Функции языка

Вопрос о функциях языка относится к числу ключевых в лингвистике, поскольку он затрагивает как онтологические (сущностные), так и природные стороны языка. Как отмечает В. В. Иваницкий, определить функции языка непросто, поскольку язык настолько глубоко укоренён во всём человеческом поведении. Тем не менее исследователи выделяют целый ряд функций, которые могут быть структурированы в иерархическом порядке^[4][2].

Коммуникативная функция традиционно признаётся важнейшим предназначением языка^[5][1]. Именно как средство общения язык чаще всего определяется в классических и современных работах. Однако, согласно концепции Р. В. Пазухина, коммуникативная функция является конститутивной, то есть определяющей природу языка в его целостности^[6]. Все остальные функции иерархически подчинены этой главной функции. В рамках такого подхода выделяются три уровня функционального анализа. На конститутивном уровне находится одна функция — коммуникативная, которая задаёт самую сущность языка. На субуровне располагаются функции отдельных составных элементов языка, количество которых ограничено внутренним устройством языковой системы. На эпиуровне находятся функции, связанные с употреблением языка в конкретных ситуациях, и их число практически не ограничено, как не ограничены сферы реализации языка в человеческой деятельности^[4].

Знаковая (семиологическая, семиотическая) функция представляет собой сущностную, онтологическую функцию языка, составляющую предметную сторону лингвистики. Эта функция рассматривает языковой знак в трёх его аспектах: семантическом (значение знака), синтактическом (отношения и связи знака) и прагматическом (использование знака и тем самым выведение его в сферу речи и языковой деятельности). Именно знаковая функция по своему существу предполагает наличие как субфункций, так и эпифункций. К субфункциям относятся функции, характеризующие единицы отдельных уровней языка: дистинктивная и конститутивная функция фонемы, номинативная функция слова, предикативная функция предложения. Именно с предложения (а иногда и с более мелких единиц, если они приобретают признаки логической законченности, предикативности и модальности) осуществляется выход в функции, представляющие природу языка, — в речь и языковую деятельность, где и начинается коммуникация^[4].

Метаязыковая функция относится к числу важнейших субфункций языка. С её помощью человек использует язык как орудие и одновременно как объект собственной мыслительной деятельности. Эта функция позволяет переноситься в любые ментальные области — в мир языкознания, математики, физики, химии, мифа, сказки, фантастики, политической или дипломатической дискуссии, в мир выдумок. Каждый раз, выходя в новую область, мы создаём, исполняем, совершаем новую метаязыковую функцию. Именно эта функция составляет основу переводческой деятельности, где ярко проявляются возможности трансляции разных знаковых систем^[4].

Когнитивная функция формируется в рамках прагматики языкового знака. Языковой знак потерял бы смысл своего существования, если бы он не отражал познавательную практику человека, составляющую основу его деятельности. Собственно, и сам языковой знак функционирует благодаря разумной работе человека^[7].

В рамках языковой деятельности особое место занимает фатическая (контактоустанавливающая и контактоподдерживающая) функция. Когда мы говорим о погоде, о моде, о транспорте, о проблемах жизни, не вникая в их сущность, а просто для поддержания разговора, мы используем именно фатическую функцию. С помощью фатической функции люди соединяют или разъединяют свои судьбы, а дипломаты и государства устраивают свои отношения^[4].

Помимо перечисленных, выделяют также другие функции, которые не вписываются непосредственно в рассмотренные выше группы. Эвристическая функция — это функция спора и полемики, позволяющая человеку добиваться своего с помощью языка. Кумулятивная функция представляет собой важнейшую для человечества функцию накопления и фиксации знаний; она отражена в разнообразных рукописях, летописях, календарях, глоссариях и словарях, энциклопедиях^[7]. Кроме того, выделяются идеологическая, религиозная, магическая (суггестивная), этническая, социальная субфункции, каждая из которых выполняет отведённую ей роль в человеческом обществе. Все эти функции членятся на эпифункции: например, социальная функция распадается на семейно-бытовую, официально-деловую и другие^[4].

В основе классификации функций языка, предложенной Александром Киклевичем, лежит понимание функции как реляционной категории. Иными словами, определить функции языка — значит установить множество его регулярных отношений к среде. Автор выделяет шесть ключевых элементов среды, по отношению к которым язык обнаруживает свою функциональную релевантность^[8].

Первый элемент — мир, то есть материальная (физическая), социальная, психическая действительность. Второй — человек, языковой субъект, носитель языка, индивидуальный или групповой. Третий — интеракция; взаимодействие субъектов с помощью речевых сообщений. Четвёртый — дискурс; коммуникативная ситуация, включающая сцену и обстановку речевой интеракции, время и продолжительность взаимодействия, атрибуты, вспомогательные коды. Пятый — конвенция; общая для речевых партнёров апперцептивная (когнитивная) база. Шестой — языковая ситуация; группа языков и социальных вариантов языка, культивируемых в границах определённого административно-территориального сообщества^[8].

Функциональная релевантность языка реализуется в двух аспектах: экспликативном и процедурном. Экспликативный аспект состоит в том, что в языковых знаках и в формах речевой деятельности отражаются, моделируются элементы внешнего мира, психической и социальной жизни людей. Процедурный аспект (инструментальный) касается употребления языка как средства реализации действий, организации человеческой деятельности. Каждый из шести факторов языковой деятельности порождает по две функции — в зависимости от того, рассматривается ли язык в экспликативном или процедурном аспекте. Таким образом, общая система функций, согласно Киклевичу, насчитывает двенадцать позиций^[8].

По отношению к фактору «Мир» выделяются номинативная функция (экспликативный аспект), передающая информацию о мире, и магическая функция (процедурный аспект), основанная на вере в неразрывную связь слова и обозначаемого предмета. По отношению к фактору «Человек» — индексальная (презентативная) функция, идентифицирующая личность говорящего или его принадлежность к социальной группе, и экспрессивная функция, позволяющая выразить эмоции, суждения, мысли. По отношению к фактору «Интеракция» — социативная (символическая) функция, выражающая социальные отношения между участниками, и прагматическая функция, проявляющаяся в стремлении говорящего влиять на поведение партнёров. По отношению к фактору «Дискурс» — стилистическая функция, информирующая о типе коммуникативной ситуации через выбор языковых форм, и этологическая (эвристическая) функция, заключающаяся в организации говорящим собственного дискурса и поведения. По отношению к фактору «Конвенция» — когнитивная (аккумулятивная) функция, хранящая информацию о мире в структуре языковых единиц, и креативная функция, реализующая воздействие структуры языка на познание и поведение субъектов. По отношению к фактору «Языковая ситуация» — конститутивная функция, означающая статус языка в социальной структуре общества, и интерлингвистическая (инициативная) функция, состоящая в воздействии одной языковой системы на другую^[8].

Представленная модель обладает рядом особенностей^[8]:

• она учитывает экспликативные функции, то есть использование языковых знаков в качестве носителей информации;
• в ней принимается во внимание инструментальная («медийная») природа языка — функционирование языковых знаков как средств реализации действий, например магических или политических;
• система функций языка имеет открытый характер: с учётом новых отношений языка и элементов его окружения могут появляться новые функции.

Это подводит к заключению, что язык является не только системой систем, как подчёркивали теоретики структурализма, но и элементом в системе культуры, которая во многом определяет содержание и направления функционирования языка^[8].

Номинативная функция заключается в передаче языковыми знаками информации о мире. Данная функция является специфической для вида homo sapiens — в коммуникации животных используются так называемые перформативы: предупреждение, угроза, просьба и другие. Номинативная функция охватывает разные аспекты действительности^[8]:

• физические состояния, например: «На улице метель»;
• физиологические состояния: «Маше холодно»;
• ментальные состояния: «Иван о чём-то задумался»;
• эмоциональные состояния: «Маша радуется»;
• языковые состояния: «Гласные звуки бывают долгие и краткие».

Номинация охватывает не только сферу физических объектов и положений дел, но также сферу психических состояний. В предложении из стихотворения Иннокентия Анненского «И дум ей жаль разоблаченных» реализуется номинативная функция — представление эмоционального состояния описываемого третьего лица, тогда как в высказывании из другого стихотворения поэта «Мне жаль последнего вечернего мгновенья» реализуется уже экспрессивная функция — выражение эмоционального отношения героя к описываемому событию^[8].

Магическая функция основывается на вере человека в то, что слово (устное или письменное) представляет собой обязательную часть обозначаемого предмета, а значит, воздействуя на слово, человек воздействует и на предмет. Александр Афанасьевич Потебня писал, что в наивном, мифологическом сознании «между родным словом и мыслью о предмете такая тесная связь, что изменение слова казалась непременным изменением предмета»^[9]. Характерна с этой точки зрения русская поговорка «Лёгок на помине». Вильгельм фон Гумбольдт приводил анекдот о простолюдине, который, слушая разговор астрономов, спросил: «Я понимаю, что с помощью приборов людям удалось измерить расстояние звёзд от Земли, узнать их расположение и движение. Но как вам удалось узнать названия звёзд?»^[10] Этот анекдот иллюстрирует архаическое представление о том, что имя предмета существует в самом предмете, а не является результатом человеческой договорённости^[8].

Магическая функция особенно характерна для детской речи. По наблюдениям Светланы Николаевны Карповой и Ирины Николаевны Колобовой, в детском сознании «складываются смутные представления о действительности речи, отличной от действительности предметов и явлений, ею обозначаемых»^[11]. Другой сферой широкого распространения магической функции являются поэтические тексты, о чём писал А. А. Потебня. Кроме того, магическая функция характерна для пропагандистских текстов, особенно относящихся к так называемому «новоязу». Пример — отклонённый цензурой очередной том «Большой советской энциклопедии» (второе издание), который начинался статьёй «ВКП(б)», а заканчивался статьёй «Водевиль». С точки зрения цензора, соседство этих двух слов на корешке тома было сочтено недопустимым. В данном случае магическое мышление проявилось в убеждении, что случайное соседство слов на физическом объекте (корешке книги) способно нанести ущерб идеологическому смыслу^[8].

Индексальная функция (в терминологии английской социолингвистики) состоит в идентификации личности отправителя сообщения или же, чаще, его принадлежности к определённой социальной группе. Роджер Т. Белл пишет, что индексальная информация «сообщает о социальном статусе говорящего и помогает обрисовать его отношение к себе и к другим и определить роль, которую он сам отводит себе как участник интеракции»^[12]. Характерный пример можно найти в кинофильме «Свадьба»: «Они свою образованность показать хочут, оттого и говорят о непонятном». Поскольку в зависимости от пользователей каждый живой этнический язык делится на социальные варианты — социолекты, — эту функцию языка можно также назвать социолектной: выбирая ту или иную социально и культурно маркированную подсистему языка, говорящий — намеренно или ненамеренно — манифестирует свою принадлежность к определённому сообществу, определённой культурной парадигме^[8].

Экспрессивная функция позволяет говорящему «выразить себя», то есть свои эмоции, суждения, мысли. Существует расхожее определение такой функции языка, как «выпустить пар». Обычно экспрессивная функция реализуется посредством категории модальности. К сфере экспрессивной функции относят (вслед за Карлом Бюлером) также неинтенциональные языковые симптомы — касающиеся как формы, так и содержания речи, по которым можно установить физические, физиологические или психические состояния говорящего. Следует различать номинацию интенсиональных состояний от интерпретации передаваемой в предложении семантической информации. Считается, что экспрессивная функция реализуется знаками-симптомами, указывающими на внутреннее состояние человека, но этого определения недостаточно, чтобы однозначно интерпретировать высказывания о «внутренних состояниях», например: «Я знаю, что правительство уходит в отставку», «Я рад, что правительство уходит в отставку», «Мне жаль, что правительство уходит в отставку», «Я не верю, что правительство уходит в отставку». В теории функционального синтаксиса подобные выражения рассматриваются в области деонтической (интенсиональной) модальности, в отличие от номинации интенсиональных состояний в высказываниях типа «Маша была не в духе». Таким образом, экспрессивная функция связана не с констатацией внутреннего состояния как таковой, а с непосредственным проявлением этого состояния в речи, будь то намеренное выражение чувств или непроизвольный симптом^[8].

Социативная функция заключается в языковом выражении социальных отношений между участниками интеракции. Известно, что в обыденной коммуникации «отношения лишь иногда определяются полностью осознанно»^[13]. Для выражения социальных взаимоотношений чаще используются невербальные знаки, такие, как интонация, темп речи, атрибуты, жестикуляция и другие^[8].

Прагматическая (коммуникативная, импрессивная, аппелятивная, перформативная, иллокутивная и т. д.) функция проявляется в стремлении речевого субъекта влиять на социальные отношения, в частности на поведение коммуникативных партнёров с помощью речевых сообщений. Это воздействие касается как физических, так и психических, а также речевых действий и состояний адресатов, ср.: «Подойди поближе!», «Замолчи!», «Успокойся!» Во многих философских и лингвистических концепциях коммуникативная функция считается главной. В теории польского философа Тадеуша Скальского прагматическая функция (которую Скальский квалифицирует как медиальную) противопоставлена семантической (номинативной): например, в средствах массовой коммуникации часто находится не передача информации, а конечный эффект воздействия на массового зрителя^[14]. Кроме целенаправленных, интенциональных речевых действий в коммуникативной практике широко распространены также реактивные, то есть конвенциональные, ритуальные, речевые акты, например, большинство пословиц и поговорок. К реактивным речевым действиям следует отнести реализацию «стереотипных реплик в стандартных ситуациях», о которых пишет Борис Юрьевич Норман. Речь идёт, например, о народных приметах типа: «Посуда бьётся — к счастью», «Зеркало разбить — к несчастью»^[15]. Третья сфера прагматической функции языка представлена фатическим общением, цель которого состоит в поддержании или сохранении социального контакта коммуникантов^[8].

Стилистическая функция языка связана с тем, что в зависимости от типа дискурса и его участников языковая система реализуется в том или ином её варианте. Языковые формы прямо или косвенно информируют нас о категории коммуникативной ситуации, в которой они задействованы как носители сообщений. В этом и заключается сущность стилистической функции. Стилистическая маркированность касается единиц разных уровней языка — фонем, морфем, лексем, предложений. Стилистическая характеристика речи важна в ситуациях перекодирования, когда речевой субъект выбирает такую подсистему стилистических средств языка, которая наиболее соответствует данному коммуникативному контексту. Напротив, некоторые формы патологии психики, например шизофрения, состоят в том, что субъект не в состоянии определить тип речевого контакта, идентифицировать коммуникативную ситуацию^[8].

Этологическая функция языка (иначе называемая эргономической или эвристической) наиболее редко обсуждается в лингвистической литературе, большинство исследователей её вообще не выделяет. Сущность этой функции состоит в том, что благодаря речевой деятельности говорящий организует дискурс, оптимизирует собственное поведение. На уровне гипердискурса (то есть таких категорий, как «общество», «государство», «партия», «фирма» и т. п.) язык играет роль фундаментального организатора деятельности общественных институтов — как в сфере внешней коммуникации, охватываемой понятием маркетинга, так и в сфере внутренней коммуникации, то есть внутри группы. В этом случае этологическая функция языка выступает как институциональная^[8].

Когнитивная функция языка (называемая также познавательной, аккумулятивной или гностической) заключается в том, что в форме и структуре языковых единиц и языковых категорий хранится информация о мире. Благодаря знанию языка его носители получают доступ к конвенциональной, выработанной данной культурной традицией картине мира, то есть к системе концептов и стереотипов, относящихся к окружающим предметам (в том числе и лицам), действиям, состояниям, событиям, свойствам и процессам. В системе языка когнитивную функцию наиболее полно выражают единицы лексического уровня — лексемы и фразеологизмы. Каждая усвоенная лексическая единица означает квант информации о мире. Освоение языка предполагает не просто запоминание звуковых оболочек, но и усвоение тех смыслов, которые закреплены за ними в коллективном сознании носителей языка^[8].

Креативная функция языка реализуется в силу действующего в каждой культуре языкового детерминизма, то есть воздействия структуры языка, в первую очередь его лексических категорий, на познание и поведение языковых субъектов. Эта функция показывает, что язык не просто отражает готовые смыслы, но и активно формирует их, задавая способы мышления и восприятия реальности. Креативная функция языка проявляется, в частности, в лексикализации грамматических значений, например, в явлении персонификации значений грамматической категории рода. Примером такого рода является функционирование в разных европейских языках существительного «звезда». В русском и в польском языках оно относится к словам женского рода, в немецком языке («der Stern») — к словам мужского рода. Не случайно в русском языке (особенно в поэтических текстах) звезда выступает символом любимой женщины. В немецком языке существительное «Stern» имеет несколько иную символику: в немецкой поэзии XVII—XIX веков оно, главным образом, символизировало женщину как объект любовных переживаний, но в XX веке выражение «Du bist mein Stern» превратилось в топик женской поэзии и больше ассоциируется с мужчиной. В польском языке реже, чем в русском, существительное «gwiazda» («звезда») выступает с эротической символикой — видимо, под влиянием религиозной традиции^[8].

Конститутивная функция языка связана с его статусом в социальной структуре общества, в частности с административным положением, которое язык занимает в рамках определённой языковой ситуации. Разные этнические языки обладают различными конститутивными свойствами в зависимости от их социокультурного ранга и спектра функционирования. Эти свойства позволяют выстроить систему противопоставлений между языками. Одно из важнейших разграничений проходит между кодифицированными, имеющими письменную форму, и некодифицированными, существующими только в устной форме. Языки также делятся на интердиалектные, то есть обслуживающие общение между носителями разных диалектов, и собственно диалектные. Различаются литературные языки, имеющие обработанную норму, и нелитературные формы существования языка. По охвату носителей выделяются полиэтнические языки, используемые несколькими народами, и моноэтнические, закреплённые за одним этносом. По юридическому статусу языки могут быть государственными (официальными, конституционными, национальными) либо негосударственными (местными, региональными, языками национальных меньшинств)^[8].

Интерлингвистическая функция заключается в воздействии одной языковой системы на другую или на другие языки. В рамках этой функции можно выделить несколько типов обусловленности языковых изменений. По характеру взаимодействия языки могут вступать в контактные отношения, когда носители разных языков непосредственно общаются друг с другом, либо находиться в неконтактных отношениях, когда влияние осуществляется через культурные или академические каналы. По направленности воздействия различаются однонаправленные влияния, когда один язык преимущественно воздействует на другой, и взаимные, когда языки влияют друг на друга. По результату взаимодействия выделяются конвергенционные процессы, ведущие к сближению языков, и дивергенционные, приводящие к их расхождению. В условиях языковых контактов в рамках определённого культурно-географического ареала результатом взаимодействия обычно становится интерференция — проникновение элементов одного языка в систему другого и наоборот^[8].