Анреп, Роман Романович

Сын Романа Карловича Анрепа, брат Иосифа Анрепа-Эльмпта^[6]. В Российской родословной книге потомство не указано^[6].

Поручик лейб-гвардии Гусарского полка, корнет (1812), офицер Белгородского уланского полка^[5].

Был в чине штабс-ротмистра, 12 декабря 1817 года получил звание флигель-адъютанта^{[7][Комм. 1]}.

С 1826 года — полковник Оренбургского уланского полка^[8].

Возможно, Пушкин был знаком с Анрепом со времён Царского Села, где был расквартирован в лицейские годы лейб-гвардии Гусарский полк^[8]. Об Анрепе как общем знакомом писала Пушкину Анна Вульф в письмах от 20 апреля и 2 июня 1826 года из Малинников, в этих письмах она пыталась вызвать ревность Пушкина, сравнивая его с военным:

«…нужно сознаться, он очень красив и оригинален; я имела счастье и честь одержать над ним победу. О, этот превосходит даже и вас, чему я никогда бы не поверила, — он идет к своей цели гигантскими шагами; судите сами: я думаю, что он превосходит вас даже в дерзости…»

Командовал уланским полком во время русско-турецкой войны 1828—1829 гг.^[9]

За отличия 18 июля 1828 г при атаке под крепостью Карсом и 9 августа 1828 г при взятии крепости Ахалцых был награждён орденом Св. Георгия 4-й степени^[5] (полковник; № 4244; 1 января 1829).

За отличие при осаде и взятии крепости Карса: 5 января, будучи поставлен на правом фланге с дивизионом улан для удержания неприятельской кавалерии, дабы дать время драгунам опрокинуть другую часть кавалерии, зашедшую им во фланг, — он с примерным мужеством и распорядительностию ударил с эскадроном Борисоглебского полка на неприятеля в ту минуту, когда сей готовился напасть на него, опрокинул его, несмотря на чрезмерную несоразмерность сил и тем способствовал разбитию турок. Вообще храбростию и мужеством полковник Анреп заслуживает внимание начальства. 1 января 1829 года.^[10]

В 1829 году состоял полковником и командиром Белгородского Уланского полка^[11][12], в том же году — полковник, командир Сводного уланского полка^[13][5].

H. H. Муравьев в своих записках пишет: «[Сводным уланским полком] командовал полковник Анреп, человек молодой, с образованием, но без видных способностей и мало знавший службу. Анрепа имели причины полагать у нас наушником у Паскевича, и он, кажется, в самом деле занимался сим ремеслом, почему и мало кто с ним знался. Он имел припадки сумасшествия и по нескольку дней не мог никуда показываться; впрочем, в нём не признавали обширного ума и тогда, когда он не лишался оного»^[14][12].

Пушкин упоминает Романа у Гассан-Кале в июне-июле в своем «Путешествии в Арзрум во время похода 1829 года»^[8], рассказывая, как тот осрамился перед Раевским и, возможно, по мнению комментатора В. Д. Рака, намекая на его душевную болезнь^[15]. Его брат Иосиф Анреп также заслужил эпитеты «помешанный», «полусумасшедший», но уже в 1840-е годы.

С 1 января^[16] 1830 года Роман Анреп — генерал-майор^[5][12].

По некоторым указаниям, Роман Анреп погиб в период военных действий в Польше в 1830 годам (по другим сведениям — в 1831 году)^[5]. В припадке помешательства якобы завел свой отряд в болото, где сам и утонул^[4], возможно, в апреле^[4]. (При этом Польское восстание началось только в ноябре 1830 года, и в его подавлении принимал участие Иосиф, а не Роман, что возможно и вызвало очередную путаницу).

Н. Н. Муравьев сообщает, что Роман Анреп умер не на войне: «По окончании Турецкой войны он был произведен в генерал-майоры и уехал в отпуск. На обратном пути, едучи из Москвы, около Серпухова, с ним сделался припадок сумасшествия; он ушел от станции пешком в сторону, оставя экипаж свой и людей, пришел в деревню, взял подводу, подъехал к болоту, оставил оную и один ушел в топь, где его и нашли через два дня по пояс в воде, опершегося на кочку и едва подающего признаки жизни. Его повезли обратно в Москву, но не доезжая города он умер…»^[14][12].

Гибель Анрепа помогла пушкинистам (цитата из Муравьева опубликована Модзалевским в 1926 году^[12], см. также комментарии Цявловской к изд. 1959^[17]). Считалось, что стихотворение А. С. Пушкина «Дорожные жалобы», датированное им «4 октября» (без года), написано в 1829 году, тем более что сам поэт пометил в печати стихотворение именно этим годом. Возможно, пишут в своих комментариях В. И. Порудоминский и Н. Я. Эйдельман, первые черновые строки действительно появились тогда. Однако Пушкин, переделывая стихи набело, после строчки «где-нибудь в карантине» начал «иль как Анреп в вешней луже (потом „в скрытой луже“) захлебнулся я в грязи…». В итоговую версию строки не вошли. Дата смерти генерала позволила передатировать стихотворение 1830-м годом, первой болдинской осенью^[4]. Поскольку в стихотворении употребляются слова «невеста» и «карантин», а также из-за его общего настроения, оно датируется именно 1830 годом, а не следующим 1831, что, в свою очередь, опровергает гибель Анрепа в 1831 году.

Затем Пушкин упоминает его в письме к жене от 20 августе 1833 года^[8], опять вспоминая о колоритной смерти:

«Ямщики закладывают коляску шестерней, стращая меня грязными, проселочными дорогами. Коли не утону в луже, подобно Анрепу, буду писать тебе из Яропольца».