Фромета, Бильо

Бильо Фромета прибыл в Венесуэлу 31 декабря 1937 года, чтобы играть в танцевальном зале Roof Garden в центре Каракаса. Братья Сабаль, предприниматели и владельцы заведения, в последний момент решили изменить название оркестра на Billo's Happy Boys, не уведомив об этом Фромету. Когда дипломатический представитель Доминиканской Республики в Каракасе узнал об изменении названия, последовали протесты со стороны Доминиканской Республики, так как не была упомянута столица этой страны. Этот инцидент, а также диктатура Рафаэля Леонидаса Трухильо на родине и продление контракта вынудили участников оркестра остаться в Каракасе на скудном жалованье. Тем не менее, это побудило коллектив остаться в Венесуэле, где он с каждым днём завоёвывал всё большую популярность у публики.

В 1938 году оркестр появился в зарождающемся венесуэльском звуковом кино в фильме «Табога» (Taboga), где исполнил одноимённую песню, спетую Эрнесто «Негрито» Чапусо. Также были сделаны первые записи по контракту с лейблом RCA Victor в формате 78 об/мин. В этот период Фромета подружился с мексиканским музыкантом и композитором Агустином Ларой, который некоторое время жил в Каракасе. Поскольку у Лары был контракт с музыкальным издательством, запрещавший ему выпускать произведения не романтического характера, он был вынужден подписывать свои танцевальные композиции для Billo's Happy Boys различными псевдонимами. Эту практику он продолжил и по возвращении в Мексику.

В 1939 году Бильо Фромета заболел тифом; врачи считали его состояние безнадёжным. Однако он сумел выздороветь и продолжил работу с оркестром. В августе 1940 года Бильо переформировал оркестр и переименовал его в Billo's Caracas Boys — название, которое сохраняется до сих пор и дано в честь города, где он прожил до конца своих дней. Через оркестр прошло множество музыкантов и певцов, среди которых выделялись кубинец Маноло Монтеррей и венесуэльцы Рафа Галиндо, Мигель Брисеньо (шурин Галиндо) и Виктор Перес. По обычаю того времени, оркестр также аккомпанировал солистам, не входившим в его состав, таким как тенор Альфредо Садель, вокалист и хоровой дирижёр Винисио Адамес, испанский певец Хосе Мария Мадрид, тенор Марко Тулио Маристани и кубинская певица Кандита Васкес. Записываясь для RCA Victor, Фромета также подписал небольшой контракт с аргентинским филиалом лейбла Odeón, для которого выпустил две пластинки на 78 об/мин в октябре-ноябре 1945 года. Ни одна из этих записей впоследствии не переиздавалась Odeón или EMI.

В 1946 году он получил часовой эфир на радиостанции Radio Caracas Radio для своей еженедельной программы «A gozar muchachos», которую вёл Марко Антонио Лакавалери, известный под прозвищем «Мусью Лакавалери». Радиостанция располагала оборудованием для записи дисков для архивации программ; Бильо воспользовался этим и выпустил пластинки под лейблом Billo. Диски производились в США, а затем распространялись в Венесуэле компанией Comercial Serfaty. В 1948 году он покинул RCA Victor и продолжил выпускать пластинки под собственным лейблом.

В 1955 году венесуэльский филиал General Electric, главный спонсор радиопрограммы Фромети, договорился с музыкантом о выпуске одной из первых долгоиграющих пластинок, записанных в Венесуэле. Фромета дирижировал оркестром, состоящим из музыкантов Симфонического оркестра Венесуэлы, который аккомпанировал пианистке и композитору Марии Луизе Эскобар и вокалисту Марко Тулио Маристани, при участии ансамбля музыки льянеро композитора Висенте Флореса. Этот диск под названием Concierto Venezolano не поступил в коммерческую продажу, так как компания подарила его своим сотрудникам на Рождество; это была первая работа Бильо в таком формате. В том же году он стал одним из основателей Общества авторов и композиторов Венесуэлы вместе с Луисом Альфонсо Ларраином и Маноло Монтерреем. В 1956 году он столкнулся с иском, касающимся его первого брака с венесуэлкой Мерседес Олимпией Сеньор, который не был официально расторгнут, и был приговорён к ста дням тюремного заключения до февраля 1957 года^[2].

После распада своего оркестра в 1956 году Фромета был нанят музыкальным консультантом ныне не существующей венесуэльской звукозаписывающей компании Industria Nacional del sonido Venevox, принадлежавшей предпринимателю Карлосу Бирдерманну. Он делал записи в радиостудиях Кубы, дирижируя кубинским оркестром братьев Кастро, который на пластинках представляли как его собственный оркестр, а также продюсировал других артистов. В этот короткий период в Венесуэле было выпущено несколько записей как для упомянутого лейбла, так и для другой исчезнувшей компании Sonus. В записях участвовали венесуэльский певец Виктор Пиньеро, доминиканец Альберто Бельтран, кубинцы Пио Лейва и Карлос Диас. В тот же период он осуществил одну из своих редких постановок в США: LP под названием Tres Viejos Amigos, где разделил авторство с пианистом Франсиско Симо Дамироном и своим первым певцом Эрнесто «Негрито» Чапусо при поддержке специально собранного оркестра. Запись была сделана в студии Beltone Recording Corporation 13 июля 1959 года.

После выхода из тюрьмы в 1957 году у музыканта началась череда серьёзных проблем в карьере: он потерял поддержку спонсоров своей программы «A Gozar, Muchachos», что привело к роспуску оркестра и окончанию контракта с радио. Возможно, на это повлияли нападки и критика, с которыми он столкнулся, а также судебные иски. В 1958 году Музыкальная ассоциация Федерального округа и штата Миранда наложила на него пожизненный запрет на выступления в Венесуэле за то, что он был нанят чиновниками или сторонниками режима генерала Маркоса Переса Хименеса. В 1958 году, оставшись без оркестра, он подружился с молодым предпринимателем и администратором Ренато Каприлесом, который попросил его написать аранжировки и песни для первого альбома своего оркестра Los Melódicos. Бильо Фромета сочинил три песни и аранжировал около двадцати четырёх композиций для нового коллектива. С тех пор Каприлес стал другом, а нередко и творческим соперником Фромети^[3].

В мае 1960 года Бильо вернулся в Каракас, и запрет Музыкальной ассоциации был снят, так как большинство сочло эту меру несправедливой и личной. Он немедленно начал воссоздавать оркестр и искать новых певцов в городе Маракайбо. Там он нанял Рафаэля «Чео» Гарсию и Фелипе Пирелу. Затем он сочинил новые песни и сделал несколько записей. Его работой заинтересовалась компания Discos Gramcko, которая заключила с ним контракт. Так вышел первый LP с новым составом под названием Paula, в честь молодой телеведущей и модели итальянки Паулы Беллини. Во время продвижения этой работы другой лейбл, Discomoda, предложил лучшие условия и подписал с ним новый контракт. Бильо предложил этой компании песни, не вошедшие в предыдущий альбом. С этим лейблом он сотрудничал три года, после чего основал собственную звукозаписывающую компанию.

В 1963 году, отказавшись от контракта, он решил стать предпринимателем в этой сфере, создав лейбл Fonograma. В этот период вокалистами оркестра, помимо уже упомянутых, были Гильермо «Мемо» Моралес, Хосе Луис Родригес «Эль Пума», Рафаэль Араке, Умберто Саррага и Нельсон Энрикес. Этот этап можно считать одним из самых продуктивных и успешных для Фромети и его оркестра, хотя у него уже не было поддержки живой радиопрограммы. Он не только продюсировал альбомы своего оркестра, но и давал возможность записываться на своём лейбле новым артистам, таким как сопрано Розалинда Гарсия и рок-исполнитель Трино Мора, а также танцевальным и инструментальным коллективам. Однако из-за предполагаемого мошенничества одного из партнёров Фромета решил закрыть компанию в начале 1968 года. С тех пор каталог Fonograma частично переиздавался различными компаниями, пока Фромета не продал его одному из своих зятьёв. Был создан лейбл Sonograma, который в настоящее время владеет каталогом Fonograma; некоторые коммерчески успешные записи, в том числе сделанные самим оркестром, были переизданы на CD. После закрытия Fonograma Бильо Фромета заключил контракт с компанией La Discoteca, C.A. Больше он не занимался звукозаписывающим бизнесом.

В 1987 году во время выступления в Санта-Крус-де-Тенерифе оркестр был отмечен издателями Книги рекордов Гиннесса за самый масштабный концерт на открытом воздухе того времени: на площади Испании в Санта-Крусе собралось 250 000 человек, танцевавших под одну песню вместе с певицей Селией Крус; это было её единственное выступление с оркестром.

На 28 апреля 1988 года было запланировано выступление Фромети в качестве дирижёра Симфонического оркестра Венесуэлы в культурном комплексе «Театр Тереса Карреньо» в рамках чествования его 50-летней творческой деятельности в Венесуэле, организованного губернаторством Каракаса. В качестве специальных гостей должны были выступить его лучшие друзья и артисты, сопровождавшие его на протяжении музыкальной карьеры, а также нынешние и бывшие участники оркестра, такие как Эли Мендес, Густаво Фаррера, Рауль Мора, Освальдо Дельгадо, Эндер Карруйо и Ренцо Ларес.

27 апреля, по окончании репетиции в театре «Тереса Карреньо» с песней Un Cubano en Caracas, музыканты оркестра устроили ему долгую овацию стоя. По-видимому, эмоции слишком сильно повлияли на Фромету, который мгновенно потерял сознание, вероятно, из-за кровоизлияния в мозг. Он впал в кому и, не приходя в сознание, скончался 5 мая 1988 года. Существует и другая версия, согласно которой во время репетиции дела шли не так, как хотел Фромета, музыка звучала плохо, что вызвало у него раздражение и ухудшение самочувствия, после чего он упал в сильных конвульсиях. Это могло быть следствием напряжённой работы музыканта, курения с подросткового возраста, плохого питания и многолетнего недосыпания.

В день похорон прощание с Фрометой проходило в Муниципальном совете Каракаса. В 10:00 гроб был установлен на пожарную машину для отдачи почестей, и за ним в медленной процессии протяжённостью более 20 км тысячи жителей Каракаса последовали на Восточное кладбище, чтобы проститься с музыкантом.