Токугава Кадзуко

Масако была седьмым ребенком брака госпожи Ого и Токугава Хидэтады, заключенного в 1595 году^[2][3]. Сразу после её рождения 23 ноября 1607 года у Токугава Иэясу появилась мысль о том, чтобы она стала императрицей^[2]. Ведь ещё со смерти Тоётоми Хидэёси в 1598 году клан Токугава намеревался своим политическим и экономическим влиянием воссоединить императорскую семью, а именно их дочерьми, брачным союзом^[3]. При том их план удачно сработал именно на неё.

Дискуссия аристократии о бракосочетании императора Го-Мидзуноо с ней началась в 1612 году после его интронизации^[2]. Насчёт этого были необоснованные аргументы вроде «сорванной из-за оппозиции экс-императора Го-Ёдзэя» или «отложенной из-за здоровья Иэясу»^[4].

Свадьба с императором состоялась 18 июня 1620 года^[5]. По этому великому грандиозному событию есть художественное произведение от неизвестного художника, хранящееся в Художественном музее Мицуи Бунко (яп. 三井記念美術館), что в Токио^[6]. На нем изображено прохождение растянутого парада невесты посреди толпы зрителей. Одну только Масако, передвигающуюся на паланкине, сопровождали более 200 слуг, при этом за ней ещё шли около 5000 людей: от свиты до слуг императора^[7]. Само шествие проходило от Императорского дворца в Токио до замка Нидзё в Киото.

Сёгунат выделил на эту церемонию 700 тысяч коку риса, причем 1,5 % от этой суммы были выделены на «пособия по макияжу»(яп. 化粧料)^[8]. Несмотря на роскошное, стоимостью в 10 тысяч серебряных р, приданое для Масако, которое было, предположительно за счёт сёгуната, нет никаких достоверных источников о её личных свадебных подарках^[5]. Известно только то, что Иэмицу и её отец подарили ей по 500 серебряных монет^[9], а также 260 сундуков с дарами и 30 пар бёбу^[10].

Широкое влияние Кадзуко поддерживали фонды сёгуната. Из-за этого к ней прислушивались такие известные женщины как Харуко Кансудзи и Коноэ Сакико, которые стремительно поднимали свой престиж и достоинство^[11]. Благодаря её старанием меценатства и поддержки поданных, она смогла восстановить культурные ценности^[12]. Этим Кадзуко и прославилась: покровительством творчества и другой культурной деятельностью, тем самым укрепляя своё положение. К тому же без состоятельности её отца ей бы это не удалось.

Ей удалось восстановить много известных храмов, такие как Нинна-дзи и Мёхо-и, которые были разрушены во время некоторых сражений^[10].

В отношениях своего супруга, императора Го-Мидзуноо, она играла важную роль: всегда была любезной и щедрой хозяйкой, принимавшей мужа и его гостей своей элегантностью и женственностью. Для этого она могла повсюду развешивать красивые фонари или выпускать их на воду, а также устраивать танцевальные и музыкальные прдставления, что даже её дочь, будущая императрица Мэйсё, ей подражала. Никакие другие документы, кроме дневника Кадзуко, не описывают столь её тесные взаимоотношения с Мэйсё. В дополнение, Кадзуко несколько раз в год дарила прекрасные одеяния, ткани и другие роскошные аксессуары своим приемным детям^[13].

К 1629 году она родила пятерых детей, из которых двое мальчиков, имевших шанс стать наследниками трона, умерли^[14]. Когда император Го-Мидзуноо в этом же году отрекся от трона, то она получила имя Тофукумон-ин (яп. 東福門院)^[12]. А уже после отречения своей дочери Мэйсё в 1643 году она получила титул нёин (яп. 女院)^[15].

Умерла 2 августа 1678 года на 70-ом году жизни.

Поскольку у многих женщин из класса аристократии периода Эдо популярным времяпрепровождением являлось создание оси-э^[a], то Кадзуко известна тем, что пять дошедших до нас таких оси-э из семи, были своего рода репрезентацией известных 36 бессмертных поэтов. Один из них, Какиномото-но Хитомаро, изображен в позе сейдза с придворными мантиями и эбоси. Это произведение хранится в храме Сёго-ин (Киото) в виде свитка. Он сопровожден со стихами, вписанными Го-Мидзуноо (несмотря на то, что часто это приписывают к Хитомаро):

^[10]

Кадзуко весьма высоко рассматривала талант художников. Особенно это можно заметить в письме известного поэта Сэна но Сотан, адресованного его сыну о получении оси-э от неё^[12]:

Один из придворных, Цутимикадо Ясусигэ (1586—1661)^[16], в своём дневнике раскритиковал Кадзуко, написав, что «она из варварских восточников^[b], у которой плохие манеры» и «её невыносимо низкая позиция вызывает сожаление»^[12].