он учитывал только потери регуляров. Сейчас поимённо известны 24 убитых и 104 раненых. По данным северокаролинских архивов, в сражении были ранены 3 офицера и 55 рядовых регулярной армии и убито 10 рядовых; ещё 80 человек составили потери ополчения. Итого выходит 148 человек потерь^[25].

Когда Морган строил свою пехоту, он поставил ополченцев на основной высоте, а континенталов позади, немного ниже по склону^[26]. Он, вероятно, знал, что британская пехота имеет привычку брать прицел слишком высоко и давать перелёт, поэтому специально поставил континенталов ниже, и тем ещё более понизил точность стрельбы противника. Этим может объясняться то, что американцы понесли довольно небольшие потери^[27].

В фильме Роланда Эммериха «Патриот», снятом в 2000 году, показано сражение, которое во многом напоминает Коупенс, хотя и не названо по имени. Главный герой, Бенжамин Мартин, предлагает поставить ополчение в первой линии, как это было при Коупенсе, и перед сражением объясняет ополченцам их задачу (сделать только да выстрела), как делал Морган перед Коупенсом. Когда в сражении ополченцы начали отступать, британская пехота бросилась за ними, сломав строй, примерно как это и было при Коупенсе. Создателей фильма иногда обвиняли в неточном изображении событий сражения, но они отвечали, что их фильм снят лишь по мотивам сражений при Коупенсе и при Гилфорд-Кортхаузе^[28].