Плетнёв, Пётр Александрович

Происходил из семьи духовного звания. Родился 10 (21) августа 1792 года, по его собственному свидетельству — в Твери; по показанию же его биографов — в Теблеши, в Бежецком уезде Тверской губернии.

Образование получил в тверской семинарии (1811) и в Главном Педагогическом институте (1814). Работал учителем словесности в женских институтах, кадетских корпусах и в Санкт-Петербургском Благородном пансионе. По рекомендации В. А. Жуковского, с 1828 года Плетнёв преподавал литературу наследнику престола Александру II и великим княжнам^[3]. В 1832 году занял кафедру русской словесности в Санкт-Петербургском университете, в котором с 1840 до 1861 года состоял ректором.

Плетнёв принадлежал также к составу второго отделения академии наук со времени его образования в 1841 году; преподавал русский язык и словесность наследнику цесаревичу Александру Николаевичу и другим особам царского дома. Очень рано Плетнёв близко сошёлся с А. С. Пушкиным и другими корифеями пушкинского кружка. Характера крайне мягкого, деликатного и услужливого, Плетнёв был верным и заботливым другом, к которому обращались и Жуковский, и Пушкин, и Гоголь; всем им Плетнёв служил и делом, и советом; мнением его они очень дорожили.

В «Книге Тверской епархии Бежецкого уезда села Теблеши церкви Рождества Христова… 1791 года», хранящейся в Тверском областном архиве, есть запись: «В сентябре. 1-е. Села Теблеши у диакона Александра Петрова жена Агрипина Никитина родила сына Петра, которой крещён 8-го числа. Восприемником был Бежецкого уезда сельца Носилова господин Михайло Александров сын Чаплин»^[4].

Выступив на литературное поприще стихотворениями, которые в 1820-х годах появлялись в «Соревнователе просвещения и благотворения», «Трудах Вольного общества любителей российской словесности», «Северных цветах» и других журналах и альманахах и которые при гладкости стиха местами не лишены изящества и поэтического огонька, Плетнёв вскоре перешёл к литературной критике, став выразителем теоретических воззрений пушкинского кружка.

Уже в первой своей критической статье, посвящённой стихотворениям Милонова («Соревнователь», 1822), Плетнёв доказывал, что поэтом надо родиться, а нельзя сделаться, но врождённый талант должен потратить массу труда чисто технического, чтобы вполне овладеть формой и придать ей гармонию, изящество, красоту.

Обе эти идеи для того времени были совершенно новы и лежали в основе всех стремлений пушкинского кружка: первая идея являлась отрицанием псевдоклассицизма с его стремлением путём риторики и пиитики искусственно создавать поэтов; вторая соответствовала сущности литературного движения того времени, задачею которого была именно выработка форм поэзии и языка. Главная заслуга Плетнёва заключалась в том, что уже в начале 1820-х годов, ещё ранее критических очерков не только Веневитинова, Киреевского, Надеждина, но и Полевого, он ввёл характеристики поэтов по существу, по внутреннему свойству их поэзии. Таковы были появившиеся ещё в 1822 году оценки Жуковского и Батюшкова.

Плетнёв уже тогда предвидел, что русской литературе предстоит, не ограничиваясь усвоением чужих форм, стать, наконец, на народную почву. В статье по поводу идиллии Гнедича «Рыбаки» (1822) он делит поэзию на «всеобщую», или «неопределённую», и «народную» и отдаёт предпочтение последней перед первой. Вопросу о народности в литературе Плетнёв в 1833 году посвятил целую речь, в которой указывал на значение народной стихии для литературы с точки зрения патриотизма и художественной выразительности. К концу 1830-х годов Плетнёв составил себе замечательное для того времени представление о национальных особенностях литературы, о её связи с жизнью общества, об индивидуальных способностях писателя, о необходимости «красок и жизни», без которых литература стала бы «сухим изложением отвлечённостей».

Оставшись до конца дней своих мирным эстетиком, придававшим первенствующее значение вопросам формы и языка, Плетнёв не мог избежать разлада с дальнейшим развитием литературы; но выйдя из кружка Пушкина, где неоклассик Батюшков мирно уживался с романтиком Жуковским, а последний горячо приветствовал реалиста Гоголя, Плетнёв всегда сохранял объективность, любовно следил за успехами литературы и вообще признавал права новых литературных форм и течений, если только вестником их являлся сильный талант, удовлетворявший эстетическим требованиям. Он умел понять Гоголя с его сильными и слабыми сторонами: ему принадлежит одна из лучших оценок «Мёртвых душ» («Современник», 1842).

Отсутствие рутины и тонкое чувство изящного дозволило Плетнёву с восторгом приветствовать многие восходящие светила 1840-х годов — Тургенева, Достоевского, Писемского, Островского, Плещеева, Аполлона Майкова, Полонского, Белинского.

В течение семи лет (с конца 1824 года) с бароном Дельвигом, а с 1832 года — с Пушкиным, Плетнёв разделял труды по редактированию «Северных цветов», а в 1838—1846 гг. был преемником Пушкина по редактированию «Современника»; журнал в руках Плетнёва мало принимал участия в новом литературном движении.

«Сочинения и переписка» Плетнёва изданы Я. Гротом в трёх томах (СПб., 1885)^[6]. Много материалов для характеристики Плетнёва в «Переписке Я. К. Грота с П. А. Плетнёвым» (СПб., 1896).

Первая жена — Степанида Александровна Раевская (1795—1839). В браке родилась дочь Ольга Петровна (1830—1852), с 1851 — жена А. Б. Лакиера. Плетнёв называл её «секретарём своим и другом».

Вторая жена (с 1849 г.) — Плетнёва Александра Васильевна, урождённая княжна Щетинина (1826—1901). Дети:

Александр Петрович (1852—1911), с 1880 года женат на Леониде Аполлоновне Скальковской (1860—?), дочери действительного статского советника Аполлона Александровича Скальковского^[7].

Алексей Петрович (1854—1934) — поэт, журналист, критик, оставил воспоминания об отце (1910).

• 1831—1838 — дом Сухаревой^[9] — Обуховский проспект, дом № 8;
• 1838 — сентябрь 1841 года — дом Н. А. Строганова^[10] — Невский проспект, дом № 38;
• Сентябрь 1841—1863 — ректорский флигель Санкт-Петербургского Императорского университета^[11] — Университетская набережная, дом № 9.^[12]