Реформа народного просвещения

Масштабные реформы Александра II указали на нехватку специалистов для эффективного функционирования системы местного самоуправления, суда, медицины, аграрного и промышленного секторов экономики. Модернизация страны была невозможна без удовлетворения давно возраставшей потребности в образованных кадрах. Между тем для основной массы населения получение как начального, так и среднего образования было недоступным^[1]. В то же время освобождение более чем 30 млн крестьян от крепостной зависимости^[2], получивших гражданские права (в том числе право распоряжаться своей рабочей силой), создало предпосылки для становления рынка наёмного труда, где были востребованы грамотные работники^[3]. В связи с этим формирование системы всесословного и доступного образования должно было помочь выходцам из крестьянского сословия адаптироваться в новых жизненных условиях.

Особую озабоченность правительства вызывал рост оппозиционных настроений в студенческом движении^[4]. Протест учащейся молодежи был вызван в частности ликвидацией автономии университетов и жёстким административно-полицейским контролем за студентами, введёнными университетским уставом 1835 года. В 1861 году недовольство выплеснулось в открытые студенческие волнения^[5], что заставило правительство переосмыслить роль и значение университетов в системе государственных учреждений.

Подготовка образовательной реформы началась в 1856 году по инициативе министра народного просвещения А. С. Норова. 5 (17) марта 1856 года он представил Александру II «Всеподданнейший доклад о мерах и предположениях по устройству системы народного образования», в котором изложил свои взгляды на будущие преобразования. В частности, Норов предлагал:

1. сосредоточить управление общеобразовательными учебными заведениями в одном ведомстве — Министерстве народного просвещения;
2. восстановить классическое образование в гимназиях и университетах^[6];
3. установить общеобразовательный характер обучения в низших и средних учебных заведениях и сделать его доступным для обоих полов всех сословий^[7].

Для разработки проекта реформы системы образования в 1856 году был восстановлен Учёный комитет при Главном управлении училищ (упразднённый в 1831 году)^[8], которому было поручено пересмотреть устав гимназий и училищ уездного и приходского ведомства Министерства народного просвещения 1828 года и составить проект нового устава^[9]. Эта работа была завершена уже при новом министре народного просвещения — Е. П. Ковалевском.

В 1860 году составленный Учёным комитетом «Проект устава низших и средних училищ» был опубликован для общественного обсуждения. Он включил в себя многое из предложений Носова, в том числе установку на всесословность и доступность общего образования. Вызванная проектом 1860 года широкая дискуссия в печати и педагогическом сообществе привела к его переработке с учётом поступивших в Министерство народного просвещения замечаний. Кроме того, 28 июля (9 августа) 1861года Александром II для разработки проекта реформы системы низшего и среднего образования был учрежден особый Комитет для начертания общего плана устройства элементарных школ и училищ, в который вошли представители различных ведомств. В итоге, к 1862 году было составлено два проекта реформы: предложенная Учёным комитетом новая редакция устава под названием «Проект устройства общеобразовательных учебных заведений» и разработанный особым комитетом «Общий план устройства народных училищ»^[10].

В то же время Учёный комитет занимался и подготовкой реформы высшего образования. В ноябре 1857 года в Учёном комитете началась работа по составлению нового общего устава императорских российских университетов^[6]. В 1858 году по поручению попечителя Санкт-Петербургского учебного округа Г. А. Щербатова к разработке проекта нового университетского устава подключилась профессура Санкт-Петербургского университета^[11], а затем и другие университеты (Московский, Харьковский, Киевский)^[12]. Подготовленные университетами проекты и предложения направлялись на рассмотрение Учёного комитета. 4 (16) декабря 1861 года императором была учреждена специальная комиссия для подготовки нового университетского устава под руководством попечителя Дерптского учебного округа Е. фон Брадке, представившая свой проект уже 5 (17) января 1862 года.

Таким образом, в 1862 году в распоряжение Министерства народного просвещения, возглавленное в том же году А. В. Головниным, поступило несколько проектов переустройства всей системы образования в Российской империи. Дальнейшая работа над проектами осуществлялась при широком общественном обсуждении с участием университетских советов и педагогических советов гимназий, а также с привлечением иностранных специалистов. Для этих целей были опубликованы все проекты уставов и замечаний к ним^[10]. Результатом проделанной работы стало утверждение основных документов реформы: «Общий устав императорский российских университетов» (18 (30) июня 1863 года), «Положение о начальных народных училищах» (14 (26) июня 1864 года), «Устава гимназий и прогимназий» (19 ноября (1 декабря) 1864 года).

Новый университетский устав подтверждал основные принципы Устава 1804 года, отменённые Уставом 1835 года^[11]. Университеты вновь получили автономию в делах внутреннего управления и академические свободы. Если прежний Устав 1835 года вверял управление университетом его попечителю, то Устав 1863 года передавал управление в руки ректора, избираемого университетским советом на четыре года. Решение всех важных дел вверялось ежемесячным университетским собраниям^[13]. Руководство учебной и научной деятельностью вверялось факультетским собраниям, избиравшим деканов. Споры между преподавателями и студентами рассматривались университетским судом.

Преподаватели также избирались самим университетом, после чего профессора утверждались Министром народного просвещения, а доценты и лекторы — попечителем учебного округа. Причем оклады преподавателей увеличивались в два и более раз в зависимости от занимаемой должности^[14]. Кроме того, университет получил право отправлять молодых учёных в зарубежные университеты на обучение^[14].

Согласно Уставу 1863 года, расширился круг лиц, которые могли поступить на обучение в университет. Студентом мог стать юноша, достигший 17 лет и имеющий аттестат об окончании гимназии^[13].

Структура университета включала в себя пять факультетов (вместо трёх по Уставу 1835 года): физико-математический, юридический, медицинский, историко-филологический и восточных языков. Кроме того, Устав предписывал каждому университету иметь собственные библиотеки, музеи, клиники, лаборатории для практических занятий^[15].

Попечитель учебного округа лишался целого ряда полномочий, касающихся регулирования внутренней жизни университета, предусмотренных прошлым Уставом 1835 года. Теперь его роль сводилась к осуществлению контроля за надлежащим исполнением обязанностей всех сотрудников университета и внесению в случае необходимости своих предложений в университетский совет. Лишь в чрезвычайных ситуациях попечитель мог принимать решения и действовать самостоятельно, уведомив об инциденте министра народного просвещения^[14].

Предоставив широкую внутреннюю автономию университетам и укрепив статус преподавателей, Устав 1863 года не предусматривал никаких мер для решения «студенческого вопроса», обойдя вниманием права студентов^[5].

«Положение о начальных народных училищах» (14 (26) июня 1864 года) фактически устранило монополию государства и церкви на начальное образование^[16]. Теперь начальные школы могли открываться общественными учреждениями и частными лицами, которые принимали на себя обязательства по материальному обеспечению учебного заведения. Однако для открытия начального народного училища требовалось разрешение особого органа — уездного училищного совета, а закрываться они могли по решению самого учредителя или принудительно (в случае беспорядков и ненадлежащего обучения) — распоряжением губернского училищного совета. Учредителем самостоятельно решался вопрос о платном или бесплатном обучении.

Согласно Положению 1864 года, основными видами начальных народных училищ являлись:

• приходские и народные училища подведомственные Министерству народного просвещения;
• сельские училища разных наименований подведомственные Министерствам государственных имуществ, внутренних дел, императорского двора и уделов, Департаменту горных и соляных дел;
• церковноприходские училища духовного ведомства;
• воскресные школы «для образования лиц ремесленного и рабочего сословий обоего пола, не имеющих возможности пользоваться учением ежедневно»^[17].

Правительство и духовное ведомство контролировало содержание начального образования, главной целью которого было религиозно-нравственное воспитание и распространение первоначальных знаний. Непосредственный надзор за деятельностью народных училищ осуществляли уездные и губернские училище советы, состоявшие из директоров училищ, представителей от земств, местной администрации и духовенства^[13]. Наблюдение за религиозно-нравственным воспитанием учащихся осуществлялось местным приходским священником^[17].

В народные училища принимались дети обоих полов и всех сословий, как правило в возрасте от 8 до 12 лет^[16]. При этом воскресные школы учреждались отдельно для каждого пола. Преподавание велось только на русском языке. В течение трехлетнего срока обучения в начальных народных училищах учащиеся осваивали следующие предметы: закон Божий (краткий катехизис и священная история), чтение, письмо, первые четыре действия арифметики и церковное пение^[17].

Таким образом создавалась система всесословного начального образования, которое, однако, не было обязательным: вопрос об учреждении училищ решался местными обществами (уездными, губернскими), а о поступлении на обучение — родителями. Вместе с тем правительство косвенно поощряло получение начального образования: в Уставе о воинской повинности был установлен льготный четырёхлетний срок службы для лиц, имеющих свидетельство об окончании курса народного училища, тогда как по общему правилу этот срок достигал пятнадцати лет^[16]. Не сложилось и преемственности между звеньями начального и среднего образования.

По принятому в 1864 году Положению, народные училища проработали до 1874 года, когда по инициативе нового министра народного просвещения Д. А. Толстого было принято новое «Положение о начальных народных училищах» (25 мая (6 июня) 1874 года), усилившее правительственный контроль над учебными заведениями начального звена^[18].

В соответствии с «Уставом гимназий и прогимназий» (19 ноября (1 декабря) 1864 года) гимназии разделялись на классические и реальные с одинаковым семилетним сроком обучения и годичным курсом для каждого класса. В классических гимназиях особая роль отводилась изучению древних языков (греческого и латыни), но из-за нехватки специалистов допускалось временное существование гимназий с изучением только одной латыни^[19]. В реальных гимназиях древние языки вовсе не излучались, но большее время отводилось на изучение математики, естественной истории, французского и немецкого языков и черчения. В одинаковом объёме преподавались общеобразовательные дисциплины: закон Божий, история, география, русский язык с церковнославянским и словесностью и чистописание^[20]. Кроме гимназий, Устав предусматривал выделение младшего звена гимназического обучения (первых четырёх классов гимназии) в самостоятельные учебные заведения — прогимназии, которые также разделялись на классические и реальные.

Продолжительность одного урока, согласно Уставу, составляла 75 минут, но в 1865 году она была сокращена до 60 минут. В среднем гимназический день составлял четыре урока^[21].

По окончании прогимназий можно было либо продолжить обучение в гимназии (с пятого класса), либо поступить на гражданскую службу без испытаний на первый классный чин^[22]. Классические гимназии готовили учеников к поступлению в университеты без экзаменов. Реальные гимназии готовили своих выпускников к поступлению в высшие технические учебные заведения. Ученики окончившие классическую или реальную гимназию с золотой или серебряной медалью могли поступить на гражданскую службу сразу с чином четырнадцатого класса^[22].

С формальной точки зрения, доступ в гимназии был открыт представителям всех сословий вне зависимости от их вероисповедания. Однако обучение было платным, поэтому в гимназиях, в основном, учились дети привилегированных сословий. Так, в классических гимназиях в 1874 году дети дворян и чиновников составляли 59 %, а в реальных гимназиях — 53 %; дети же крестьян составили 5 % и 7 % соответственно^[23].

Уставом вводился определённый календарный возраст для поступления и устанавливалось жёсткое его соответствие классу: в первый класс могли поступать дети не моложе 10 лет, а в следующие классы — лица, имеющие соответствующие классу познания и возраст^[21].

Таким образом, в результате реформы среднего образования в Российской империи появились общеобразовательные учреждения с начальной специализацией. Причём классические гимназии пользовались большей популярностью у учащихся, так как давали возможность поступить в университет. Борьба за предоставление такого же права выпускникам реальных гимназий (по крайней мере на физико-математический и медицинский факультеты) продолжалась вплоть до начала ХХ века^[24].

По принятому в 1864 году Уставу гимназии работали до 1871 года, когда по инициативе сменившего А. Д. Головнина на посту министра народного просвещения Д. А. Толстого был принят новый Устав гимназий и прогимназий (30 июля (11 августа) 1871 года).

Реформа народного просвещения создала систему всесословного образования, сосредоточив контроль над содержанием учебных курсов в начальных и средних учебных заведениях в руках Министерства народного просвещения. Университетам же были предоставлены академические свободы и широкая автономия в решении вопросов внутреннего управления. Эти меры способствовали увеличению численности учебных заведений (например, численность начальных школ за 1863—1884 годы увеличилась на 2720^[16]) и, соответственно, повышению грамотности населения, расширению доступа в высшие учебные заведения выпускникам гимназий, формированию системы подготовки высококвалифицированных и научных кадров.

В то же время нерешёнными остались проблемы обязательного начального и доступности среднего образования, а также «студенческий вопрос», касающийся признания прав студенческой корпорации^[25].