Каргыш (фольклор)

Каргыш восходит к архаическим, в том числе доисламским, представлениям о магической силе слова. В традиционной культуре произнесённое вслух пожелание могло рассматриваться не только как выражение гнева или осуждения, но и как средство воздействия на человека, коллектив или событие.

Каргыши бытуют в стихотворной и прозаической формах. Стихотворные тексты характеризуются ритмической организацией, повторами отдельных строк и использованием устойчивых образов. Прозаические каргыши обычно имеют форму кратких пожеланий, восклицаний или заклинательных формул.

Каргыш произносится с целью навлечь на адресата беду, смерть, болезнь, бедность, неудачу, одиночество или семейные раздоры. В башкирском фольклоре известен, например, следующий каргыш:

Объектом каргыша может быть не только отдельный человек, но и группа людей, род, народ, война или другое несчастье. В фольклорных текстах каргыш нередко связан с нарушением норм поведения, несправедливостью, семейным конфликтом или обидой.

Мотив проклятия получил наиболее яркое воплощение в башкирском мифологическом баите «Саҡ-Суҡ» («Сак и Сук»), сюжет которого распространён также в татарском и чувашском фольклоре. В основе сюжета лежит история двух детей, которых мать или отец в гневе проклинают за незначительную шалость. После проклятия дети превращаются в птиц и улетают из дома; им не суждено встретиться друг с другом и вернуться к родителям^[2].

Исследователи выделяют в вариантах баита два типа материнского проклятия:

• случайное — произнесённое матерью в состоянии гнева или по неосторожности, без намерения действительно причинить детям вред;
• умышленное — осознанное проклятие, действие которого усиливается магическими ритуалами, обстоятельствами и временем произнесения.

В отдельных вариантах проклятие произносится в священное или значимое время, в частности в месяц Рамадан, что придаёт ему особую силу. В некоторых текстах действие проклятия закрепляется высшими силами. Встречаются также варианты, в которых детей проклинает отец, оба родителя или мачеха^[3].

Мотив «Сак-Сук» связан с представлениями о неодинаковой силе родительского проклятия. В башкирской традиции считалось, что материнское проклятие смягчается грудным молоком, которым мать вскормила ребёнка, тогда как проклятие отца обладает особой силой. В некоторых вариантах баита эта традиционная модель нарушается: материнское проклятие не смягчается молоком, а, напротив, приобретает необратимый характер благодаря обстоятельствам его произнесения и магическому закреплению.

Особенность сюжета заключается в том, что проклятие поражает не только детей, но и самих родителей. Мать или отец не могут вернуть произнесённые слова, а разлука с детьми становится наказанием за необдуманное или намеренное проклятие. Таким образом, мотив выполняет одновременно магическую, этиологическую и нравственно-дидактическую функции: объясняет происхождение птиц Сак и Сук и предостерегает от необдуманных проклятий в адрес детей.

Произнесение каргыша могло сопровождаться особыми действиями. Согласно башкирской фольклорной традиции, исполнитель обряда — как правило, женщина или несколько женщин — выходил в поле либо поднимался на гору, распускал волосы, обнимал себя руками, скрещивал ноги и громко произносил текст каргыша^[1].

Существовали ограничения, связанные с местом и временем произнесения каргыша. В частности, считалось нежелательным произносить его в доме и во время восхода солнца. Подобные запреты отражают представления о пространственных и временных условиях, при которых словесное воздействие могло быть особенно опасным.

В башкирской традиции особое значение придавалось каргышу родителей. В пословицах и устойчивых выражениях подчёркивалась сила отцовского проклятия, тогда как материнский каргыш мог восприниматься как смягчённый материнским молоком.

Для предотвращения или возвращения действия каргыша использовались специальные формулы, которые в башкирской традиции назывались возвращением каргыша (башк. ҡарғыш ҡайтарыу). К ним относятся:

• башк. Ҡарғышың — ҡара башыңа! — «Пусть твоё проклятие падёт на твою голову!»;
• башк. Ҡарғаған ауыҙыңа ҡарға оялаһын! — «Пусть во рту того, кто проклинает, свьёт гнездо ворона».

Такие формулы должны были направить негативное пожелание обратно к тому, кто его произнёс, или лишить каргыш предполагаемой силы^[4].

Противоположностью каргыша считается алгыш — жанр благопожеланий. Алгыши произносятся для привлечения счастья, благополучия, достатка и удачи. Например, в башкирской традиции существовали пожелания плодородия, богатого урожая и увеличения пчелиной семьи:

Каргыш и алгыш образуют противопоставленную пару жанров обрядового фольклора: первый связан с пожеланием вреда, второй — с пожеланием блага^[4].

В современном башкирском языке многие каргыши утратили первоначальную магическую функцию и употребляются преимущественно как эмоционально окрашенные бранные выражения или междометные формулы. К ним относятся, например, башк. ер йотҡор («пусть тебя земля проглотит»), башк. ҡороғор («чтоб ты иссох») и башк. муйының сыҡҡыр («чтоб ты себе шею сломал»)^[1].