Суперсерия СССР — Канада (1974)

Инициатива проведения Суперсерии исходила от ВХА. Соревнования должны были обеспечить хорошую прибыль, а также показать, что сборная звёзд ВХА ни в чём не уступает, а то и превосходит звёздную сборную НХЛ. Положительный ответ последовал довольно быстро; тому способствовало и заметное потепление в политических отношениях Востока и Запада. В СССР среди болельщиков реваншистских настроений не было, так как официальная позиция по итогу предыдущей Суперсерии заключалась в том, что, хотя канадцы и одержали на одну победу больше, но забили меньше шайб.

Сборную Канады^{[комм. 1]} возглавлял Билл Харрис, плотно изучавший советский хоккей и знакомый с книгами Анатолия Тарасова; его помощниками выступали Халл и Стэплтон. Советскую сборную возглавлял Борис Кулагин, в 1974-м приведший «Крылья Советов» к чемпионству; в штаб сборной вошли Владимир Юрзинов и Константин Локтев^[6].

В 1974-м году сборную СССР воспринимали уже как уважаемого и, как минимум, равного соперника. Сборную поселили в Квебек-Сити в пятизвёздочном отеле «Хилтон», а на тренировки и игру в «Колизеум» они ездили с мотоциклетным эскортом по «зелёной улице». На первое занятие сборной СССР собрался полный зал, были среди зрителей и игроки сборной ВХА во главе с Бобби Халлом. Билеты на матчи канадской части серии были распроданы за несколько месяцев до её начала. В Квебеке они разыгрывались в лотерею — за шанс получить пропуск на игру люди платили по два доллара; из двух миллионов купивших лотерейный билет попали на матч только 15 тысяч. В Виннипеге десятидолларовые билеты шли с рук перед игрой за 20 номиналов^[7][8].

Отвечая на вопрос журналистов о прогнозе на предстоящую серию, Борис Кулагин сказал: «Мы хотели бы в Канаде сыграть не хуже, чем два года назад, а в Москве — значительно лучше». Гарри Синден счёл, что «всё будет в точности так, как два года назад». Фред Шеро был менее оптимистичен: «Профессионалам повезёт, если они одолеют русских хотя бы в двух встречах из восьми…»^[9].

Согласно Владиславу Третьяку, были разночтения в трактовке правил: «У нас международные правила были одни, а в Северной Америке — другие. Очень много разночтений, и это вызывало недоумение. У канадцев жёсткий, грубый хоккей, а мы в Советском Союзе действовали по-другому. В итоге никто до конца не понимал, что разрешено на льду, а что запрещено»^[8].

Первый матч серии завершился вничью (3:3), благодаря впечатляющему голу Валерия Харламова, который на высокой скорости преодолел полплощадки, обвёл защитников Стэплтона и Трамбле и поднял шайбу под перекладину^[2][6]. На последней минуте выход один на один с Третьяком не реализовал Фрэнк Маховлич^[3][10]. «Русские игроки — суператлеты! Харламов катается как бог, а Третьяк — чудесный вратарь, который гипнотизирует нападающих!» — говорил после игры Горди Хоу^[11].

Второй матч шёл с преимуществом канадцев, действия которых Кулагин описал как «идеальные». Гол Петрова с пяти метров под перекладину в начале третьего периода не засчитал канадский судья Том Браун, впоследствии признавший ошибку и извинившийся^[2][6]. Чиверс был назван героем матча^[11].

В третьем матче советская сборная взяла убедительный реванш (8:5). Ворота канадцев защищал Маклеод, лучший голкипер сезона-1973/74. Как отмечал Якушев, Маклеод не выкатывался под бросок, что упрощало советским игрокам задачу. Вопрос о победителе снял Лебедев, забивший в силовом проходе по правому флангу^[11]. После этой игры замен Чиверса в воротах не происходило^[2][6].

В первом периоде четвёртого матча Бобби Халл оформил хет-трик. «Бросок у Халла просто сумасшедший, может пальнуть как с кистей, так и с замаха, шайбы не видно. Я стал резко выкатываться ему навстречу, чтобы сократить угол обстрела». — вспоминал Третьяк. После первого периода хозяева повели 5:2. Дважды ворота Третьяка спасала штанга. За 4 минуты до финальной сирены счёт сократился до 5:4; мощным щелчком Гусева от синей линии^[11] сборная СССР вырвала ничью, завершая канадскую часть серии равенством очков 17:17^[2][3]. Гусева — автора пятой шайбы, — Кулагин после игры отблагодарил бутылкой армянского коньяка^[6].

Перед московскими играми сборная Канады сыграла два товарищеских матча в Хельсинки и Гётеборге; выиграв у финнов и шведов 8:3 и 4:3 соответственно. В Москву канадцы прилетели в Москву 27 сентября; также приехало около трёх тысяч канадских болельщиков^[3]. Билеты стоили от 10 до 50 рублей (но в кассах их всё равно не было; они распределялись по организациям, начиная с ЦК КПСС). Однако люди в надежде на лишний билет дежурили в «Лужниках» непрерывно, вплоть до последнего матча серии. По причине хоккейного ажиотажа были перенесены похороны Василия Шукшина (причём, коллеги и товарищи Шукшина вспоминали, что вечером 1 октября они смотрели по телевизору первый матч московской части серии)^[3]. Советская сборная выиграла все московские игры.

Из-за травмы Александра Якушева Лебедев и Бодунов теперь играли с Шадриным, а Анисин — с Мальцевым и Викуловым. Тройка Анисин — Мальцев — Викулов открыла счёт в первом матче,^[6] а потом Мальцев реализовал большинство^[3]. У канадцев отличились Горди и Марк Хоу^[11]. Матч закончился со счётом 3:2.

Шестая игра (5:2) отличилась возросшим количеством фолов со стороны гостей. Канадцы набрали за игру 33 минуты штрафа (сборная СССР — девять). Марк Хоу жёстко встретил Петрова, Харламов обменялся ударами со Смитом, а Васильев основательно помял атаковавшего его клюшкой Брюса Макгрегора^[3][6]. Игра была омрачена послематчевой дракой защитника канадцев Рика Лея с Харламовым. Последний покинул лёд с залитым кровью лицом. Многие советские хоккеисты отказались жать соперникам руки^[11].

На следующий день Борис Кулагин заявил, что «игроки, которые нанесли увечья и травмы советским хоккеистам, заслуживают отстранения от матчей». Канадцы извинились, инцидент замяли^[2][6]. При этом канадская сторона высказывала недовольство судейством^[3].

В седьмом матче — самом корректном матче серии — советская сборная впервые при Кулагине сыграла в четыре звена. Как и в предыдущем матче, советская сборная часто играла «в откат», отдавая инициативу гостям. Вместо получившего травму Мальцева в анисинском звене вышел подававший большие надежды Сергей Капустин, который и начал атаку, обращённую Анисиным во взятие ворот^[3]. Халл одновременно с финальной сиреной забросил шайбу, дававшую гостям шанс на ничью, однако судья Браун гол не засчитал^[2][6][11].

В последнем матче Кулагин предоставил возможность поиграть тем, кто до сих пор сидел в запасе. С Якушевым и Шадриным сыграл Шалимов, дважды поразивший ворота Чиверса в третьем периоде. Ворота сборной СССР защищал Сидельников^[6]. Матч завершился со счётом 3:2^[3].

На матчах присутствовала телевизионная группа, снимавшая документальный фильм «Халл против Третьяка»^[2]; в Москве Халлу ни разу не удалось поразить ворота Третьяка^[8][2]. После окончания серии канадцы проиграли в Праге сборной Чехословакии — 1:3).

СССР (тренер — Борис Кулагин): вратари — Владислав Третьяк, Александр Сидельников; защитники — Александр Гусев, Владимир Лутченко, Валерий Васильев, Виктор Кузнецов, Геннадий Цыганков, Юрий Ляпкин, Юрий Тюрин, Юрий Шаталов, Александр Филиппов, Александр Сапёлкин, Юрий Фёдоров; нападающие — Вячеслав Анисин, Валерий Харламов, Юрий Лебедев, Александр Мальцев, Владимир Шадрин, Александр Якушев, Александр Бодунов, Борис Михайлов, Владимир Петров, Сергей Капустин, Сергей Котов, Виктор Шалимов, Владимир Викулов, Александр Волчков, Константин Климов, Владимир Попов.

Канада (тренер — Билли Харрис): вратари — Джерри Чиверс, Дон Маклеод; защитники — Жан-Клод Трамбле, Пэт Стэплтон, Рик Лей, Пол Шмир, Рик Смит, Брэд Селвуд, Марти Хоу, Эл Хэмилтон; нападающие — Бобби Халл, Ральф Бекстром, Андрэ Лакруа, Серж Бернье, Горди Хоу, Пол Хендерсон, Джон Маккензи, Марк Хоу, Режан Уль, Фрэнк Маховлич, Майк Уолтон, Марк Тардиф, Брюс Макгрегор, Том Уэбстер, Джим Харрисон.

^[12]

Бобби Халл — 9 очков (7г+2п)

Александр Якушев — 7 (5+2)

Ральф Бекстром — 7 (4+3)

Горди Хоу — 7 (3+4)

Валерий Харламов — 7 (2+5)

Владимир Петров — 7 (2+5)

Андрэ Лакруа — 7 (1+6)

Борис Михайлов — 6 (4+2)

Марк Хоу — 6 (2+4)

Владимир Шадрин — 5 (1+4)

Александр Гусев — 4 (3+1)

Джон Маккензи — 4 (1+3)

Первоначально лучшим игрокам матчей дарили наборы памятных монет (номиналом 5, 10, 20 $), посвящённых предстоящей Олимпиаде в Монреале. Однако монетный двор Канады ошибся, указав на монетах неправильный год Игр — 1978-й вместо 1976-го. Монеты представляют собой коллекционную ценность^[8].

В статье в «Советском спорте» Борис Кулагин критически призвал не переоценивать значение победы:^[3]

В Канаде о Суперсерии-74 постарались забыть как можно скорее^[3][6]. «Советский хоккей добился колоссальных успехов. У русских игроков хорошая скорость, точные передачи, они постоянно в движении и готовы атаковать. Нам стоит у них поучиться», — говорил Халл^[11]. «Советы (…) больше не были нашими злейшими врагами. Они были, как мы, хоккеистами, просто играющими за свою страну» — отмечал Горди Хоу^[13].

По мнению Михаила Мельникова, желание канадцев играть в советской комбинационной манере не принесло положительного результата, а к концу серии возрастные канадские игроки начали просто задыхаться^[3].

Владислав Третьяк высказывал сожаление о «замалчивании» успехов в отечественном спорте:^[14] «Мы в России иногда стесняемся вспоминать о своих победах, в том числе о хоккейных. Хорошо, у нас есть фильмы „Легенда №17“, „Движение вверх“. Но в нашем спорте гораздо больше уникальных событий, на которых можно воспитывать молодёжь. Вот американцы своё „Чудо на льду“ показывают в школах, вузах, при том, что за всю историю выиграли всего две Олимпиады — в 1960-м и 1980-м. А у нас триумфальных побед намного больше! Кубок Канады-81, Суперсерия-74 — художественных фильмов об этих событиях до сих пор нет»^[8].

• В Канаде продавался блок видеокассет с записями канадских матчей 1974 года под названием «Остаться в живых»^[3].
• В честь 45-летия Серии в московском Музее хоккея состоялся торжественный вечер; мероприятие посетил посол Канады Стефан Жобен^[4].