Широкова, Наталья Львовна

<…>жюри под председательством известного французского танцовщика, хореографа, педагога Жана-Кристофа Майо сочло безупречным выполнение обязательной программы по технике именно Таней и Ренатом. В успехе же произвольного номера, кроме артистизма и хорошей техники исполнителей, учитывались его оригинальность и острый психологический подтекст. «Вещь за спиной» (на музыку Луиджи Ноно) — первая хореографическая работа (и удача!) Натальи Широковой, артистки театра. Выдержанная в стилистике авангардного танца, она высвечивает сложные и запутанные отношения двоих

— Лев Шульман, из интервью «Уральский рабочий», 25 декабря 1992 год.

Наталья Широкова была одновременно хореографом интеллектуальным и чувственным — что бывает редко. Разум и сердце работали, не ссорясь. Конструкции её спектаклей были выстроены с железной логикой, при этом в каждом из них транслировалось внимание к каждому человеку. Да, чаще всего — к женщине; Широкова говорила о женской участи, не склоняясь ни к древнему «бабству», ни к сверхсовременному феминизму. Естественность движения и изобретательность его — таков был стильАссоциация театральных критиков — Анна Гордеева</ref> (недоступная ссылка)

— Анна Гордеева, балетный и танцевальный критик.

«Двери настежь»^[6], новый спектакль Натальи Широковой, стал естественным продолжением её дебюта на «Мастерской новой хореографии» в Большом театре. В прошлом ноябре на «Мастерской»^[7] артистка Большого Анна Коблова станцевала миниатюру Широковой «Я есть женщина, я есть цветок»^[8] и, видимо, убедила своих коллег, что работать в современном танце интересно<…>

В «Дверях настежь» «классики» отпускают себя на свободу, позволяют спинам вдруг неимоверно ссутуливаться, рукам плескаться беспорядочно и нервно, а ногам пускаться в почти дискотечный пляс. Классика обязывает ежедневно торжественно держать лицо и спину, здесь же, на маргинальной площадке Театра Луны, людям разрешено быть собой: быть слабыми, быть веселыми. Здесь есть место рефлексии и сарказму — в миниатюре «Популярная механика» очерки офисной жизни (белый верх, чёрный низ, очередь к кулеру, выяснение отношений двух парней в столкновении двух рук с пластиковыми стаканчиками так, что пластмасса трещит и мнется) теряют конкретность места и говорят о том, как бессмысленна любая борьба за статус. (Для балета такой взгляд на вещи — чудовищная ересь^[9].

— Анна Гордеева, Время новостей, N°105, 20 июня 2007 год.

Наталья всегда была полна сомнений и никогда не успокаивалась на достигнутом, продолжая поиски собственного хореографического почерка в направлении «театрального» модерн-танца. Она многому меня научила — не только точному созданию танцевальной роли, но прежде всего определённому психологическому существованию на сценической площадке. Это были настоящие уроки актёрского мастерства применительно к танцовщикам, близкие и понятные мне, поскольку в этом имелось сходство с основными характеристиками немецкого экспрессивного танца. Когда в середине сезона 1998—1999, в расцвете творческих сил ей пришлось уходить из театра, она сделала это спокойно, ведь впереди было ещё много планов.

— Ренат Хасбатов, танцовщик, хореограф

Принципиальным моментом для хореографии Наташи Широковой был диалог с артистом. Именно особенности физических данных и личные качества исполнителя — характер, темперамент, мировоззрение — рождали авторскую интонацию, своеобразие пластики, выбор сюжета. Танцовщик всегда соавтор, никогда просто технический исполнитель. Наташа предлагала свободу интерпретации движения, давала возможность собственного музыкального решения в раскладке хореографии на звуковую партитуру. У меня никогда не было «ломки», «перестройки» для исполнения хореографии. Преодоление технических трудностей — да, но это совсем другое. Эмоционально, музыкально, пластически хореография Наташи удивительным образом открывала исполнителю неизвестные грани самого себя

— Анна Коблова, балерина ГАБТ, педагог

Сейчас уже точно не помню, как и когда мы познакомились с Наташей Широковой. Скорее всего, это произошло с подачи Сергея Летова где-то в начале или середине 2000-х. Спустя какое-то время она мне вдруг позвонила с просьбой помочь собрать саундтрек для танцевального номера «Чайки. Надежда», который должен был быть представлен на Мастерских современной хореографии^[7] в Большом театре. Меня приятно удивил набор треков, которые уже были отобраны для музыкального сопровождения, — Штокхаузен, Pan Sonic. Номер, как я помню, удался, и Наташа пригласила меня уже в более масштабный проект «Три лекции»^[10] — театрально-танцевальный спектакль с видеоартом, текстами, музыкальными номерами. Музыка, которая должна была исполняться в реальном времени, отличалась радикализмом и разнообразием. Мне было предложено выступить в качестве актёра в заключительной части спектакля. Наташа оказалась режиссёром целеустремленным, смелым, склонным к экспериментам и неожиданным ходам, проявив себя при этом настоящим специалистом в области современного танца. К сожалению, после двух вполне успешных показов в камерном театральном пространстве проект прекратил существование. Позже мы несколько раз случайно пересекались, говорили о возможном сотрудничестве, которого так и не случилось, а жаль. Вспоминаю Наташу с теплотой и благодарностью, участие в её проектах было интересным и незабываемым!

— Алексей Борисов, композитор, электронный музыкант, участник групп и проектов «Ночной Проспект»,«Астма»,«F.R.U.I.T.S.», «Волга»