Штыпель, Аркадий Моисеевич

Родился в 1944 году в городе Каттакургане Самаркандской области. Детство и юность провел в Днепропетровске.

В 1965 году был исключен из Днепропетровского государственного университета (ДГУ) за издание неофициального поэтического журнала. После службы в армии закончил учёбу заочно и получил диплом физика-теоретика.

Житель Москвы (с 1968 года). Работал инженером-акустиком, радиологом, учителем математики, монтажником-наладчиком, фотографом, сторожем^[1]. В начале 1990-х годов занимался частным предпринимательством («челночной» торговлей), с бригадой челноков ездил в Китай. Занимался в «Лаборатории первой книги» при Московской писательской организации, которой руководила Ольга Чугай.

В период с 2000 по 2021 год полностью посвятил себя литературе, публикуя стихи, переводы и критику. В 2022 году вместе с женой, писательницей Марией Галиной, переехал в Одессу.

Скончался 23 октября 2024 года на 81-м году жизни.

Первая публикация — в 1989 году в антологии поэтического андерграунда «Граждане ночи». Был постоянным автором раздела поэзии в журнале «Арион»^[2]. Победитель первого украинского поэтического слэма в рамках фестиваля «Киевские Лавры» (Киев, 19 мая 2006 года) и других аналогичных турниров. Первая книга стихов «В гостях у Евклида» вышла в 2002 году, когда автору было 58 лет^[3].

Публиковал переводы английской поэзии на русский язык, в том числе сонеты Шекспира, стихотворения Дилана Томаса. Выпустил также книгу переводов классической русской поэзии (от Пушкина до Набокова) на украинский язык (книга «„Мороз і сонце — дивна днина!..“: Моя маленька хрестоматія», 2016)^[4] — интересную, отчасти игровую попытку воссоздать возможного украинского поэта пушкинской и послепушкинской поры.

Прежде всего, стихи Штыпеля ясны. Это не значит, что они элементарны, скорее напротив. Но ощущение ясности стиха — это, как мне кажется, главное, что остается после чтения книги. Ясность — вещь довольно загадочная, вообще-то. Она в первую очередь связывается со строгой мыслью и визуальной геометрией природы. Например, с Евклидом, с прямым классическим пространством, с отчетливостью и однозначностью ощущений. Поэт ничего не хочет затушевать, затемнить — совсем наоборот, он проясняет и выправляет неизбежные вывихи восприятия. Природа — проста в своих основах, а человек, отгораживаясь от неё множеством собственных заранее придуманных схем, её не видит — и потому полагает и сложной, и запутанной. Штыпель — простодушен, но зорок. А эти качества друг другу вообще-то противоречат. Простодушный примет на веру то, что зоркий видит насквозь. Значит, вывод один: Штыпель видит не так, как мы, и принимает на веру только то, что видит сам. — Владимир Губайловский, «Русский журнал» [1]

После смерти поэта в 2024 году в литературной периодике вышли мемориальные статьи Валерия Шубинского и Ольги Балла-Гертман. В своём эссе Балла-Гертман отметила, что с уходом Штыпеля «в нашей поэзии стало резко меньше света, огня, внутренней силы и внутренней свободы»^[5].